You're always in my heart

      - Пчелы, ангел. - Кроули резко втянул в себя пропитанный выхлопными газами воздух старого Лондона и скривился. - Что-то не так. Я это чувствую!       - О чем ты? Я ничего не замечал, - Азирафаэль посмотрел на него своим обыкновенным наивным взглядом человека, которому проще не видеть неудобные моменты, чем придавать им стоящее значение.       - Нет, я тебе точно говорю - назревает что-то нехорошее. И последствия будут плачевными для всех, а в первую очередь - для нас с тобой.       - Почему? - очередной глупый вопрос со стороны ангела был выпущен, подобно стреле, чтобы проверить на выдержку самообладание демона.       "Нельзя, ну нельзя быть настолько чистым, непорочным... Глупым и недалеким! Чтобы не замечать очевиднейших вещей!" - нечто подобное крутилось в голове Кроули в менее лицеприятном виде, всё же жизнь в аду наградила его воображение самым... разным.       - Посмотрим, - склоняя голову и устремляя взгляд куда-то впереди себя, он поправляет очки. - Может ещё всё обойдется. Не впервой ведь.       "Не обошлось" - проносится в голове Кроули, когда он видит смятение в голубых глазах. И что-то сжимается у него внутри, будто вместо чая он только что выпил галлон святой воды. А может даже целое море. И в этом море он тонет, подобно большому, серому киту, который прожил чудесную жизнь, но она закончилась и его мертвое тело медленно опускается на дно, где уже поджидают сотни подводных тварей в предвкушении длительного пира. Внезапно он начинает захлебываться в отчаянии, куда более темном и глубок, чем при падении с небес. Тогда он знал, что его ожидает. Он ни на что не надеялся, думал, что больше ему нечего терять. Разочарование в Небесах и "Непостижимом Замысле" - под эгидой которого ангелы совершали дела в разы более ужасные, чем могли себе позволить демоны - всё это служило отличной анестезией при резкой смене стороны. "Враг моего врага - мой друг", так вроде говорят люди. Ангелы стали для него врагами, демоны же... Друзьями они точно не стали, хотя бы потому, что само понятие "дружба" в Аду не существовало, но на длительное время они оказались безвольными, но вполне удобными союзниками. Пока он не встретил Азирафаэля. Не в тот раз, на Небесах при создании Вселенной. И не потом, в саду. Не в счет и все те встречи, что были до момента, когда Кроули, уже столетия будучи демоном, не совершил доброго поступка. Разумеется, такой промах был лишь частью хорошо спланированного коварного плана, однако улыбка, озарившая светлое лицо ангела - такая яркая, теплая, непорочная, совсем не похожая на ухмылки алчных до власти архангелов - она была подобна вспышке молнии в самую неясную ночь. Именно в тот момент, пускай Кроули не замечал этого ещё долгие годы, он начал по-настоящему меняться. И зародилось истинное значение "отдельной стороны" в вечном конфликте противостояний Небес и Ада. Стороны, что должна была стать их убежищем.       - Конечно ты отказался от Ада, это ведь воплощение зла! Но Небеса... Это же сторона правды, света! Добра! - Азирафаэль смотрел на него, как на неразумного школьника, так и не выучившего заданный на прошлой неделе урок.       "В самом деле?!" - ледяное отчаяние сжимало сознание Кроули, но адски бьющееся сердце продолжало надеяться. Он не был готов смириться и сразу поверить в то, что минувшие 6 тысяч лет так ничему и не научили его ангела. Иначе, о какой правде он может говорить? "ТЕСЕЙ: Зачем ты пришел, Бард? БАРД: Я хочу говорить о правде ТЕСЕЙ: У нас сейчас разная правда БАРД: Нет, Тесей, правда всегда одна… Как и вина. БАРД И ТЕСЕЙ: У нас полно проблем – Они как старый шрам Мир прежних теорем Разорван пополам. Кто в этой пустоте Протянет первый мост? Но шаг над бездной так Отчаянно непрост..."       Строчки недавно увидевшей мир песни из рок-оперы "Икар" внезапно проносятся в его испуганно мечущихся мыслях и вносят ещё больший беспорядок, чем было раньше. Казалось бы, спустя столько лет уже нельзя придумать ничего нового, но что поделать, если для всех существ цикл совершения, осознания и раскаяния в своих ошибках подобен кругу? И песни, что сегодня написаны композиторами, звучат так похоже на то, что сочиняли, допустим, в Древней Греции, но их актуальность ничуть не устарела. В этом есть некоторое очарование для тех, кто наблюдает за людьми столетиями. И есть отчаянное чувство неизбежности повторения одних и тех же ошибок.       Если представить сознание Кроули в виде обычной комнаты, то сейчас она будет почти пуста. В ней нет ни рабочего стола, ни вазонов его любимых цветов, возможно даже окон не будет. Только голый пол и предмет, незаметно укрывающийся в тени от неизвестного источника освещения. Маленькая, неприметная белая кружка с ангельскими крылышками. До краев наполненная ароматным чаем. А может быть яблочными уксусом, обжигающим горло. Как самое дорогое сокровище, она была спрятана ото всех в самом укромном уголке - в тени, под защитой. С тихим треском на белой эмали появляется первая трещина.       - Когда Небо уничтожит жизнь на Земле, она будет так же мертва, как от рук Ада. - Вот она, правда Кроули. Ещё пару минут назад это, казалось, была их общая правда. - Ты же отказался? - Звучит риторический вопрос. Ответ ведь может... должен был быть один. - Скажи, что ты отказался! - Кроули почти готов умолять его произнести вслух заветные слова. Даже если это будет ложью, сейчас они нужны ему, как воздух.       - Если я буду во главе... - дальше слушать, в общем-то, необходимости нет. Всё и так ясно. Предельно и четко. "Почему до сих пор светит солнце? Почему не смолкают птицы? Или они не знают, Что конец света уже начался?"       Песню "The End of the World" американской группы "The Carpenters" они не раз слушали вместе, в ожидании Армагеддона. Казалось, что её время пришло, когда ночью Кроули набирал давно заученный номер книжного магазина, стоя посреди безлюдной дороги в забытом самим богом месте. Однако именно сейчас, стоя посреди того самого магазина, Кроули ощутил приближение того самого Конца Света. Ещё шаг, ещё слово - и весь его мир окажется в руинах, как после немецкой бомбардировки. И никакое гребаное чудо его уже не спасет.       - Ты не можешь бросить книжный. - Скажи ему кто-нибудь раньше, что придется уговаривать Азирафаэля не оставлять драгоценную лавку - Кроули рассмеялся бы собеседнику в лицо. Но сейчас он действительно уговаривал, взывая, к казалось бы, самому ценному в этом материальном мире.       - Кроули! - Брови Азирафаэля сходятся "домиком" над светлыми, но затуманенными глазами, будто взор их владельца застлан туманом. - Ничто не вечно.       "А мы?" - вспышкой проносится в сознании демона и он делает последнюю, отчаянную попытку образумить точно свихнувшегося ангела.       В букинистическом магазине Азирафаэля было удивительное собрание древних, порой даже неизданных официально книг. Как любой неодушевленный предмет, они не могли эмоционально воспринимать происходящие вокруг них события, но бывают моменты, когда даже бездушные книги, пристально хранящие недоступные для них знания, не могли остаться равнодушными и в комнате послышалось тихое шелестение старых страниц.       - Идиот. Ты идиот! Мы могли бы быть вместе! - Кроули выцеживает каждое слово, равно отмеряя отвращения, боли и своих чувств. Он видит, что эти слова причиняют ангелу боль, но это ничто, по сравнению с тем, что творится под его человеческой оболочкой. Никакие муки ада ему больше не страшны. После этого могут хоть внутривенно ввести ему святую воду, демоны не смогут насладиться его страданиями - кажется, сейчас он сжег все свои нервные окончания.       Сделав шаг навстречу ангелу, а затем ещё один, он в несколько мгновений оказывается рядом и плотно зажмурившись, припадает к его губам, руками притягивая к себе. Всё существо Кроули буквально кричит, взывая о помощи. Он столько раз спасал эту ангельскую задницу, неужели всего раз он не заслужил быть самому спасенным? Надежда - самый горький яд, который он когда-либо пробовал.       Руки Азирафаэля беспомощно блуждают по его спине, а сам ангел дрожит, наверняка испуганный и смущенный. Он всегда был таким, если задуматься - нерешительным, робким, ранимым. Его хотелось защищать и беречь. Просто удивительно, что когда-то ему доверили пламенный меч. Или всё это тоже была часть "Божьего Замысла"? Кроули не хотел этого знать. Сейчас его волновал лишь взгляд, встретиться с которым было невероятно страшно. Страшнее, чем при наступлении Армагеддона, страшнее, чем при встрече с самим Сатаной. Всегда раньше у него был запасной план. Он знал, что делать. Если сейчас ангел его оттолкнет - он впервые не будет знать, что делать дальше. Всё или ничего. Существование Кроули продолжится, но его жизнь зависит от следующих нескольких минут.       Поцелуй, больше похожий на укус, прерывается сам по себе. Азирафаэль, смущенный и со слезами на глазах, как и ожидал демон, беспорядочно блуждает взглядом по интерьеру своего магазина, не в силах встретится с черным стеклом очков, впрочем, сейчас нисколько не скрывающих чувств своего обладателя. Наконец, он собирает остатки самообладания и произносит свой приговор:       - Я тебя прощаю. Вот и всё. Точка.       - Обойдусь, - кидает напоследок Кроули и выходит прочь.       Оживленная улица Лондона кажется ему полной живых мертвецов. Люди, не замечающие никого и ничего на своем пути, стремящиеся прожить ещё один день, на самом деле бессмысленно снуют туда-сюда, упуская всё самое важное. Сколько должно пройти времени, чтобы они научились замечать очевидное у себя под носом и выносить выводы из пережитого опыта? Они уверены, что отлично справляются с этой задачей. Ангелы тоже так считают. Демоны, к примеру, даже не задаются подобными вопросами. Кроули видит во всех них идиотов, неспособных различить ничего дальше своего носа и потому лелеющими бесплодные и безнадежные надежды.       Он подходит к своей любимой машине и останавливается. Сейчас бы сесть за руль да уехать, куда подальше. Например в Дартмур. Потому что это далеко и здесь не Дартмур. Здесь есть ангел, который из-за своей глупой недальновидности или преступной наивности не понимает, что творит. У них всё было хорошо. У них должно было быть всё хорошо. У них было "сейчас" и они были счастливы. Наверное. Так, по крайней мере, казалось самому Кроули. И ещё у них было будущее. Прекрасное, чудесное будущее, где бы они не оказались. Да даже на Альфе Центавра. Они могли бы убежать туда, скрыться ото всех, как поступили Габриэль и Вельзевул. И просто быть счастливы.       Теперь Кроули кажется, что у него нет будущего. ***       Азирафаэль в последний раз окидывает взглядом свой любимый магазин и, подавляя сомнения, как сонные зевки, уверенно выходит за порог. По сути, он ведь ничего сейчас не теряет, верно? В перспективе Армагеддона книги, музыка, вкусные десерты - всё, что он так ценил в земной жизни перестали бы существовать. А в повышении он не лишается возможности выделить пару минут и насладиться изысканными блинчиками под сонаты Бетховена, у него просто станет более плотный рабочий график.       Выходя за оживленную улицу, он по привычке выискивает взглядом знакомую черную машину. Ангелу не хочется её находить. Он не готов сейчас встречаться с молчаливым, тяжелым, совершенно не читаемым змеиным взглядом. Всё же Кроули - лишь демон и его сущность, к сожалению, не позволяет увидеть истинной сути вещей. Азирафаэль искренне верит, или пытается себя убедить, что ещё не всё потеряно. Упорный труд и реформы на Небесах ещё смогут склонить чашу доверия Кроули и тогда у них снова будет всё, как раньше. Просто, понятно и надежно. Ведь демон - его лучший друг и такой поступок, конечно, преступен, но на то он и достойнейший из ангелов - он обязан простить. Верно?       "Но нуждается ли Кроули в прощении?" - глухая мысль тенью сомнений пробегает по его лицу. Отмахиваясь от тревоги, будто от назойливой мухи, Азирафаэль вдруг находит то, что искал.       Кроули не уехал. Он стоял возле своей неизменной машины и куда-то смотрел. Его взгляд, хоть и направленный прямо на ангела, казалось, не мог никого различить. Смотрит насквозь и не замечает. Всем своим видом демон пытался излучать уверенность, гнев и безразличие ко всему происходящему. Но они были давно знакомы. На мгновение Азирафаэлю показалось, что Кроули сломлен.       Оклик Метатрона, по-отчески взявшего его под руку и уводящего в сторону лифта, заставили мысли вернуться в прежнее русло. Старший ангел рассказывал о великой цели, о предназначении, о будущем, которое их всех ожидает. Планы были грандиозными и подходя к лифту, с замиранием сердца встречая звонкое "дзинь" - знаменующее наступление новой главы его жизни, Азирафаэль уже почти не думает о том, что оставляет на Земле. "Another day has gone, I'm still all alone How could this be? You're not here with me"       Из кафе через дорогу с загадочным названием "Дай мне кофе или дай мне смерть" начинает литься грустная мелодия, которой вторит вкрадчивый голос давно покинувшего этот мир человека. "You never said goodbye, Someone tell me, why Did you have to go And leave my world so cold?"       Заходя в залитый ярким небесным светом лифт, Азирафаэль поворачивается лицом к улице и, как всегда, ничего не замечающим людям. Они бредут по своим делам, проживая свои краткие жизни и многие даже не задумываются о бесчисленных загадках Вселенной, что когда-то была создана Кроули и другими ангелами. Находя взглядом кафе Нины, он застает её за обслуживанием посетителей у прилавка. Несмотря на недавние события и разрыв отношений со своей девушкой, она выглядит гораздо лучше, чем пару недель назад. Отпечаток усталости и стресса никуда не делся, но теперь в её образе рассматривается что-то ещё. Словно с её плеч сняли тяжелый груз и теперь она двигается легко и свободно. Прошлое никуда не исчезло, но больше не придавливает её к полу. Every day I sit and ask myself, «How did love slip away?» Something whispers in my ear and says       В это же время Мегги, безответно влюбленная, мирно посапывает в своем магазине, используя вместо подушки виниловые пластинки группы "Queen". Пускай у Азирафаэля не получилось добиться взаимности между девушками, они обе стали выглядеть куда счастливее. Ведь теперь у Нины есть свобода и выбор, а у Мегги появилась надежда. А надежда однажды быть рядом с тем, кого ты на самом деле любишь - самый дорогой подарок, когда либо сделанный арендодателем. Ещё не вместе, но уже не порознь - покидая Землю, ангел оставлял на ней на пару меньше одиноких сердец. "That you are not alone,       Последним, он находит взглядом Кроули. Одинокую фигуру, облаченную во всё черное. Несмотря на яркое солнце и теплый ветер, кажется, будто ему нестерпимо холодно. Но он не дрожит, не пытается согреться. Он всеми силами скрывает, как ему бесконечно одиноко. I am here with you       "Быть на другой стороне очень одиноко" - всплывают в памяти когда-то сказанные им слова. В те времена демон так же ерепенился, утверждая, что ему очень даже хорошо одному, не придерживаясь позиции ни Ада, ни Небес. Самостоятельность несет в себе определенную ответственность. И цену. Though you're far away,       История циклична. Капля, упавшая с небес, впитывается в землю, просачивается в подземные воды и затем впадает в огромное, соленое море, будто до краев заполненное слезами. Под лучами палящего солнца она становится паром и поднимается вновь, на небеса. Круг замкнулся. Азирафаэль всегда верил, что однажды они с Кроули вновь окажутся на одной стороне и не придется ни от кого прятаться. Исчезнут все разногласия и всё будет, как прежде. Цикл завершится. I am here to stay."       Но Кроули отверг идею возвращаться. Он не был готов простить Небеса за предательство. И всё же, он никогда не был на стороне Ада на самом деле. Он всегда был где-то посередине. Не такой, как все. Умный, саркастичный, одинокий. В глубине души он был очень добрым демоном, а ранее - слишком настырным ангелом. По сути, больше всего Кроули походил на человека. А люди, как никто, научились искренне чувствовать и проживать каждый свой день.       Азирафаэль улыбнулся своим мыслям и тут услышал тихий звук закрывающихся дверей лифта, выведший его из глубоких раздумий. Ещё мгновение и лифт двинется наверх, на долгие годы отрывая его от этого мира, от любимой музыки, книг, еды. Унося всё дальше и дальше от Кроули и возможно, они больше никогда не увидятся. В следующий свой визит на Землю, сможет ли он отыскать своего демона? И получит ли прощение, за то, что сегодня оставил? "But you are not alone, I am here with you Though we're far apart, You're always in my heart."       - Нет! - Резкий вскрик Азирафаэля заставил Метатрона взрогнуть. Судорожным движением он нажимает кнопку открытия дверей. - Это неправильно! - Мысли путаются и объяснить своё поведение удивленному и обескураженному архангелу он не может. - Простите меня, - оборачиваясь, тараторит ангел и вдруг улыбается - ярко, тепло и искренне. - Я не смогу принять ваше предложение!       Выскакивая из лифта, будто за ним гонится целая армия французских солдат, Азирафаэль поворачивается в сторону где, как он помнил, была припаркована машина Кроули. И внезапно встречается с полным отчаяния и решимости взглядом змеиных глаз. Никогда раньше он не видел Кроули таким: опущенные плечи, сжатые кулаки, море боли и уверенность, с которой в своё время Мария-Антуанетта взошла на эшафот.       - Я должен извиниться! - Хором произносят они и затем разом удивленно замолкают.       - За что? - Наконец-то спрашивает Кроули, когда минутное замешательство затягивается.       - Я не должен был тебя отталкивать, - запинаясь от эмоций, говорит Азирафаэль.       - Нет! - В привычной манере откидывая назад голову, восклицает демон. - Это я не должен был так наседать! Я должен был принять твое предложение и... - не договаривает он, сглатывая слюну, как горькое лекарство.       - И вечность провести в мучениях? - Ангел осторожно прикасается рукой к чужой щеке. - Только для нас жизнь на Небесах может показаться страшнее адских мук.       Недовольно хмыкнув и что-то для себя решив, Метатрон нажимает кнопку "H" и двери лифта за ничего уже не замечающей парой закрываются, прощаясь тихим "дзынь".       - Для нас? - Почти шепотом переспрашивает Кроули, совершенно уверенный, что ему послышалось.       Всего несколько минут назад его оттолкнули, бросили и казалось, готовы были забыть. Взвесив все аргументы, существование в одиночестве показалось ему ничуть не лучше, чем прозябание на Небесах, но зато рядом с Азирафаэлем. Может тот и не разделил его чувств, но любовь - которую Кроули несомненно испытывал к своему ангелу, была самым прекрасным, что случалось с ним за всю жизнь. И если уж Мегги готова ждать, живя в надежде на взаимность со стороны Нины, может и у него получится. Страдая, он всё равно будет жить, испытывая хоть какие-то чувства. А в одиночестве его ждет лишь забвение.       - Я почти потерял тебя, Кроули, - ангел заглядывает в испуганные, но переполненные счастьем глаза и уже почти касаясь его губ, добавляет: - Ты больше никогда не будешь одинок. Никто из нас. But we are not alone.