Открытие

Ошейник щелкает где-то под подбородком, и кадык нервно дёргается от громкого звука, рикошетом отбивающегося от стен комнаты. Кажется, здесь, в звенящей тишине слышно как бьётся и трепещет в грудной клетке сердце. Гоуст тих. Даже слишком. И от этого слегка сжимается что-то внутри. Клокочет и скребёт внутренности, хочет вырваться наружу, но... Нет. Рано, ещё слишком рано. Соуп стискивает зубы и поднимает взгляд. Смотрит в темные глаза напротив и понимает, что не ошибся. Не зря затеял, как ему казалось, просто идиотскую идею. Джон не был фанатом чего-то необычного в постели. Его вполне устраивала классика, максимум пару необычных поз опробовать. Но кто знал, что просмотр порнухи с элементами пэт-плея заведет его настолько, что он будет надрачивать себе, выстанывая в подушку имя Райли, представляя как тот, хватая его за поводок, будет грубо притягивать к себе и выдыхать в губы такое до невозможности пошлое: «Хороший мальчик... Хороший пёсик, Джонни» На то, что бы решиться рассказать об этом Райли ушла неделя минимум. Соуп жрал себя изнутри мыслями и сомнениями. Как сказать об этом? Как это воспримется? Не посчитают ли его совершенно конченым и отбитым? Он молча уйдёт? Или устроит ему такую взбучку, от которой миссии в самых горячих точках покажутся детским лепетом? Райли сделал все сам. Поймал Джона в коридоре после миссии, зажал у стенки и уж очень ясно и доходчиво потребовал объяснений его странному состоянию. Джонни неловко ежится, вспоминая этот разговор. Он тогда едва не умер от стыда, а потом ещё и от ужаса когда Саймон, услышав его скомканный, спешащий вырваться наружу от долгого пребывания внутри ответ, отстранился от его шеи, где последние пару минут вырисовывал языком, одни только ему ведомые узоры, окинул бледного, готового отъехать от остановки сердца сержанта и, видимо, решив что-то для себя в голове, развернувшись ушел, оставив на последок такое сухое: «Удивляешь меня, Джонни». Этим же вечером, лейтенант ввалился в его квартирку, с непрозрачным пакетом, содержимое которого оставалось для Соупа загадкой до самых последних минут. Кинув короткое: «Раздевайся, дважды повторять не буду», - он прошел к столу, отодвинул стул, скинул на него свою ветровку с толстовкой и принялся стаскивать с рук перчатки. И теперь Соуп здесь, сидит совершенно обнажённый между ног своего лейтенанта, предано глядя в его темные, практически черные от тусклого освещения глаза. Шею непривычно сдавливает полоска теплой кожи, на которой поблескивает металлическая пряжка с адресником в виде собачьей кости. Господи, спасибо, что Гоуст ещё не дошел до того уровня, что бы выгравировать на нем имя Соупа. Ошейник туже чем его горловой микрофон и у Джонни есть подозрения, что Саймон вовсе не нечаянно затянул его так сильно. Гоуст молчит. Просто смотрит, что-то разглядывает для себя, а может просто любуется проделанной работой. Затем тянется за спину, туда где притаился пакет с невиданным Джону содержимым, и достает оттуда, черт бы его побрал, поводок и... Хвост?! Небольшая анальная пробка с длинным пушистым серым хвостом на конце. МакТавиш громко выдыхает сквозь сжатые зубы и поджимает пальцы на ногах. Воображение тут же просыпается и рисует настолько непристойные картинки в голове, что возбуждение отзывается где-то внизу живота и ползет ниже. Заставляя член дернуться в предвкушении, а кучу мурашек сбежать вниз, по ногам. Гоуст медлит, наслаждается видом такого притихшего, раскрасневшегося сержанта перед ним. Щелкает карабин, и вот от шеи ползет плетёная черная веревка, конец которой Саймон наматывает на руку. - Хей, Джонни, - это второй раз за вечер когда Гоуст говорит, - насколько далеко ты хочешь зайти? Саймон будто издевается, кладет руку на макушку Соупа и треплет, словно перед ним и вправду большой пёс. Затем спускает ладонь ниже, на щеку и ласково проводит подушечками пальцев прямо под ухом, что бы в следующую секунду грубо дёрнуть поводок, притянув Соупа к своему лицу. Джон хрипит и едва ли не скулит, как реальный пёс, глаза непроизвольно, от нехватки воздуха, начинают слезиться и он хватается руками за колени мужчины. - Давай договоримся о стоп слове, - ласково шепчет Саймон в губы напротив. - Когда станет слишком, ты скажешь, например, - он ненадолго задумывается, - красный. Подходит? - Да. - Голос низкий и хриплый. - Ну-ну, кажется собаки не умеют разговаривать. - Хватка на поводке усиливается. - Говоришь только тогда, когда я разрешу. Джонни понятливо кивает головой. Это всё даже лучше чем в тех фильмах для взрослых, которыми он засматривался. Здесь Гоуст. Большой, сильный и явно довольный своим положением, а Соупу в этой игре нужно лишь исполнять роль послушного щенка. Что ж, он может с этим справиться. - Замечательно, - мурлычет Саймон, - лежать. Джонни надеется, что ему уступят место на кровати, но Райли и не собирается двигаться. Смотрит на него с какой-то спокойной надменностью. Он здесь главный, он - хозяин ситуации, и это определенно льстит его внутреннему зверю, которого тот так старательно сдерживает. МакТавиш покорно опускается на локти и пригибается весь сам, попутно обдумывая как же это неудобно, стоять голыми локтями и коленями на паркете. Перед глазами маячат лишь ботинки Гоуста, которые тот так и не снял, но они вскоре пропадают из виду. Мужчина перемещается куда-то за спину Джонни, не отпуская при этом поводок. Волна воздуха проходится по обнажённым ягодицам, и Джонни снова громко втягивает воздух в себя. За спиной тихо и это напрягает. Соуп уже хочет наплевать на подчинение и обернуться, спросить Райли что происходит, почему он медлит, но не успевает. Что-то вязкое и холодное касается ягодиц и Джон рефлекторно уходит от прикосновения, дергаясь вперёд всём телом. - Сидеть! - рявкает Райли, натягивая ремень поводка. - Кажется, я не давал тебе команды. Голос сквозит сталью, но в нём чудятся игривые нотки. Райли нравится. Даже слишком. В глубине души тот вполне может хотеть от Джона больше непослушания, что бы опробовать все свои возможности доминировать полностью, иметь абсолютную власть в своих руках... - Какой же щенок без хвоста. Верно, Джонни? Постарайся в этот раз не облажаться. - В голосе явно сквозит усмешка, и Соуп молча опускается щекой на пол, расставляя ноги шире. Ему нельзя говорить, но двигаться не запрещали. Смазанный лубрикантом наконечник пробки снова касается голых ягодиц, ползёт чуть выше, к позвоночнику, оставляя за собой влажный липкий след. Соуп не видит, что происходит за спиной, не может предугадать или хотя бы предположить следующий шаг Саймона, чувства обостряются раза в два. Каждое прикосновение отдаёт разрядом тока и подкармливает возбуждение, волнами проходящее по всему телу. Член уже явно стоит и требует внимания. Ох, Соуп бы с радостью, но Райли явно не оценит таких действий, остаётся лежать, молча кусая губы, и прислушиваться к ощущениям. Пробка, наконец, закончив кружить по пояснице, возвращается обратно и скользит между ягодицами, проходясь самым кончиком по отверстию. МакТавиш ахает, дергая бёдрами. Ещё. Ему нужно ещё. - Тише, тише... Ты же хороший мальчик, порадуй своего хозяина. - Райли обращается с ним как с реальным псом и это заводит не хуже любого самого сильного афродизиака. Соуп не выдерживает и стонет. Практически скулит, поднимая зад и выгибаясь в спине ещё сильнее. Гоуст хмыкает и, видимо, решает сжалиться над своим «питомцем». Он аккуратно надавливает пробкой на колечко сжатых мышц и сдавлено охает, когда Соуп, такой податливый и жаждущий подаётся задницей назад, прося... нет. Умоляя о большем. -Тише, Джонни, - и хотя сейчас Гоуст строит себя жёсткого альфа-самца, наплевавшего на чужие чувства, и заботящегося только о своих желаниях и потребностях, он никогда не причинит ему вреда. Ни за что не сделает то, что может не понравиться Джонни, а уж и тем более принести ему боль или неприятные ощущения. - Ты не растянут, уверен, что хочешь так? - Голос тих и непривычно нежен. - Да, элти, - слова вырываются из горла жалким хрипением, - пожалуйста. Она не настолько большая, я смогу, выдержу, пожалуйста... Райли просить дважды не нужно. Он добавляет ещё смазки на игрушку, растирает её пальцами и надавливает сильнее. Мышцы с трудом расскрываются, принимая силиконовый конус внутрь. Соуп громко стонет, чувствуя пробку внутри, она все-таки немного большая и принимать её без растяжки довольно неприятно. -Вот так, - Райли нежно поглаживает ладонью его спину, пересчитывая пальцами позвонки, давая немного времени, что бы привыкнуть, - умница. А теперь за мной. Джон послушно кивает и торопится на четвереньках к креслу, куда опускается Райли. Тот медленно, вальяжно раздвигает ноги, звенит пряжка ремня, и рука опускается на ширинку штанов, хватая собачку и таща вниз. Соуп с каким-то благоговением смотрит на то как перед ним с ног спускают штаны, а за ними следует чёрное бельё. Член прямо у носа, стóит податься чуть вперёд и коснёшься. Но Джон не двигается с места. Он знает правила игры и не собирается их нарушать. - Можно, - хмыкает Райли притягивая МакТавиша за поводок ближе. Джонни не нужно просить дважды, он обхватывает губами лишь головку, проходясь по ней языком, слыша где-то над головой хриплый выдох, и медленно опускает голову, вбирая член только на половину, но кажется Гоуст доволен и так. Он запускает пальцы в ирокез на голове и медленно масирует кожу. Не надавливает, лишь слегка направляет, подсказывая как будет лучше. Соуп старается. Двигает головой размерено, иногда замедляясь, что бы подразнить языком, но тут же возобновляет движения. Он знает как нравится Райли, и в подтверждение тому сверху доносится тихий стон... Много времени им не нужно. Саймон близко, Соуп чувствует это по тому, как напрягаются бёдра и усиливается хватка в волосах. Гоуст кончает с протяжным стоном его имени, и Джонни готов кончить следом от того, как же красиво это звучит, он послушно всё сглатывает и поднимает взгляд. - Хороший мальчик, - пытаясь отдышаться, хвалит его Райли, - ты отлично постарался, думаю, ты можешь получить награду. Он тянется к поводку и отстегивает его от ошейника, кидая его на пол рядом с креслом. Саймон хлопает себя по бедрам и Джонни, угадав в несложных действиях команду сесть к нему на колени, взбирается на ноги. Ерзает, устраиваясь поудобнее и чувствуя своим возбуждением снова начинающий твердеть член Саймона. Гоуст без предупреждения и лишних разговоров протягивает руку, касаясь затылка Джони, и так резко притягивает того для поцелуя, что они буквально врезаются губами. Соуп издаёт болезненный стон, который тут же проглатывают чужие губы. Райли целуется не хорошо, он делает это просто превосходно. За месяцы, что они вместе, им не составляет труда угадывать желания партнёра за секунду. Это не уровень «понимают друг друга с полуслова» это нечто большее, нечто более интимное и близкое. Саймон знает как нравится Джонни. Он умело сплетает их языки, попутно блуждая руками по его коже, задевая пальцами соски, чувствуя, как вздрагивает и отзывается на эти манипуляции чужое тело. Он прикусывает и оттягивает его губы, что бы в ту же секунду, промелькнувшую ярость заменить нежными и аккуратными поцелуями и зализываниями. И Соуп отвечает на эти ласки. Притирается грудью ближе, активно отвечает на поцелуи и звонко мелодично стонет, доказывая Райли, что ему более чем нравится всё, что происходит в этой комнате. Ему хочется, ему нужно почувствовать Саймона в себе. Хочется, что бы лейтенант горячо и жарко трахнул его на кровати, кресле, да хоть на полу, неважно где, он нуждается в этом. И Джон не выдерживает, отрывается от таких сладких и любимых губ, хватая воздух, как рыба, которую вытащили из воды, откидывает голову слегка назад, едва ли не хнычет, прося: - Пожалуйста, Сай... Пожалуйста, я тебя молю, я не могу больше, вытащи! - он виляет задом, намекая на хвост между ягодиц. - Хочу... Тебя хочу! Ну! Гоуст открывает было рот, кажется, хочет сказать что-то по поводу непослушания и разрешения говорить, но осекается. Смотрит снизу вверх на сержанта. Красивый. На щеках, переносице и шее расцветают красные пятна, губы красные и влажные от поцелуев, ирокез растрепался, непослушная прядь спадает на лоб, грудь часто вздымается и опадает. Джонни хрипло дышит и неустанно ерзает на его коленях. Брови мило сводятся вместе, а нос морщится, когда пробка слегка движется внутри, надавливая сильнее. И Саймон просто не может устоять. Он бессилен против МакТавиша, против его Джонни. - Иди сюда, так уж и быть, - он усмехается, но не как до этого. Эта улыбка тёплая. Райли снова притягивает Джона ближе, который едва ли не начинает дрожать от предвкушения, и переходит к активным действиям. Руками накрывает его спину, осторожно, будто перед ним что-то хрупкое, очерчивает лопатки, рисует кончиками пальцев узоры и завитки на покрывающейся мурашками коже, осторожно ведёт ладони вниз. Сначала по выпирающим позвонкам, затем ниже, к копчику и оттуда ныряет к хвосту. Аккуратно хватает пробку за основание и сначала слегка надавливает, загоняя её глубже, наслаждаясь стоном, который теряется где-то в основании шеи, куда МакТавиш уронил голову, а затем тянет её медленно назад. Дыхание учащается у обоих, медленно, сантиметр за сантиметром игрушка покидает разгоряченное тело и Джона явно кроет от этих ощущений. Он дёргается вперёд, запрокидывая голову, и задевает своим членом член Саймона. От остроты ощущений мужчина прикрывает глаза и стискивает зубы, не давая хриплому стону сорваться с губ. Одним плавным слитным движением он вытаскивает пробку с характерным звуком и откидывает её куда-то в сторону, туда же где валяется поводок. Джонни отзывается на это тихим всхлипом, попутно бормоча мольбы, просьбы и дурацкие глупые пошлости в шею Гоуста, задевая сухими от возбуждения губами горячую кожу. Райли не собирается медлить, градусы сегодняшнего вечера повышаются и растут с каждой секундой, и он не намерен их понижать. На смену пробке идут влажные от смазки пальцы, сразу два. Они кружат внутри, настойчиво и упорно растягивают Джона, слегка надавливают, чтобы тут же выскользнуть и войти заново, под новым углом, даря массу головокружительных ощущений. Джон вообще обожает руки Райли, большие и крепкие, испещренные дорожками вен и шрамов. Пальцы у него длинные, держат винтовку стальной хваткой и никогда не дрогнут, нажимая на курок. МакТавиш уверен, эти руки делают хорошо абсолютно всё. Они уверенными чёткими движениями перезаряжают магазин и застёгивают крепления на форме, а могут дарить чистое яркое, сносящее голову напрочь наслаждение. Саймон бесстыдно трахает его пальцами и Джон готов взвыть лишь от этого. Он активно подмахивает бёдрами, насаживается сильнее, откидывая голову так, что бы мужчине напротив была полностью видна его обвитая ошейником напряженная шея, на которой блестит бисер пота, и так по-блядски откровенно стонет, что у Саймона слетают тормоза. Тот с глухим рыком вытаскивает пальцы и хватает сержанта за талию, притягивая его ближе, а второй рукой обхватывает свой член, проводя по стволу пару раз рукой вверх-вниз, и направляет головку ко входу. И МакТавиш аккуратно опускается. Жмурит глаза, ощущая Саймона внутри. Он большой и такой безумно горячий, что это ощущается в разы приятней, чем силикон пробки. Когда его бёдра полностью опускаются, по комнате прокатывается парный выдох, и они замирают. Привыкают, прислушиваются к ощущениям, наслаждаются друг другом, в конце концов. Теперь очередь Джона любоваться. Он смотрит на мужчину перед собой во все глаза и думает, что он самый счастливый человек на земле, если ему достался именно Гоуст. Человек с телом Аполлона, военный до последних извилин своего больного мозга и маленький травмированный мальчишка в глубине своей раненой души. Изнутри поднимается волна какой-то щемящей нежности, которая готова затопить всё, и Джон просто не может противиться ей. Он обхватывает руками лицо Райли и целует его. Этот поцелуй не такой, как в прошлый раз. Он мягкий и нежный. Джонни старается вложить в него все свои чувства. Сказать без слов то, что внутри. «Я люблю тебя» - чуткое касание лишь губами друг к другу. «Ты важен мне» - мягкие поглаживания щёк и скул пальцами. «Ты прекрасен» - язык аккуратно проталкивается внутрь жаркого рта и юрко скользит за щеку. И Райли, кажется, понимает. Он с охотой отвечает на поцелуи и слегка движет бёдрами, как бы намекая, что Джон может начать двигаться. Они много раз занимались сексом, но в этот раз, что-то неуловимо меняется. У МакТавиша голова кругом идёт от переполняющих его эмоций. Он приподнимается и опускается опять вниз, затем снова и снова. Долго ждать не приходится, пара движений и вот сержант МакТавиш бесстыдно скачет на члене своего лейтенанта. Много времени не нужно, они оба измучены и жаждут оргазма, который не заставляет ждать себя долго. Соуп, в очередной раз опустившись на бёдра Райли, вдруг замирает, распахивает широко глаза, так, что Саймон может видеть в них своё отражение, и кончает, хватая ртом воздух и громко выстанывая позывной мужчины напротив. Он обессиленно падает на грудь, прямо в объятия Райли, слегка оглушенный и не совсем понимающий, что происходит вокруг, лишь чувствует как бёдра Саймона всё ещё слегка движутся, толкаясь в него, а затем хриплый выдох на ухо и влажное тепло, разливающееся внутри. Они оба грязные, мокрые, но нереально довольные, всё ещё полулежат в кресле, отходят после случившегося. - Хороший мальчик, - Саймон урчит Соупу на ухо, опаляя дыханием раковину, а затем тихо смеётся, от чего его грудная клетка трясется и вибрирует. Джонни отлипает от Райли, смотрит в глаза напротив и выдыхает смешок. - Знаешь, я пиздец как боялся тебе говорить об этом, - он многозначительно скашивает взгляд в ту сторону, где по его мнению валяется поводок и анальная пробка, - но я определённо не ошибся. Он снова тянется за поцелуем, а затем, слегка охая, соскальзывает с колен мужчины. Меж бёдер влажно и липко и ему срочно нужен душ, а лучше горячая ванна. - В таком виде ты выглядишь просто потрясающе, - Гоуст указывает пальцем на шею, имея ввиду ошейник, и хмыкает, - знаешь, нам нужно будет обязательно повторить это. И в ванную я иду первый. Джон натурально возмущается, громко доказывает, что ему нужнее и клянётся, что больше никогда подобного не повторится и Саймону стоило бы закатить губу. В ответ ему лишь летит тихий смех и простое: - Иди уже. Они повторят. Обязательно повторят. Может даже придумают что-то поинтереснее.