Тритон Дешарова

- Они должны… знать… ты… мой… Агарес пристально смотрел на меня, широко улыбаясь, как будто уже видел мое слабое место. Мои нервы внезапно подскочили, наконец-то осмыслив то, что он пытался передать. Я сел, толкнул его прямо к стене и поднял кулак, чтобы ударить, но мое запястье было легко поймано в воздухе его железными когтями. Его рот слегка приоткрылся, и красный язык высунулся, чтобы лизнуть мои пальцы. Его губы слегка изогнулся в усмешке, зрачки под длинными ресницами были темными и бездонными, напоминая мутное болото, населенное людьми. Какой жуткий зверь! Он полностью захватил мое уязвимое место. Я был не в состоянии отказаться, и у меня даже не было выбора, чтобы отказаться. Я стиснул зубы, чувствуя, что мои принципы вступают в войну со стыдом, идущим из моего сердца, заставляя мои нервы скручиваться в комок. Правильно, если я откажусь от Агареса, я не только потеряю возможность изучить его, но и, что еще хуже, если я не получу результатов исследований, которые они ожидали, они будут сомневаться в том, что я делал последние несколько дней. Райн определенно пойдет и проведет расследование из-за моего предыдущего призыва о помощи. С его упрямым характером, если я не достану никаких записей исследований, чтобы скрыть это, эта постыдная тайна будет известна ему рано или поздно. Об этом никто не должен узнать… в противном случае я бы никогда больше не смог бы показаться никому на глаза. От одной мысли о том, что они узнают об этом, у меня уже вспотела спина, а сам я не мог усидеть на месте. Агарес просто отпустил меня и лениво прислонился к стене. Его толстый, длинный и гибкий хвост беспечно терся о мои икры, пока он изучал мое лицо прищуренными глазами. Он знал, насколько превосходно его обольщение, каковы мои слабости и в чем я нуждаюсь больше всего. Он уже отравил мой разум много лет назад, в то время, пока я рос, он тихо плел паутину и ждал, когда я глубоко погружусь в нее, как в ловушку моих тающих костей среди нее. К тому времени, как я это понял, мне уже некуда было бежать. Мне не трудно было поверить в проницательность тритона, ведь у таких величественных созданий действительно был ум преступника с высоким IQ! Я прижал кулак ко рту и судорожно вздохнул. Прямо сейчас, помимо согласия с предложением Агареса, у меня не было другого выбора, кроме как продолжать свои исследования в соответствии с первоначальным планом, но… Черт, какая разница между этим и продажей собственной задницы за результаты исследований? Из-за этой мысли я вспыхнул от гнева. Я заставил себя успокоиться, потому что, кроме сопротивления Агаресу в обнаженном виде, я действительно ничего не мог сделать. Я мог только притвориться, что повинуюсь ему, сделав это временной мерой, чтобы он ослабил свою бдительность… Я задумчиво посмотрел в сторону компьютерного стола. В ящике стола должна быть запасная шприц-игла, наполненная жидкостью, для анестезии. У меня все еще был шанс дать отпор, к тому же Сакарол сказала, что они придут за мной завтра. Мне нужно продержаться до этого времени. - Я принимаю твое предложение, - я пристально посмотрел на Агареса и сказал по-английски, чтобы он мог понять мои слова более ясно, и подчеркнул: - Я хочу изучать тебя в своем собственном темпе, и в процессе моих исследований я запрещаю тебе делать со мной что-либо еще. Мне пришлось выдавить последние слова сквозь зубы. Мои щеки горели от крайнего смущения, и, чтобы не вспоминать о событиях прошлой ночи, я выхватил у Агареса фонарик и яростно посветил в него, пристально глядя в глаза. - Ты понимаешь, что я имею в виду? - Да… Губы, тонкие, как острый нож, выплюнули четкий слог. Улыбка на его лице, казалось, стала шире, в моих глазах она выглядела более коварной и хитрой, как будто его давно намеченная цель наконец-то удалась. Давай, смейся, животное. Ты не сможешь долго смеяться. - Тогда ложись, - скомандовал я без тени вежливости, указывая на стеклянный пол, но сердце мое заколебалось. Я не уверен, что этот зверь сдержит свое обещание, в конце концов, он не был человеком. Он был полностью свободен от любых моральных, юридических и принципиальных ограничений. Даже если он будет вести себя как хулиган, я ничего не смогу сделать. Но, к моему удивлению, тритон действительно подчинился моему приказу и соскользнул с кровати, чтобы лечь спиной на пол. Черный и крепкий рыбий хвост протянулся от изножья кровати под стол, как гигантская ящерица, отдыхающая на земле. Затем он поднял голову, закинув одну руку за голову, как будто загорал, и уставился на меня с большим интересом. Я попытался подавить желание просто пнуть его. Я быстро завернулся в одеяло, перешагнул через его тело и бросился к куче одежды, которую снял перед ванной. Я не мог изучать его голым! Агарес не остановил меня своим хвостом, но как только я поднял свою одежду, я понял, что мне не где переодеваться. У меня не было другого выбора, кроме как переодеться перед бдительными глазами тритона. Даже повернувшись к нему спиной, я все равно чувствовал на своей спине его пристальный взгляд. Это заставило меня почувствовать себя крайне неловко, поэтому я спрятался за стол и поспешно сунул ноги в штаны, которые держал в руках. Но как только одна нога оказалась в штанах, я почувствовал, как рыбий хвост Агареса приблизился ко мне, чтобы погладить меня по голени. Это внезапное прикосновение напугало меня до такой степени, что я так и не смог надеть штаны, поэтому я поспешно застегнул свой лабораторный халат и сразу же встал. - Мне… нравится…твое тело... Его Адамово яблоко перекатилось в горле, когда он уставился на мешающую одежду на мне. Нескрываемый смысл его слов заставил меня забыть о том уязвимом положении, в котором я был вынужден оказаться, я пнул его мокрый длинный хвост в сторону, не задумываясь. Я затянул пояс на талии и сделал шаг назад, где половина моего тела была закрыта столом. Затем я украдкой сунул руку в ящик и поместил анестезирующую иглу в манжету рукава. Я не осмеливался смотреть в глаза тритону, боясь, что если сделаю это, то мое сердце необъяснимым образом выпустит кошку из мешка. Я чувствовал, что тритон, как опытный старец, обладает уникальной способностью заглядывать в сердца и умы людей, и мои дешевые уловки будут легко разоблачены, как тайны глупого ребенка. Боже, пожалуйста, защити меня. Не позволь ему раскрыть мой план! Хотя внутри я сильно нервничал, внешне я сохранял спокойствие. Я собрал некоторые материалы, необходимые для записи физиологического числового значения тритона, и принес их к нему, прежде чем присесть рядом. Согласно процедуре измерения состояния биологического тела, первое, что мне нужно записать, это кровяное давление тритона. Вот что я сказал себе в душе. Я пошел за сфигмоманометром, но мои руки продолжали сильно потеть. Я изо всех сил старался сохранить позу ученого, изучающего обычную дикую природу, но уже при одном взгляде на его сильный могучий торс я чувствовал, что задыхаюсь. Это тело только вчера вечером… только вчера вечером… Я стиснул зубы и заставил себя не вспоминать эти ужасные сцены, но образ когтей тритона, сжимающих мою руку, вспыхнул в моей голове. Я почувствовал, как мои бедра дрожат под халатом, и чувство унижения, вызванное стыдом, нахлынуло снизу вверх. Я схватил тритона за запястье, быстро обернул измеритель кровяного давления вокруг его руки и повернул включатель. Я заставил себя сосредоточиться на мерцающих значениях на маленьком жидкокристаллическом экране. Я видел, как он менялся между 200-300 мм рт.ст., прежде чем окончательно осесть на 261. Не потрудившись поднять голову, я быстро ввел это значение в планшетный компьютер для записи и заставил себя подумать и принять решение. Систолическое кровяное давление тритона было почти в два раза выше, чем у человека, даже эмоциональный старик не может достичь этого уровня, если не потребляет вызывающее привыкание количество стимулирующих препаратов. Цикл течки. Эти слова промелькнули у меня в голове. В этот момент тритон все еще находился на пике своего цикла. Мои глаза были прикованы к этому номеру, но я не смог удержаться не посмотреть на тело тритона, моя спина полностью покрылась холодным потом.