Дурак

– Значит так, – его новый начальник завел его на склад и повел вдоль стеллажей, – Тут у нас компьютер и полки со всякой мелочевкой, здесь работаю я. Твоей же задачей будет сборка заказов на крупные товары: достать, упаковать, заполнить гарантию и наклеить этикетку. Ясно? – Ага…, – он растерянно вертел головой, не понимая, как ему здесь ориентироваться. Вокруг него высились шкафы со множеством свертков, которые казались совершенно одинаковыми на первый взгляд, отличаясь лишь номером, что выглядел случайным набором букв и цифр. И в их расположении не было никакого порядка, словно все это сгрузили как попало, распихав по полкам как придется… – Поток заказов у нас большой, так что советую быстренько здесь все выучить и не тормозить, товары должны быть готовы к отгрузке вовремя, – заведующий складом подвел его к верстаку, на котором в беспорядке лежали ручки, ножницы, карандаши, степлеры и еще куча всякой всячины, что, наверное, была ему необходима для новой работы…, – Я буду помогать тебе первое время, но у меня есть свои обязанности, так что не зевай! – А? Да, конечно…, – и как ему здесь со всем разобраться? А если он не сможет? Не запомнит, где что лежит, упакует неправильный товар, не успеет закончить все вовремя? Не справится даже с такой простой задачей? Им наверняка будут недовольны… – Так, коробки собирать умеешь? – он стыдливо помотал головой, – Ясно, всему вас учить… Смотри, складываешь ее вот так, и закрепляешь скобами. Понял? Отлично. Так, что тут у нас в заказе…? – заведующий заглянул в листок, – Ага, «сто тридцать три бэ»! Это вот в этом шкафу, слева на второй полке, достань! Он подошел к нужному стеллажу и начал глазами искать нужный номер. Вторая полка, слева… Сто двадцать три, сто двадцать три бэ, сто сорок три… Да где же он?! Все не то, быть может, его вообще здесь нет, и его начальник просто ошибся? В таком беспорядке оно и немудрено...! – Ну чего ты там копаешься? – к нему подошли и смерили недовольным взглядом, – Вот же он! – узловатый палец отогнул задравшийся край полиэтилена, на котором маркером был выведен требуемый номер, – Ну же, не тормози, доставай давай! Он вытащил нужный сверток и едва не уронил его. Уф, тяжелый! Еще и не за что ухватиться, лишь гладкая упаковка, что так и норовит выскользнуть из рук… – Так, теперь клади его в коробку… Аккуратно! – прикрикнули на него, когда он неосторожно отпустил один из краев, – За любые повреждения товара будешь нести ответственность лично ты, убытки будут вычитаться из твоей зарплаты! Понял? – Д-да, конечно… – Ладно, теперь остальное. Тут чуть хитрее… Смотри, видишь перед номером товара букву «эс»? Это значит, что на коробку мы лепим синюю этикетку, и в бланке ставим гарантию в один год. Если же стоит буква «ка», то этикетку клеим красную, и гарантию пишем в два года. Ясно? – Эмм-м…, – нет, ему не было ясно, – Получается, что на одни товары мы лепим синюю, а на другие – красную? – Да нет же! От товара это не зависит, на каждый может клеиться и та, и другая! Смотреть нужно именно на то, что указано в заказе, и уже от этого паковать либо как продукт синей фирмы, более дешевой, либо как продукт красной, более дорогой! – Но…, – он все равно не понимал, – Ведь мы пакуем одно и то же… – Ну да, – заведующий пожал плечами. – Это ведь неправильно… – Ты что, дурак? – на него посмотрели так, словно он сказал что-то забавное, – Ты вообще из дома хоть раз выходил, мир видел? «Неправильно», пф! Главное, что по документам все правильно, а остальное не важно! Так, короче, некогда мне с тобой болтать, у меня своя работа есть, а ты приступай к своей. Если что, я за компьютером, но лишний раз меня не отвлекай! – Да, конечно…

***

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция: Университет». Поезд метро резко тронулся с места, заставив пассажиров схватиться за поручни и крепко в них вцепиться, дабы не упасть. Пошатнувшись от рывка, он случайно наступил кому-то ногу, но в толкучке было непонятно, перед кем именно нужно извиниться. Он стыдливо направил взгляд в пол, дабы не встретиться глазами с тем, кому доставил неудобства. Вагон мерно покачивался, на уши давил грохот колес и свист ветра, по бокам его сжимали недовольные попутчики, которым тоже не повезло остаться без мест на сиденьях. Он пытался как-нибудь повернуться так, чтобы как можно меньше касаться других, но любой выигранный квадратный сантиметр тут же оказывался занят кем-то. Толпа давила на него со всех сторон… Темнота тоннеля сменилась желтым светом вестибюля, в тормозящем поезде люди едва не повалились с ног, стоящая рядом дама бесцеремонно оперлась на него, словно на предмет интерьера. Протяжно заскрипели тормоза, окончательно останавливая вагон. «Университет». Он вздохнул чуть свободнее, когда людской поток хлынул из разъехавшихся дверей, но болезненно охнул от тычка локтем под ребра. Какой-то мужик отпихнул его, чтобы пройти к выходу, даже не попросив подвинуться… Неправильно… – Молодой человек, не стойте в проходе! – неприятный прокуренный женский голос раздался прямо у него под ухом, заставив невольно поморщиться, – Подвинься, чего застыл? – Да-да, конечно..., – он чуть отошел, и вульгарно накрашенная тетка плюхнулась на сиденье, положив сумочку на колени и недовольно поджав губы. – И вообще, в метро нужно снимать рюкзак! – презрительно бросила она, смерив его взглядом, – Тц, дурак! – Ой! – он и вправду забыл, и спешно скинул ранец с плеч. Неудобно получилось… Резкий рывок, взмах рукой в попытке сохранить равновесие, и зажатый в ней рюкзак врезается в кого-то. Кажется, он только что ударил этого человека… – Осторожней надо быть! – его толкают в плечо, и он вновь едва не падает, лишь в последний момент цепляясь за холодный металл поручня. – Извините…, – но его слова тонут в гуле несущегося по тоннелю состава. Он опускает взгляд в пол и, пошатываясь в такт покачиванию поезда, продолжает стоять внутри вагона, что везет его в сторону дома…

***

Сияющая в темноте вывеска круглосуточного магазина почти что режет глаза, и он, поднявшись по высоким ступенькам, щурит глаза, прежде чем войти. Внутри стоит запах мороженой рыбы, пиликает касса, за которой кассир пробивает товары очередного покупателя, влажно блестит мокрый от натекшей с ботинок воды пол. По серому кафелю размазана грязь, на которой виднеются отпечатки многочисленных следов, швы между плитками почернели, песок мерзко скрипит под ногами, отдаваясь скрежетом на зубах. Возле входа разложены большие мешки стирательного порошка да упаковки туалетной бумаги, на желтом ценнике крупным шрифтом выделена скидка… Он достает из гудящего холодильника бутылку кефира и смотрит на дату изготовления. Свежий… Люди не покупают кефир, и даже в конце дня можно найти молочку с хорошим сроком годности. Хлеб. На полке осталось всего несколько половинок батона, и те уже давнишние. Брать черный? Он не любит его… Но, похоже, выбора нет. Ладно, для бутербродов сгодится. Пачка замороженных котлет также отправляется в корзинку. Мама опять будет ругаться, что он питается полуфабрикатами, но ему так удобно. Да и на вкус они вполне неплохи, а главное – их можно быстро и просто приготовить. Он проходит мимо овощного отдела и чувствует запах. Неожиданно, чем это может так пахнуть в их небольшом супермаркете? Апельсины…? Да, они. Ярко-оранжевые, круглые, источающие невероятный аромат… Он всегда любил апельсины, может, стоит взять немного? Но стоило ему прикоснуться к ним, как его постигло разочарование. Битые. Похоже, лежали на дне ящика, и их раздавило при перевозке. Оттого они все мягкие и, скорее всего, порченные... А чего он еще ожидал в конце дня? Все хорошие уже разобрали, остались лишь такие. Наверное, именно из-за того, что они повреждены, их запах столь силен… Нет, он не возьмет их. Но хочется что-нибудь из фруктов. Взгляд падает на яблоки. Он не любит яблоки. Но их любит мама. Да, ей определенно нужно взять немного, а там он и сам съест парочку. Хоть какие-то витамины… Полиэтиленовый пакетик ложится в корзину, и он подходит к очереди на кассу. Опять работает только одна… Человек перед ним недовольно ворчит, жалуясь самому себе на нерасторопность кассирши и костеря нерадивых работников. Но ведь продавщице наверно тяжело, она сидит здесь весь день, обслуживая сотни покупателей… Люди потихоньку двигаются, корзинка оттягивает руку, в ушах стоит пиликанье сканера штрих-кодов. Стрекочет машинка, печатающая чеки, громыхает дверца шкафа с сигаретами, о чем-то шушукаются вставшие в очередь позади него девчонки. – Пакет нужен? – кассирша оглядывает его пустыми глазами, даже не расщедрившись на приветствие. – Да, пожалуйста, – он вежливо улыбается, но на него уже не смотрят, доставая из-под стойки шуршащий полиэтилен. Пик. Пик. Пик. Пик. – Карта, наличные? – Наличные, – он протягивает тысячную купюру и удостаивается недовольного взгляда. – А помельче нет? – Нет, – он стыдливо опускает голову. Он не хотел доставлять лишних хлопот, но ему нужно разменять эту тысячу… – Ваша сдача, чек, хорошего дня, – рука сгребает выданные ему деньги, и он спешно отходит от кассы, освобождая место для следующих покупателей. Пальцы быстро перебирают банкноты и замирают на последней сотенной купюре. Лишняя. Ему дали на сдачу на сто рублей больше, чем должны были. Глаза пробегают по чеку, после чего он еще раз пересчитывает деньги. Ну да. Лишние сто. Неправильно… – Извините…, – на сей раз продавщица, отвлеченная от пробивания товаров, смотрит на него уже с явным раздражением, – Вы мне сдачу неправильно выдали… – Что, недодала? – Нет, наоборот, вот лишняя купюра… Кассирша бросает быстрый взгляд на протянутый чек, на деньги в его руках и, видимо, поняв свою ошибку, берет сто рублей, кладя те рядом с кассой. Наверное, положит позже, когда в следующий раз откроет ту… – Спасибо, молодой человек, – глаза женщины остаются пустыми, и она тут же возвращается к работе. – Эмм-м, пожалуйста…, – он чуть улыбается и, легонько кивнув, разворачивается в сторону выхода. – Ха-ха, вот дурак…! – девичий шепоток достигает его ушей, сбивая с шага и заставляя ссутулить плечи. Ручки пакета режут пальцы, уличный ветер кидает в лицо мелкую морось. Ветви деревьев черными лапами тянутся к желтому свету фонарей, что едва освещают черный, мокрый асфальт. Люди, накинув капюшоны и распахнув зонты, спешно шагают куда-то, не обращая ни на что вокруг никакого внимания. Он идет домой.

***

– О, ну наконец-то! – его мать, услышав шум открывшейся двери, вышла из кухни в коридор, – В магазин не забыл зайти? – Нет, не забыл…, – он протянул ей пакет и сделал шаг в ее сторону. – Стоять! – но окрик заставил его замереть возле двери, – Куда в грязной обуви?! Я только сегодня пол мыла, имей уважение к матери! Знаешь, как мне тяжело с тряпкой на коленях ползать, в мои-то годы? Так что разувайся там, не топчи по помытому! – Как скажешь…, – он нагнулся, чтобы снять ботинки. – Ну что, как первый день на работе? – мать села на стоящий в коридоре стул, – Не тяжело было? Тебе все рассказали и показали? – Да, мам, все нормально… – А зарплату когда дадут? – Сказали, что в конце месяца, – он выпрямился и пожал плечами. – Ну и ну, сколько ждать-то еще! – она недовольно насупилась, – Они должны были хоть сколько-нибудь заплатить сразу! А то что это, три недели ждать! А жить на что? Ну и контора, компашка спекулянтов! Сами-то, небось, деньги лопатой гребут, а простым работникам ни копейки не платят! Ух, ворюги, чтоб вас всех посадили… Он молча поднял пакет и прошел на кухню. Кефир в холодильник, хлеб в шкаф, яблоки на стол, котлеты в морозилку… – Фу, ты опять эту гадость купил? – мать последовала за ним и недовольно скрестила руки на груди, – Сколько мне тебе говорить, надо кушать нормально, а не травиться этими полуфабрикатами! Там мяса нет, одна бумага! – Будь это так, на прилавки бы это не пустили…, – ведь есть же государственные службы, которые следят за этим, защищают права потребителей… – Пф, а кто бы помешал? Там все уже давно куплены, им по барабану, что туда на заводах пихают, им главное деньжат побольше срубить, а на нас наплевать! Я тебе рассказывала про Ленку, ну, ту, которая была моей одноклассницей? Она вот тоже думала, что раз это продают, значит, все в порядке, а потом отравилась насмерть…! – Твоя Ленка отравилась в какой-то грязной забегаловке, которой вообще не должно было быть, да и случилось это девяностых, там и не такое происходило… – Не передергивай! Сам знаешь, что я права! – мать прописала ему подзатыльник, – Лучше уж покупай нормальное мясо, я, так уж и быть, приготовлю его! – Дорого… – А вот нашел бы нормальную работу, было бы не дорого! – Мам, не начинай… – Что «не начинай»? Учился бы как следует, а там, глядишь, и поступил бы в университет, на какого-нибудь программиста, получил бы образование, и устроился бы куда-нибудь, где хорошо платят! Но нет, ты же у нас самый умный, учиться ты не хочешь, и вообще, это скучно! Ну вот и кому ты теперь нужен такой, ничего не знающий и не умеющий, а? Только кладовщиком на складе и можешь работать, в какой-то шарашкиной конторе! Ох, дурак ты, сынок… Он не может здесь сидеть. Он не хочет видеть, как разочарована мама. Неправильно… Он сбегает в свою комнату и закрывает дверь. Обводит взглядом незаправленную постель, раскиданные вещи, покрывшиеся пылью книги на полках… Он садится за стол и дергает мышку. Монитор компьютера загорается, демонстрируя ему стандартную картинку рабочего стола, усеянную ярлыками. Игры, музыка, фильмы, аниме… Он кликает на иконку браузера и начинает бездумно открывать сайты. Новости, видео, статьи, социальные сети… Ноль сообщений. Ну да, кто бы ему писал? Кому бы он писал? Только таким же, как он. Анонимам на форуме, чьи имена скрыты за никами, а лица – за аватарами. Чьи мысли – лишь текст в постах, чья личность – лишь пустой профиль… Никто не знает, кто ты. «Один ответ на ваш комментарий:» «Ты что, дурак? Как тебе такая чушь вообще в голову пришла?» И здесь тоже… Везде одно. Даже тут. Все они так говорят. Все они правы. Он надевает наушники и включает случайную песню, которую ему предложил сайт с музыкой. Грязный звук, словно записанный на старенький магнитофон, посторонние шумы и шипение, лишь гитара пробивается через все это. Гитара и грубый, надрывный голос… Ходит дурачок по лесу Ищет дурачок глупее себя Ходит дурачок по лесу Ищет дурачок глупее себя…