everything i do (i do it for you)

      Музыка бьёт по ушам. Она настолько громкая, что с трудом можно разобрать ритм или мелодию. Голые басы, вибрацией проходящие через всё тело - это единственное, на чём Чимин может сосредоточиться. Сквозь них не слышно ничего. Даже собственных мыслей, что, в общем-то, неплохо. Мыслям тут вообще не место. Чимин танцует. Закрыв глаза, не особо отдавая себе отчёт в том, куда ведёт его настойчиво долбящий по ушным перепонкам бит. На обратной поверхности век отражается мельтешение светомузыки и это кажется идеальным. Состояние почти транса доставляет ни с чем не сравнимое удовольствие. Среди разгорячённых тел, в смеси запахов пота, духов и алкоголя Чимину комфортнее всего. Как будто вся его жизнь сейчас далеко-далеко. На другом конце Вселенной примерно. А то и дальше. Когда ноги начинают гудеть от танцев, голова немного кружится, а в горле пересыхает, он протискивается сквозь удивительно завораживающую своей хаотичностью танцующую толпу к бару. Нужно выпить. Чего-то сладкого и алкогольного, чтобы голова кружилась ещё немного больше. Чимин укладывается грудью на барную стойку, выглядывая занятого заказами бармена. Чонгук замечает его сразу, потому что сложно проигнорировать лежащего на твоём рабочем месте человека. Он закатывает глаза, выражая своё мнение насчёт поведения Чимина. Ох уж эти серьёзные альфы, которым подавай умных и воспитанных омег. Чимин не обижается, конечно. Они с Чонгуком знают друг друга достаточно давно, чтобы он не мог не понять - друг скорее раздражён усталостью от рабочей смены, чем его невинными выходками. Через несколько минут у Чимина в руке бокал с «Голубой лагуной», прохладной и украшенной мараскиновой вишней. Чимин терпеть их не может, он фыркает при виде этого украшения, оценивая вредность Чонгука, который вернулся к заказам сидящих у бара. Вечер продолжается. Чимин, подуставший от танцев, пробирается вдоль стены к лестнице, ведущей наверх, к уютным диванам. Народу в клубе сегодня не так уж много. Танцпол и бар заняты сильнее всего, а столики внизу и диваны на балконе почти пустуют. Тут обитают уставшие от танцев или пришедшие просто выпить да понаблюдать за атмосферой ежевечернего праздника. Чимин же умело совместил в себе оба варианта. Он осматривается, оказываясь на самом верху лестницы, выискивая наиболее привлекательное для себя место. С неудовольствием замечает, что диваны свободны только те, что в глубине у стены, куда даже свет софитов достаёт едва-едва. Но делать нечего - ноги всё ещё уставшие, даже несмотря на то, что он сегодня в лёгких удобных кедах. Поставив коктейль на столик рядом, Чимин падает на диван, вытягиваясь и довольно вздыхая. Бёдра холодит приятная, чуть скрипящая кожа обивки, а подлокотник, на котором он устроился головой, ощущается неожиданно удобно. Он прикрывает глаза и потягивается, издавая полные блаженства звуки. Хорошо. Если бы отец или папа увидели его таким... даже представлять не хочется, что бы они сделали и сказали. Чимину немного горько, но он зачем-то всё равно думает об этом. Вот же... так старался сбежать от этого, а оно всё равно догнало и двинуло под дых со всей силы. В обычное время у него нет возможности вести себя подобным образом. Чимин обязан соответствовать высоким ожиданиям своей семьи. Быть умным и образованным омегой, который обязательно станет мужем какого-нибудь невероятно уважаемого и влиятельного альфы. Чимин должен носить классические костюмы, душить себя галстуками и улыбаться умеренно радостно и бесконечно вежливо. Чимин так много всего должен... В клубе его знают, как легкомысленную куколку. В коротких шортах, сексуальных топах и прозрачных рубашках поверх них ему куда комфортнее и свободнее. Чимин любит краситься, обожает украшения и никогда не отказывает себе в том, чтобы носить и то, и другое, когда идёт сюда отдыхать. Чимин никогда не ищет внимания. Всё, что ему нужно - хоть толика мнимого и обманчивого чувства свободы. Пусть на несколько часов, но ощутить себя своим собственным, а не чьим-то ещё. Как жаль, что у него так мало возможностей для этого. Сказать спасибо родителям Чимин может только за то, что не совсем уж ограничивают его свободу, позволяя вот так ненадолго исчезать. Конечно, они не знают, где он и что. Чимин умело делает вид, что у него просто домашние тусовки с друзьями, иначе бы его, он не сомневается, заперли дома на сотню замков, ещё и охрану бы приставили. Чимин приподнимается слегка, чуть переворачивается на бок, локтем упираясь в сиденье, и тянется к коктейлю. Он делает неторопливый, но неловкий глоток, пропуская немного жидкости, которая стекает из уголка губ, по подбородку и шее. Капля застывает во впадинке у горла, приятно холодя кожу. Чимин отставляет бокал, но не успевает ни выругаться, ни вытереть алкогольный след. - Каждая наша встреча будет оканчиваться чем-то подобным? - звучит у него над ухом. Омега вздрагивает, вскидывая взгляд на подошедшего. - Юнги-хён, - губы сами собой растягиваются в улыбке. - Ты снова стал свидетелем моего особенного отношения с алкоголем. - Оно и заметно, - хмыкает мужчина, качая головой, и наклоняется, чтобы подхватить Чимина. - Кто-то пьёт его, а ты предпочитаешь в нём купаться? - Ты преувеличиваешь, - замечает Чимин с улыбкой. Он цепляется за плечи мужчины, пока тот усаживается на диван и сажает омегу к себе на колени. - Я рад, что ты пришёл. - Было много дел, но я не мог проигнорировать твоё приглашение, - отвечает тот. Чимин замечает, что альфа сегодня выглядит невероятно привлекательно. Впрочем, как и всегда, ничего удивительного! Не было и дня с момента их знакомства, чтобы у омеги сердце не пропускало удар при взгляде на мужчину. Невысокий, но крепкий и широкоплечий, с невероятно ладной фигурой, он производил неизгладимое впечатление своей аурой спокойствия и какой-то ленивой неторопливости. Юнги одевался немного небрежно, скорее даже нарочито. Но Чимин не мог не признать, что ему это подходит невероятно. Как и волосы, достающие до плеч, находящиеся всегда немного в беспорядке, словно альфа только что запускал в них пальцы и ерошил. Как и слегка насмешливый, но цепкий прищур лисьих глаз. В этом мужчине всё было настолько магнетическим и завораживающим, что Чимин, как тот мотылёк, полетел на этот огонь без малейшего колебания. - Ты скучал тут совсем один? - мягко спрашивает Юнги. Голос его звучит чуть хрипло, и от него у Чимина по спине стекает сладкая приятная дрожь. - Я успел потанцевать, - ответил омега. Он радовался, что тут не нужно было слишком повышать голос. Колонок наверху не было, что позволяло общаться чуть более комфортно. - Но не успел выпить. Впрочем, как и заскучать. Ты приехал очень вовремя. Юнги не отвечает. Не словами. Руки его, пробираясь под распахнутую рубашку, накинутую на плечи, оглаживают талию Чимина. Горячие ладони так приятно ощущаются на голой коже. Омега прикрывает глаза, выдыхая коротко, и пальцами вцепляется в пиджак на плечах мужчины. Юнги прижимает Чимина к себе ближе, не встречая ни капли сопротивления. Губы его жгут кожу за ухом, дыхание опаляет краснеющее ухо. От этого хочется всхлипнуть, но Чимин кусает губы и упрямо не пускает не единого звука. Все они для альфы только тогда, когда они будут наедине. Но останавливать приятные ласки Чимин тоже не спешит. Пальцами одной руки зарывшись в волосы Юнги, он откидывает послушно голову, пока мужчина языком слизывает сладкий подсохший след от коктейля. Он ведёт от впадинки у горла длинную влажную дорожку, останавливается у подбородка, оставляя на нём несколько медленных нежных поцелуев, а после шепчет в самые губы Чимина: - Хочешь потанцевать ещё, крошка? От этого вопроса Чимин вспыхивает внутри. Он прекрасно знает, о чём говорит альфа. - Если только ты будешь танцевать со мной, - отвечает он, прижимаясь теснее, грудью к груди, и касаясь губами щеки. От Юнги приятно пахнет морем и свежестью. И запах его только усиливается, отчего у Чимина снова начинает кружиться голова. Он знает, что мужчине не нужно повторять дважды. И просить его тоже не нужно. * Они едут к Юнги практически сразу. Альфа лишь спускается к бару, чтобы оплатить небольшой заказ Чимина, а потом они покидают наполненный музыкой и танцующими людьми клуб. Летняя тёплая ночь окутывает непривычной тишиной, как только за ними закрываются массивные двери. Ложится на плечи остужающим ветерком и прогоняет лёгкое опьянение - не алкоголем, а скорее атмосферой вечеринки. Но Чимин знает, что это ненадолго. Скоро он будет пьян совершенно от другого, и от нетерпения внутри у него всё дрожит и снова вспыхивает, будто от умело высеченных искр сухие ветки. Прежде чем сесть в машину, они долго целуются. Юнги вжимает Чимина в дверцу переднего пассажирского, стискивает его бёдра так крепко, что омега улетает уже от одного этого. Он потерянно стонет в рот мужчины, радуясь, что вокруг сейчас ни души. - Как довезти тебя до дома и не взять прямо в салоне, м? - бормочет Юнги, оглаживая ладонями ягодицы, обтянутые короткими джинсовыми шортами. - Мы уже пробовали в салоне, - смеётся с придыханием Чимин. - Нам не так сильно понравилось, помнишь? Юнги хмыкает, кусает игриво мочку уха и всё же отпускает омегу из своих объятия, открывая ему дверь и дожидаясь, пока тот усядется удобнее. Им предстоит недолгая, но невероятно утомительная из-за ожидания близости поездка. Благо по ночам дороги пустые и никакая случайная пробка не помешает им добраться до квартиры Юнги так быстро, как это только возможно. Чимин наблюдает за тем, как руки альфы стискивают руль до побелевших костяшек, и ёрзает на сидении. Запахи обоих усиливаются, становятся гуще. Молочный шоколад Чимина смешивается с морской солью и свежестью Юнги, и это так вкусно, что рот наполняется слюной. В попытке отвлечься от желания наброситься на альфу прямо сейчас, Чимин отворачивается к окну. Но мелькающий за окном город становится для него разноцветным месивом, потому что в голову лезут теперь ещё и воспоминания о том, как они встретились с Юнги. В том же клубе одним очень пьяным и весёлым пятничным вечером Чимин неловко облился алкоголем. И в процессе слизывания с собственной руки драгоценных капель, он встретился глазами с Юнги, который отдыхал тут с друзьями. И да, Чимин не искал внимания. Он не гнался за отношениями на одну ночь или за возможностью почувствовать себя желанным. Но один взгляд Юнги тогда будто выбил у него пол из-под ног. Через двадцать минут они жадно целовались на одном из диванов, а ещё через часа полтора Чимин отдавался Юнги безо всякого стыда на заднем сидении автомобиля. От воспоминаний Чимина словно швыряет в кипяток. Между ног жарко обжигает. Он, как сейчас, помнит, как раскачивался на члене Юнги, выстанывая долго и умоляюще, пока мужчина оглаживал его спину медленными чувственными прикосновениями. Чимин был абсолютно обнажён, в машине было душно, а обивка под судорожно сжимающимися пальцами становилась влажной от пота. Юнги смотрел на него жадным и тёмным взглядом. И когда Чимин в первый раз содрогнулся от приближающегося оргазма, он перехватил его за талию, мешая двигаться самостоятельно. Глубокими и жёсткими, но неторопливыми движениями альфа заполнял его, пока Чимин не забылся в жарком удовольствии, срываясь стонами и дрожа в его руках. Прикусив губу так, что стало немного больно, Чимин зажмурился, успокаивая сердцебиение. Он думал, что это случилось с ними единожды и больше он Юнги не увидит. Но сам Юнги был другого мнения. Что ж... Пусть Чимин и не искал отношений - они нашли его сами. И сопротивляться этому он считал глупым. Мало того, что Юнги был прекрасным любовником, он ещё оказался и замечательной и интересной личностью. Очень заботливым, чутким и добрым, хотя порой производящим впечатление не особо эмоционального человека. Чимин лишь теперь, спустя почти полгода их отношений, научился понимать, когда его возлюбленный в самом деле равнодушен, а когда это лишь видимость. Чимину, на самом деле, невероятно льстит, что Юнги заинтересовался им. Не тогда, когда он изображал из себя того, кого хотели родители, а когда он был той самой легкомысленной куколкой в довольно откровенном наряде. Юнги с самого начала не относился к нему, как к мальчику на одну ночь. Юнги был галантен и внимателен. И сопротивляться его чарам было невероятно сложно. Впрочем, Чимин не очень пытался. Поначалу он просто решил, что будь как будет. Зато теперь ни за что не отдал бы своего мужчину никому на свете. Его омега готов вцепиться в горло любому, кто посмел бы приблизиться к Юнги слишком близко. И что-то ему подсказывало - это у них было взаимным. Удивительным образом они почти не говорили о том, кем приходятся друг другу. Просто в какой-то момент Юнги сказал: - Хочу быть с тобой, крошка. А Чимин ответил: - Ты и так со мной, хён. Разве ещё не заметил? И на этом вопрос о статусе их отношений они посчитали исчерпанным. Да и что тут можно было добавить, в самом деле? Чимин отводит взгляд от окна, когда автомобиль поворачивает в ворота знакомого жилого комплекса. Он потягивается и улыбается тому, как Юнги тянет руку, чтобы погладить его ногу от бедра до колена. Их запахи немного успокоились, и сейчас салон наполняет лишь их лёгкое послевкусие, которое омеге тоже очень нравится. - Ты хочешь остаться сегодня или мне отвезти тебя потом домой? - спрашивает Юнги, когда глушит мотор на своём месте на подземной стоянке. - Ну уж нет, - отвечает Чимин. - Ты обещал мне танцевать. После такого я точно не захочу уходить от тебя. Идём? Юнги наклоняется, чтобы поцеловать горячо, но коротко его губы, и шепчет в ответ: - Идём. * Оторваться от поцелуев с Юнги почти невозможно. Чимин давно это понял и не то чтобы его это сильно расстраивало. Ему нравилось, как мужчина начинал целовать его - обхватив ладонями лицо, аккуратно касаясь губами губ, будто нежно упрашивая о большем, - а потом медленно, но непреклонно и жадно проникал в рот языком, вызывая по телу жаркие волны. Юнги ласкал его губы умело, обстоятельно, прихватывая зубами совсем не больно, но чувственно нижнюю, а потом страстно зацеловывая до припухлости верхнюю. Чимин чувствовал себя после такого изнеженным, даже немного измученным, но в самом приятном смысле этого слова. У него взгляд становился совсем поплывшим, щёки горели, сердце грохотало в груди так, что было трудно дышать. Впрочем, это могло быть и от близости альфы, который совершенно не собирался останавливаться на поцелуях в губы. Чимин откидывает голову снова послушно, предвкушая и подрагивая от нетерпения. Он цепляется за предплечья альфы, закрывая глаза невольно, пока россыпь дурманящих разум поцелуев стекает по шее к местечку, где запах молочного шоколада ярче всего. Их ароматы усиливаются снова практически одновременно. Чимин вдыхает их жадно, не замечая, как его хватка на руках мужчины становится более цепкой и сильной. Он льнёт ближе, настойчиво подставляя себя чужим губам, не в силах долго ждать. - Родители, - хрипло шепчет Юнги. - Они поймут, если я обнюхаю тебя, Чимин. На эти слова хочется захныкать и капризно затопать ногами. Чимину всё равно! Абсолютно плевать, о чём там узнают папа и отец, потому что он хочет, чтобы мужчина его пометил собственным запахом. Чтобы обнюхал как следует и дал свой узел в завершении. - Пожалуйста, - шепчет он почти разбито. - Юнги, я прошу тебя... - Ты не позволил нам даже до постели дойти, - бормочет тот, стягивая с плеч Чимина халат, в который сам же одел омегу после недавно принятого душа. Ткань с тихим шелестом падает к их ногам. Они в самом деле не дошли до постели всего ничего. Чимин потянул Юнги к себе на самом пороге комнаты, в итоге его впечатали в стену. И уходить отсюда совершенно не хотелось. Может быть омега был совсем малость испорченным, если он хотел, чтобы его взяли прямо тут, покрепче пригвоздив к стене и войдя так глубоко, как это возможно? Может быть. Стыд за это испытывать он совершенно не собирался. От собственных мыслей, от сладких поцелуев и головокружительных ласк между ног у него было уже очень влажно и тянуло жаром. Колени откровенно дрожали. - Давай-ка, крошка, - хрипло шепнул Юнги, разворачивая Чимина к себе спиной и оставляя на обнажённом плече поцелуй. - Какой ты красивый, Чимини. Такой невероятный. Сводишь меня с ума. Чимин вжался в стену, прижимаясь к ней щекой и пропуская через себя долгую волну возбуждённой дрожи. Ему нравилось, когда альфа говорил ему такое. Так хотелось быть в его глазах самым красивым, самым лучшим и желанным. Он обожал, когда Юнги так его трогал. Когда его красивые длинные пальцы, сильные, но нежные, сжимали ягодицы Чимина. Сминали под судорожный выдох совсем поплывшего омеги. - Юнги, - хныкнул Чимин, выгибаясь в спине и поводя бёдрами, насколько мог. - Посмотри на себя, - шёпот мужчины коснулся его уха, горячее дыхание скользнуло по щеке. - Так хочешь меня, крошка? - Да, - едва смог выдохнуть Чимин. - Хочу... Станцевать на твоём члене... тебе же нравится, когда я на нём, Юнги-хён? В нос ему тут же ударила волна морской свежести, такой насыщенной, что Чимин заскулил, жмурясь. Ладонями он заскользил потерянно по стене, словно пытаясь найти дополнительную опору, желая схватиться за неё. А в итоге просто заскрёб ногтями по обоям, содрогаясь от желания. До встречи с Юнги Чимин не подозревал, что его омега может быть таким нуждающимся. Таким ведомым и слабым перед альфой и его запахом. - Сейчас, Чимини, - горячие и чуть сухие губы Юнги прижались к его скуле. Пальцы скользнули между ягодиц, собирая ароматную смазку и растирая медленно и волнующе. Чимин снова от этого захныкал, задышал часто, приоткрыв рот. Глаза под закрытыми веками закатились от того, как Юнги подушечками оглаживал подрагивающую от желания дырочку. - Так сладко пахнешь, маленький, - пробормотал альфа, прихватывая губами мочку уха коротко. - Вылизал бы тебя, если бы ты не был таким нетерпеливым. Чимин хотел бы ответить, что он не против, но только позже. Когда Юнги даст ему то, чего так отчаянно хочется. Чимин бы обязательно сказал, что ему нравятся желания Юнги, но у него не было сил, а язык совсем не слушался. Омега обратился в клубок нервных окончаний, ощущая и пропуская через себя каждое действие мужчины, усиленное в несколько раз и эмоционально едва не срубающее его до бессознательности. Когда Юнги приспустил своё домашнее спортивное трико, вжимаясь эрекцией между разведённых ягодиц, Чимин хрипло охнул. Он не думал, что это может быть настолько приятно. Приятнее было только чувствовать, как головка трётся о влажный вход, слегка надавливая и отступая, чтобы снова потереться и соскользнуть ниже. Чувствуя себя плавящимся от удовольствия, словно свечной воск, Чимин стонал умоляюще и отчаянно, не имея возможности даже повести бёдрами, потому что Юнги держал их крепко. - Не жадничай, - альфа лизнул коротко его щёку. - Иди ко мне. Давай. Сначала я растяну тебя пальцами. Впустишь меня? Сладкая пытка продолжается, кажется, бесконечно. Чимин с пальцами в заднице становится похожим на абсолютный беспорядок, забываясь в накатывающих волнах наслаждения. Потому, когда Юнги, наконец, входит в него, одной рукой удерживая поперёк груди, а второй крепко стискивая бедро, он едва ли не кричит. Его захлёстывает такая эйфория, что перед глазами мир разлетается цветными осколками, хотя он даже не кончил. Юнги трахает его сильно, но привычно никуда не торопится. Он приговаривает на ухо омеге, какой тот для него хороший, какой горячий внутри и как прекрасно принимает его. Юнги жмётся поцелуем сначала к затылку, втягивая носом запах чиминовых волос. А потом - Чимина выгибает и швыряет в огненный ад, - лижет его пахучую железу. Долго, упоённо, толкаясь в податливое тело быстрее и чуть жёстче, собирая губами и языком насыщенный шоколадный запах. Иногда царапая нежную кожу зубами заставляя Чимина умоляюще ныть, сжимаясь на члене альфы так тесно, что Юнги приходилось замирать на долгие мгновения глубоко внутри, чтобы не причинить боль. Узел, конечно, Чимин не получает, что разочаровывает до навернувшихся слёз. Но он знает, что Юнги не пойдёт на это до тех пор, пока их отношения не перестанут быть тайными для родителей омеги. Вымотанный и только что кончивший, Чимин повисает в руках хёна, пока тот жарко дышит ему в волосы. Оргазм накрыл их с разницей в несколько минут, но это ничуть не умаляло прекрасного самочувствия обоих. Прохладный воздух мажет по разгорячённой коже, покрывая её мурашками. - Теперь снова надо в душ, - говорит Юнги негромко. Чимин несогласно мычит. Он поворачивается в объятиях альфы осторожно, переступая босыми ступнями по тёплому полу. Притягивает мужчину за затылок к себе, чтобы поцеловать в губы, а потом лижет его пахучую железу в ответ, жмурясь от приятного солёного вкуса на губах и языке. - Хочу, чтобы однажды ты пометил меня, - шепчет он. - Хочу быть твоим без оглядок и страха попасться. Ладони Юнги, горячие и такие надёжные, ложатся ему на поясницу, тянут ближе, вжимая их друг в друга. Чимин с удовольствием утыкается носом в изгиб шеи Юнги, и тот делает то же самое. Альфа не стесняется впиваться губами туда, где однажды - Чимин хочет в это верить - будет его метка. Он ласкает влажно, смело, совершенно не сомневаясь. Будто даёт Чимину этим свой ответ. Уверяет, что однажды будет так, как омега того хочет. Чимину, конечно, очень хочется ему верить. Зарываясь пальцами в волосы Юнги, он закрывает глаза. Слабость понемногу отпускает тело, но полностью уйдёт не скоро. Впрочем, у него будет время прийти в себя. Беда в том, что Чимину надоело уходить и потом ждать, когда же они смогут урвать время для очередной встречи. Юнги работает, у него не всегда получается выбраться на выходных, хотя он очень старается приезжать, когда Чимин зовёт его. Работа музыкального продюсера не имеет нормированного графика и отличается вечной занятостью, так что винить альфу в том, что он недостаточно хочет видеть Чимина - несправедливо. Чимину двадцать два, и он уже совершеннолетний. Но всё ещё чувствует себя школьником, который не должен спалиться перед родителями, что курил за школой. Скрывать отношения - сложно. И чем дольше они длятся - тем тяжелее. Юнги и Чимин привыкают друг к другу, прикипают, открываются больше и влюбляются сильнее. Это уже не просто встречи для хорошего - умопомрачительного вообще-то - секса на несколько часов, как было в самом начале. И Чимину надоело быть послушным сыном, из которого пытаются вылепить не пойми что. Чимин готов бунтовать. - Нам нужно потерпеть ещё немного, - говорит Юнги, когда они лежат спустя полчаса в постели. - Зачем я должен терпеть? - дуется Чимин, устраиваясь головой на его плече. - И так слишком долго терпел. Хочется просто бросить всё и сбежать к тебе. - Поверь мне, - мягко говорит Юги. - Я никогда не обещаю, если не могу обещание выполнить. Ещё немного и всё будет так, как ты хочешь. Поверить, на самом деле, довольно трудно, но выбора нет. Чимину кажется, что если всё в итоге разрешится в их пользу, это будет похоже на чудо. Но он с удовольствием этого чуда будет ждать. Юнги, в конце концов, ещё ни разу не подводил его. * Конец света наступает через несколько длинных и загруженных недель. Ничего не предвещает беды, как это бывает обычно. Утро началось спокойно и размеренно, как любое другое утро середины недели. Чимин собирался неторопливо на учёбу, встав чуть раньше будильника. Он чувствовал себя сонным и измученным, а ещё ужасно истосковавшимся по Юнги. Так сильно ему хотелось увидеть любимого, что сил терпеть до выходных почти не осталось, но вариантов особо не было. Юнги писал каждый день, они болтали вечерами по телефону. Иногда эти разговоры приводили к тому, что Чимин искусывал губы до припухлости и красноты, чтобы не издать ни единого звука, который могли бы услышать случайно родители. Он ощущал себя так стыдно, лёжа в постели с наспех стянутым бельём, и буквально тая от хриплого голоса альфы, шепчущего ему в трубку ласковые и непристойные слова. Определённо, терпеть до выходных было почти невозможно. - Дорогой, сегодня вечером нас ждёт особенный ужин, - говорит папа за завтраком. Голос у него доброжелательный, но одновременно с этим Чимин угадывает знакомые нотки твёрдости, что значит - отвертеться от мероприятия у него не получится. - Что за ужин? - вежливо интересуется он, закатывая мысленно глаза. Родители переглядываются. Они выглядят немного неуверенными, но отец всё же берёт слово, чтобы объясниться. - Мы с твоим папой давно решили, что найти тебе обеспеченного мужа - наш долг, - говорит он спокойно. Эти слова заставляют Чимина обмереть. Его медленно захлёстывает паника. Липкое и холодное чувство поселяется где-то в желудке, отчего его тут же начинает мутить. Он откладывает овощной тост, который так и не успел откусить, обратно на тарелку. Руки дрожат ужасно, так что он стискивает кулаки, пряча их под столом. Конечно, Чимин знал, что это однажды случится. Но никак не рассчитывал, что так быстро. - Некоторое время назад мы подали твою анкету в агентство, занимающееся подбором пары, - в папином голосе слышались взволнованные, но воркующие нотки. Будто он сейчас старался убедить Чимина, что это - прекрасная идея. - В самом деле? - голос омеги, к его собственному удивлению, прозвучал достаточно ровно. - А почему вы забыли меня предупредить об этом? - Разве это так важно? - вскинув бровь, поинтересовался отец. - Твоё дело - учиться и преуспевать во всём, как мы с папой ожидаем от тебя, Чимин. Что касается замужества - наша забота. - Я бы хотел быть хоть немного готовым к тому, что мне придётся встретиться с потенциальным будущим мужем, - заметил Чимин, смотря на отца как можно твёрже. - Даже если вы считаете, что это не мои проблемы, это всё ещё меня касается напрямую. Такие вещи просто не сообщаются за несколько часов, отец. Как ты хочешь, чтобы я отреагировал сейчас? Прыгал от счастья? У меня сегодня намечались дополнительные курсы на вечер, но из-за вашей прихоти я подведу людей. Омега старался оставаться как можно спокойнее. Он знал, что с его родителями не помогут никакие истерики. А дать волю эмоциям он ещё успеет. Позже. Отец выглядел немного ошеломлённым отповедью сына, это было заметно. - Прости, дорогой, - голос папы звучал виновато. - Мы, в самом деле, не подумали об этом. Но, во всяком случае, этот человек стоит того, чтобы с ним встретиться, я обещаю тебе! Ты не пожалеешь. Чимин, если честно, сомневался, что это так. Он улыбнулся папе уголками губ, кивая. - Что ж. Тогда, с вашего позволения, я сегодня пропущу учёбу. Мне нужно собраться с мыслями и привести себя в порядок, чтобы создать лучшее впечатление о себе. - Конечно, сын, - кивнул отец. - И... в самом деле, мне жаль, что я тоже не подумал о важности этого момента. - Всё в порядке, - Чимин вежливо улыбнулся, поднялся и поклонился родителям. - До вечера. Истерика его накрывает за закрытой дверью спальни. Слёзы накатывают удушливой волной, но всё ещё нельзя плакать в голос. Родители в столовой, они услышат. Чимин воет в подушку, приглушая звуки. И только когда он слышит, что папа и отец уходят по своим делам - позволяет себе окончательно утонуть в своём отчаянии. Однако, плакать ему долго тоже нельзя. Вечером придётся выглядеть с иголочки, чтобы не вызвать чужое недовольство. Немного успокоившись, но всё ещё дрожа и всхлипывая, Чимин набирает номер Юнги. Он знает, что может ему помешать, но эгоистичное желание услышать любимый голос и почувствовать себя чуть менее паршиво, берёт над ним верх. - Да, крошка, - звучит через пару длинных гудков. Чимин несдержанно хнычет, зажмуриваясь. Он знал, что это будет больно, но его представления об этом, на самом деле, оказались лишь блёклой тенью настоящей боли, которая сейчас раздирала его изнутри. - Чимин, что случилось? - встревоженно спрашивает Юнги. - Ты в порядке? Тебе больно?! Очень. Ему очень больно. - Юнги... хён, - сквозь снова накатившие слёзы зовёт Чимин. - Родители... сегодня ведут меня... на ужин с будущим мужем. Юнги, я не хочу... никого кроме тебя не хочу, Юнги! На том конце провода повисает тишина. Недолгая, но Чимин успевает перепугаться так, что его снова начинает колотить. Ему страшно, что вот сейчас и здесь у них всё закончится. - Маленький, - нежно зовёт Юнги. - Не нужно так переживать. Я понимаю, знаю, что ты этого не хочешь. Что тебе это противно. Я знаю, любовь моя. От нежных слов Чимину становится немного легче дышать. Значит, Юнги не бросает его. Это хорошо. - Вечером я заберу тебя, - говорит Юнги. - Успокаивайся. Всё будет хорошо. Верь мне. Это звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но даже если слова Юнги означают, что Чимину придётся с ним сбежать и больше не возвращаться, он готов к этому. В конце концов, он имеет право жить так, как того хочет. - Обещаешь? - шепчет в трубку Чимин. - Не бросишь меня? - Ни за что, крошка, - без тени сомнения отвечает Юнги. Что ж, после такого хочется дальше жить, а планы по выходу в окно откладываются на неопределённый срок. Чимин некоторое время после прощания с альфой лежит на кровати, смотря в потолок. В голове после слёз пусто, эмоции все улеглись. К лучшему. Больше всего омега боялся, что прорыдает несколько часов, а потом просто не сможет объяснить, почему такой весь опухший. Сейчас есть даже какое-то желание в самом деле привести себя в порядок. Он с тихим вздохом сползает с постели и идёт в ванную. Было бы неплохо отмокнуть в приятно-горячей воде с ароматными маслами, а потом сделать себе маску и хорошенько поухаживать за лицом. Спасибо родителям, в погоне за желанием видеть идеального сына, они никогда не скупились для него на дорогую косметику, да и в принципе не отказывали в каких-то приятных мелочах. Они были бы идеальными родителями, если бы не пытались вылепить из Чимина лучшего омегу в мире для какого-нибудь богатого альфы. Чимин вздыхает, вытягиваясь в ванной и откидывая голову на бортик, прикрывая глаза. От воды тянет жаром, который успокаивает вкупе с запахом лавандового масла. Все страхи окончательно укладываются, на сердце становится до странного спокойно. Чимин планирует свой день, мысленно прикидывает, что именно наденет на ужин. На мгновение ловит себя на том, что ему даже интересно, кто так впечатлил родителей, что они сразу кинулись Чимина с ним знакомить. Угодить отцу и папе было чрезвычайно непросто. Даже к его друзьям они в большинстве случаев относились скорее нейтрально-отрицательно. Однако, спокойное состояние сходит медленно ближе к вечеру. Чимина снова охватывает нервозность. Он старается отвлечь себя от предстоящей встречи мыслями о Юнги. Но в итоге именно они заставляют его нервничать ещё больше. Когда альфа заберёт его? Позвонит ли он или звонить нужно самому Чимину? Может быть, написать? До назначенного родителями часа остаётся совсем немного времени, когда Чимин всё же решается набрать номер альфы. Но в ответ он получает переброску на голосовую почту. Один раз, два, три... когда счёт идёт уже на восьмой звонок, Чимин чувствует, как глаза его наполняются слезами. А плакать ему ну никак нельзя! Он подходит к окну комнаты, распахивая его настежь и вдыхая поглубже вечерний свежий воздух. Чувствуя, как его запах начинает горчить от страха и переживаний, омега снова слегка паникует. Он старается убедить себя, что всё в порядке. Юнги просто занят, да и, в конце концов, он же не говорил точного времени, когда приедет за ним. Помогает мало. Конечно, его взвинченное состояние не остаётся незамеченным родителями. Но, кажется, они списывают всё на предстоящий ужин, и Чимин этому безумно рад. Пока они едут до ресторана, Чимин набирает несколько сообщений Юнги, но те остаются непрочитанными, так что к концу поездки омега просто выпотрошен эмоционально, чувствует себя брошенным и ненужным. Ему тяжело дышать и страх, как ему кажется, теперь будет его постоянным спутником. Меньше всего Чимин ждал, что Юнги вот так исчезнет. И это очень сильно бьёт по омеге сейчас. Он просто не знает, как с этим справляться. Впрочем, вечер не перестаёт преподносить сюрпризы, к которым Чимин совсем не готов. - Чимин, познакомься, - папа светится, как рождественская ёлка. - Это - Мин Юнги. Он заинтересовался тобой, и госпожа Ан любезно согласилась нас познакомить! Чимин смотрит на Юнги, поднявшегося из-за стола. У него кругом голова идёт. Это всё похоже на бред его больного воображения. Измученное стрессом сознание ведь просто издевается над ним, да? Но, судя по тому, как виновато смотрит Юнги ему в глаза - это реальность. Абсолютно неправдоподобная, конечно, но реальность. - Кто такая госпожа Ан? - глупо спрашивает Чимин, хлопая ресницами. - Ах, дорогой, я же говорил тебе, что она работает в том агентстве, - вздыхает папа. - Садись же, ну, не стой столбом. Чимин занимает место ровно напротив Юнги. Родители рассаживаются по бокам. Папа всё что-то щебечет, отец выглядит тоже вполне довольным. Они иногда бросают взгляды на тихого и совсем ошалевшего от всех событий Чимина. - Не молчи, дорогой, - шипит на него папа спустя пятнадцать минут (а по ощущениям - вечность), выразительно поднимая брови, а потом улыбается снова, поворачиваясь к Юнги. - Простите его, Юнги-щи, он сегодня немного сам не свой. - Я понимаю, - кивает альфа. - Это, должно быть, непросто для Чимин-щи. Всё же свадьба - это хоть и естественный, но важный шаг. Он меняет всю жизнь омеги. Родной голос действует на Чимина, как мощное успокоительное. Немного прийдя в себя и осознав ситуацию, он теперь стал понимать, что значили все просьбы мужчины подождать и не бунтовать почём зря. Юнги уже тогда знал всё наперёд. Он знал, но не говорил Чимину. Наверное затем, чтобы всё выглядело максимально естественным. И, конечно, он почти довёл своего омегу до нового круга истерики, но об этом Чимин с ним поговорит позже. А сейчас... - Вы правы, - говорит он мягко. - Простите, отец, папа. Я сегодня много думал о предстоящем ужине и меня очень нервировала, не скрою, вся эта ситуация. Но теперь всё в порядке. Я очень рад знакомству, господин Мин. И благодарю вас за проявленное ко мне внимание. Ровно так, как надо. Не слишком радостно, но бесконечно вежливо. Впрочем, по расслабившимся плечам Юнги сразу стало понятно - он услышал больше, чем сказал Чимин. Родители же тут же заулыбались с гордостью, одобрительно кивая. - Было бы грешно не заметить вас, - мягко заметил Юнги. - Удивлён, что меня никто не опередил. Чем вы занимаетесь по жизни, Чимин-щи? Чимин много комплиментов от Юнги слышал, но даже такой простой и незамысловатый всё равно тронул румянцем его щёки. - Я... учусь. Современному танцу, беру уроки вокала. Так же изучаю несколько языков и немного - изобразительное искусство, - ответил он, стараясь быть максимально отстранённым, но вежливым. Оказалось, что сидеть за столом с мужчиной своей жизни и родителями, которые про них ничего не знают - то ещё испытание. - А вы чем занимаетесь, Юнги? - поинтересовался отец. - Я понял только, что музыкой. - В самом деле, музыкой? - как можно более искренне восхитился Чимин. - Да, - губы Юнги дрогнули в улыбке. - У меня своя небольшая компания. Пишем песни, инструментальные композиции. Я горел этим всю сознательную жизнь, потому не мог себя представить ни в чём другом. - Я слышал, что вы работали с довольно популярными айдолами, - заметил папа. - Да, - кивнул альфа. - Мы часто получаем заказы от звёзд. Хороших сонграйтеров и продюсеров всегда готовы с руками оторвать. А я, без ложной скромности замечу, хорош и в том, и в другом. - Скромность хороша в меру, - хмыкнул одобрительно отец. - Нужно знать себе цену и уметь хвалить себя за достижения, так считаю. - Я с вами совершенно согласен. * Ужин проходит напряжённо, но уже не в том угнетающе-плохом смысле, как начинался вечер Чимина. Они едят, пьют дорогущее и совершенно невкусное, по мнению Чимина, вино. Много разговаривают, но омега всё чаще ловит на себе взгляд Юнги, отчего его бросает в дрожь. Так хочется остаться наедине! Через час с небольшим родители оставляют их, давая пообщаться тет-а-тет, будто им в самом деле нужно ближе познакомиться. - Ты такая задница, Мин Юнги, - выдыхает дрожащим голосом тот, стоит только родителям исчезнуть за дверьми ресторана. - Чимини... - в голосе мужчины звучит сожаление, но омега вскидывает руку, не позволяя ему продолжить. - Я понимаю, почему ты так поступил. Но если ещё хоть раз заставишь меня так переживать, я тебе оторву голову, понял? - Никогда больше, крошка, обещаю тебе, - искренне бормочет альфа, накрывая руку Чимина, когда тот пересаживается ближе. - Ты же знаешь, я выполняю свои обещания. - Это безумие, - с тихим смешком комментирует омега. - Как ты додумался до такого? Юнги пожал плечами с лёгкой улыбкой. - Знаешь, я просто не хотел, чтобы ты портил с ними отношения. У меня был лишь один вариант - стать официально твоей парой с их полного одобрения. Я навёл кое-какие справки и узнал о твоей анкете в агентстве госпожи Ан, это показалось мне идеальным вариантом. И мне удалось очаровать твоих родителей. - Хоть что-то у меня с ними общее, а, - со смешком заметил Чимин. - Крошка, - Юнги поднёс его руку к своим губам, нежно целуя тыльную сторону ладони. - Прости меня. От тебя пахло так горько, когда вы пришли. И в этом виноват я. - Я думал, что ты просто бросил меня, - прошептал омега в ответ. - Так испугался. Мне показалось, что где-то тут моя жизнь закончится. Юнги покаянно приник губами теперь к самому центру ладони Чимина, а потом прижал её к своей щеке. - Нет, Чимин. Этого никогда не произойдёт по моей воле, обещаю тебе. Я просто хотел, чтобы ничто не вызывало подозрений. А ещё хочу, чтобы ты был счастлив. И как только ты станешь моим мужем, если, конечно, согласишься, то твоя зависимость от родителей будет в прошлом. Ты будешь свободным от их предрассудков и навязанных стереотипов. Чимин, если честно, впервые в жизни испытывал это чувство - когда начинаешь любить человека больше, хотя, казалось, что больше некуда. Он не мог найти слов, не знал, как подобрать правильные. Только всем собой потянулся вперёд, прижимаясь щекой к щеке Юнги. - Хочу заняться с тобой любовью, - шепнул он тихо, прикрывая глаза. - Долго и выматывающе, чтобы ты заставлял меня забывать собственное имя. А потом, дорогой мой будущий муж, я хочу, чтобы ты трахнул меня. Как умеешь только ты. Сильно и жарко. - Чимин, - тихим низким стоном выдохнул альфа. - Будь милосерден, я не могу этого сделать прямо здесь. - Тогда нам нужно туда, где ты сможешь это сделать, - пробормотал Чимин, оставляя ещё один поцелуй на щеке мужчины. - Я соскучился по тебе так сильно, ты не представляешь. - Представляю, Чимини, - Юнги ненадолго отстранился, подзывая негромко официанта и прося счёт. - Я ведь тоже был лишён тебя долгие дни. Хорошо, что теперь для нас встречи не проблема. - Благодаря тебе, - Чимин улыбнулся с нежностью, ёрзая от предвкушения скорого уединения. - Спасибо, Юнги-хён. Ты невероятный. Мне бесконечно повезло с тобой. - Это абсолютно взаимно, - пробормотал тот, целуя пальцы омеги. Удивительно всё же. Чимин не искал отношений, не ждал ничего от своих походов в клуб кроме расслабления и хоть какой-то свободы. Но именно там, в, казалось бы, самом неподходящем месте, его настигла любовь. К великому счастью, взаимная. И уже по тому, сколько Юнги готов был для него сделать, можно было понять, что эти отношения - не сиюминутная блажь, не что-то, к чему можно относиться легкомысленно. Чимин надеялся, что он тоже сумеет дать понять альфе, как для него это серьёзно и важно. В конце концов, самый главный шаг к этому у него впереди. Потому что когда Юнги спросит: «Выйдешь за меня?», Чимин без сомнений и с огромным счастьем ответит: «Да!».