У каждой птички свои привычки

Что-то шло не так. Нарушало естественный порядок вещей. Отсутствовало там, где ему полагалось находиться. Вызывало ощущение голодной, жадной пустоты на месте, которое должно было быть заполнено… чем-то. Оставалось лишь понять, чем именно. Расположившись на крыше постоялого двора «Ваншу» Сяо внимательно блуждал взглядом по окрестностям в поисках истоков зудящего чувства, что назойливой мошкой жужжало на границе сознания. Вызывало своим существованием непроходящий дискомфорт, который никак не ожидаешь от столь крохотной помехи. Но ни очевидных странностей, ни чего-то иного — менее заметного — что выбивалось бы из привычной картины повседневности, обнаружить Адепту не удалось. Внизу смахивающие на муравьев люди предавались обычной, свойственной им суете. Трапезничали. Собирались в группки для досужих бесед. Наслаждались видами. Приходили и уходили, прожигая в бытовых мелочах свои краткие жизни подобно бабочкам-однодневкам. Явно не они послужили тем камешком, от которого по воде расползались тревожные круги. Мысли без промедления перескочили к следующему потенциальному кандидату. Монстры? Разнообразные твари в изобилии водились в Ли Юэ и не упускали шанса оборвать путь случайного скитальца, бросив его бездыханное тело в какой-нибудь неприметной канаве. Уж не они ли подбирались к «Ваншу», дабы украсть покой его постояльцев? Невозможно. Сяо лично минувшей ночью разобрался со всеми магами Бездны и их приспешниками, что посмели обосноваться в преступной близости от гостиницы. Так что же… Что острой занозой впилось под кожу и не позволяет урвать мгновение мира перед очередным сражением за безопасность земель Гео Архонта? Догадка обрушилась на него внезапно. Нелепая. До ужаса смешная. Но, невзирая на сомнения, единственная претендующая на истину. Та девчонка… Адепт недовольно нахмурился, раздраженный интуитивно нарастающим беспокойством. Она по нескольку раз в месяц наведывалась в «Ваншу», чтобы проведать его — Сяо — и отблагодарить за неизвестное по счету спасение собственноручно приготовленным миндальным тофу или новой партией лекарственных препаратов. Совершенно бессмысленное, докучающее Охотнику на демонов занятие. Сколько раз он говорил ей не являться без приглашения. Сидеть безвылазно в деревне Цинцэ и не нарываться на неприятности. Но она неизменно, запинаясь, лепетала какую-ту ерунду о признательности. О том, что ей вовсе не сложно чуточку позаботиться о нем, и как, наверное, тяжко нести выбранное им бремя вечного одиночества. Иногда она задерживалась до утра, тихонько наблюдая за усыпанным звездами небом, а порой спешно собиралась обратно уже через пару часов. Но обязательно возвращалась. Опять и опять, игнорируя его доводы и речи о том, что вообще-то ей не помешало бы держаться от Адепта подальше. Зато теперь… Сяо сильнее сдвинул брови, прикидывая, как давно он виделся со своим персональным наказанием. По нехитрым вычислениям получалось слишком давно. Неужели ей наконец-то надоело мотаться по всей долине Бишуй в поисках щедро сыплющихся на ее белокурую головку напастей? Ха! Похоже поумнела и носа за дверь не кажет. Тогда почему счастье от обретенной свободы не спешит затопить сердце до краев? Напротив, оно болезненно сжимается в кольце темных мыслей. Мыслей, которые пестрят иными вариантами, вынудившими девушку нежданно разорвать связывающую ее с Адептом ниточку. И вероятно аккурат они, как бы Охотник на демонов не отрицал это, заставили Лян Шан пропустить встречу, за прошедшие годы превратившуюся из хаотичных посиделок в скромную традицию. Подливая масла в огонь опасений, стремительно пожирающий Сяо, собственная память обернулась настоящим предателем, услужливо воскресив из недр рассудка образы последнего расставания с девушкой…

***

Тело поверженного мага цицинов удачно скрывают пышные заросли кустарников. Опираясь на копье, молодой человек переводит взгляд с падшего врага на подрагивающую от остаточного испуга Лян Шан, зорко подмечая на ней малейшие ранения. Ссадины и царапины не заслуживают внимания. Быстро заживут и угрозы здоровью не представляют. А вот успевшие проступить кое-где на открытых участках кожи красные отметины — дуреха умудрилась-таки словить несколько электрических разрядов — оплошность уже посерьезнее. Но, хвала Архонтам, не смертельная. Осмотр продолжается. На глаза попадается удручающая аномалия — брешь на поясе девушки, который большую часть времени украшает ее главное средство защиты. Хотя в ее руках скорее бесполезная игрушка, нежели грозное оружие. — Где твой Глаз Бога? — в голосе отчетливо сквозит то ли злость, то ли усталость, смешанная с обреченностью. Лян Шан не в состоянии определить точно. — Потеряла? — Я… Я… — щеки молниеносно покрываются алыми пятнами стыда, длинные уши нервно подергиваются, выдавая колоссальное волнение их обладательницы. — Н-нет. Я забыла его дома. И-извини. Удивление и растерянность на долю секунды вытесняют гнев. Который, впрочем, с легкостью возвращает себе позицию лидера. Но преисполненное неподдельного раскаяния, вины и сожаления лицо Лян Шан чересчур споро подавляет готовые сорваться с языка упреки. И вместо них на волю вырывается едва слышный вздох и нетипично мягкое: — Я провожу тебя. Иначе непременно убьешься по дороге.

***

Калейдоскоп ярких, поражающих своей натуралистичностью образов — хрупкая женская фигурка изломанно покоится в траве, а под ней расплывается уродливая кровавая лужа, все увеличиваясь и увеличиваясь в размерах — затмевает рассудок. Логика и рациональность с боем прорываются в захваченную недругом крепость. Она ведь позвала бы его, если бы попала в беду, верно? Также, как делала всегда. Он не смог бы скрыться от ее призыва о помощи, где бы не находился. Но страх — жестокий противник. Он играет нечестно, выискивает лазейку в обороне и проводит коварную атаку, наповал разящую осколки трезвого мышления. А что, если она не успела? Или не захотела, впервые побоявшись рассердить его своей никчемностью? Или… Мириад «или» волчком вертится в голове. Каждое новое сто крат фатальнее предыдущего. Сплетаются в монолитную, нерушимую структуру, словно клубок ядовитых змей. И не желают уползать прочь, крепко укоренившись в душе Адепта. Охотнику на демонов до крайности не нравится, как они, подпитываясь его колебаниями, врастают все глубже и глубже. Как разбухают от непривычных эмоций и отвоевывают себе непозволительно обширное пространство. Как в горле образуется ком, а размеренное дыхание разбавляется судорожными хрипами, будто от удушья. Данный набор реакций — неправильный. Они не имеют право на существование. Но Сяо не подвластно побороть их. Выкорчевать из нутра ненавистные сорняки, взять под строгий контроль. Неизвестность сводит с ума. Истязает не хуже преследующей его кармы. И вынуждает Адепта принять неожиданное для себя решение. Миг и на крыше постоялого двора «Ваншу» не осталось никого, кроме стайки зябликов, которые даже не заметили порывистого исчезновения своего соседа.

***

Лян Шан поморщилась, когда нога при переносе веса на нее отозвалась ноющей болью. Досадно, но ничего критичного. Тем более, что пора бы выбираться из постели и возвращаться к нормальному ритму жизни. В том числе понемногу нагружать пострадавшую конечность. А то до неприличия неловко перед Яо Яо, взвалившей на себя опеку над немощной «старшей сестренкой». Да и деревенским ребятишкам девушка обещала организовать завтра день сладостей. Сроки поджимают, а у нее еще ни единого печенья не выпечено. Кошмар какой! Чем она с утра примется угощать столпившихся у нее во дворе юных посетителей, не редисовыми шариками ведь? Надобно поторопиться. Нельзя внушать детям надежду на водопад лакомств, а затем бессовестно ее отнять. Такого злодейского обмана Лян Шан себе никогда не простит. Настойчивый, чрезвычайно громкий стук в дверь врасплох застиг девушку за раскатыванием теста. Оглушительной барабанной дробью он пронесся по дому, буквально заставив подпрыгнуть не ждавшую гостей Лян Шан. Вытерев о фартук испачканные в муке руки, она со всей доступной ей резвостью поспешила поприветствовать таинственного визитера. Стук повторился, выдавая жгучее нетерпение незнакомца, и девушка, озадаченная такой горячностью, удвоила скорость, пренебрегая покоем резко напомнившей о себе травмы. И без того немалое изумление Лян Шан вознеслось до небес, когда по ту сторону порога она едва не угодила под град ударов, предназначенный двери, а после опознала в позднем возмутителе спокойствия старого друга. Тревога, неприкрыто плескавшаяся в янтарных глазах Адепта, настораживала. Навевала тоскливые фантазии о грандиозной катастрофе, которую девушка благополучно прозевала, погрязнув в омуте собственных неурядиц. — С-сяо? Что… Как… — сформулировать подходящий вопрос удалось отнюдь не сразу. — Почему ты здесь? Что-то стряслось? Ответ последовал только после минутной паузы, за время которой Охотник на демонов старался — не то чтобы успешно — обуздать сбивчиво скачущие мысли, не подготовленные к тому, что его поиски увенчаются успехом с первой попытки. Мрачный настрой вдребезги разбился под напором небывалого облегчения, захватившего Адепта. Она в порядке. Дома и в безопасности. Тогда в чем же причина… — Ты не пришла. — Обвинение вылетело непроизвольно, в интонациях причудливым тандемом переливались нотки робкой радости и обиды. Лян Шан часто заморгала, не улавливая смысла в обличающе прозвучавших словах. Разве они договаривались о встрече? О конкретных дате и месте. Так-то у них в почете спонтанные мероприятия, не укладывающиеся в четкое расписание. Или… Губы девушки округлились в бесшумном жесте неверия. Щеки запунцовели и даже кончики ушей налились краской, обретя, казалось, талант обжигать до волдырей, осмелься дотронуться до них. Осознание элементарной истины — он волновался из-за ее пропажи, волновался и потому добровольно отбросил на краткий срок свое нежелание приближаться к людям — теплой волной распространялось по телу. — Я… — Лян Шан потупила взгляд. Признание в собственных ошибках приземлило возвышенные ощущения. — Я собирала травы у реки. Неудачно поскользнулась на камнях и вывихнула ногу. Сущий пустяк. Адепт склонил голову, обдумывая услышанное. Прикрыл глаза и едва не усмехнулся. Происшествие вполне в ее духе. Не позвала, поскольку не видела причины отвлекать его по мелочам. Не предупредила об опоздании, не сообразив, что он заметит ее исчезновение. Да он и сам до сих пор не подозревал, что такая ерунда приведет к текущему результату. Ну что же. Зачин неопределенности вот он — прост и понятен. Секрет перестал являться таковым и надо бы… попрощаться и исчезнуть? Оба — и Лян Шан, и Сяо — поменявшись ролями чувствовали себя не в своей тарелке. Будто нацепили чужие маски и костюмы. И не ведали как играть противоположные им роли. И потому в вечернем воздухе вместо непринужденного разговора звенело тягостное молчание. Давило на притихших собеседников, грозя ненароком раздавить их. Становилось все более сковывающим и невыносимым. И требовалось срочно что-то предпринять, пока оно не обрело дюже разрушительные черты. — Будешь миндальный тофу? Полагаю, я задолжала тебе. — Девушка, прихрамывая, отошла от двери, приветливо распахивая ее шире. — У меня есть все необходимое. Но придется немного подождать. Долгие секунды ничего не происходило, а затем Адепт неуверенно кивнул, делая шаг внутрь. Гадая как же так получилось — а главное в какой момент — что он настолько привязался к бедовой девчонке. Когда она из донимающей его помехи превратилась в привычку, искажение которой не позволяет спокойно жить, не выяснив, не приключилось ли с ней чего на сей раз? Нельзя обрастать привычками. Они — отрава, что незаметно растворяется в венах, безраздельно подчиняя себе вкусившего ее человека. Залог слабости и предсказуемости. От них почти невозможно избавиться, а избавившись, того и гляди сорвешься и вновь вернешься к прежним порокам. Повезет, если не навсегда. Они не несут в себе ничего, кроме зависимости от бренных вещей. Данный факт непреложен и неоспорим, но... Но вопреки громогласным доводам разума именно от этой привычки — рассеянной, бескорыстной и раздражающей — Сяо почему-то совершенно не хотелось избавляться.