Vulnerability

      Чуя не был тем, кому снятся кошмары, но когда это происходило, было ужасно. Они были больше как ночные ужасы, но он их запоминал. К счастью для него, Дазай всегда был рядом, чтобы помочь ему пройти через это. Но сегодня он работал в ночную смену.       Чуя проснулся с особенно громким криком, резко выпрямился из своего не очень хорошего сонного положения с хрустом в спине. Но это не было проблемой на данный момент.       Он отчаянно осмотрел комнату, а его слезы быстро катились вниз. Дазая не было. Эта дерьмовая скумбрия была на работе.       Дыхание рыжего участилось, вызывая у него гипервентиляцию. Что если сон был реальностью? Что если Дазай умер? Черт, его не было здесь, что если он никогда не вернется?       Чуя заглушил громкие рыдания, которыми он звал Дазая, думая, что он больше не вернется домой. Чуя издал пустой крик. Он отчаянно рылся в одеяле, пытаясь найти плюшевую улитку, которую Дазай подарил ему год назад. Когда он нашел ее, крепко обнял улитку и зарыдал. Что если Дазай никогда не вернется? Что если он бросил его? Что если он в опасности? Что если он умер? Что если…       Бесконечный поток «что если…» был прерван звуком двери, которая открылась и закрылась, а потом замок в ней повернули. Кто бы это мог быть? Кто то вломился? Что происходит?       Чуя постарался заглушить свои рыдания, пытаясь спрятаться под тонким одеялом, думая, что его маленькое тело не будет видно под ним. Из коридора небольшой квартиры послышались тяжелые шаги, и небольшой всхлип вырвался изо рта Чуи, он сразу же его закрыл. Его окутал страх.       Шаги ускорились, словно человек начал бежать. Чуя был напуган, но никогда бы это не признал.       «Чуя, ты где? Все в порядке?», — отозвался знакомый голос с ноткой беспокойства.       Это был Дазай. Он был дома. Он вернулся домой к Чуе. Он не бросил его, не оставил, и был жив. Довольно скоро с него сорвали одеяло. Чуя был напуган, весь потный, и его погрузили в теплые объятия. Дазай обнимал его, он был реален. Он был жив. Он был в порядке…       Чуя всхлипнул в хватке Дазая и обнял его крепче, чтобы никогда больше не отпускать.       «Я здесь, все в порядке. Все в порядке, я здесь», — сказал нежный размеренный голос, немного успокаивая Чую.       Голос Дазая был раем для Чуи. Он был глубоким и немного хриплым, потому что он мало пил, несмотря на то, что он был тупой скумбрией. Голос был не только глубоким и хриплым, но и нежным, успокаивающим. А иногда тупым. Это делало Чую счастливым, но он никогда бы это не признал. Чуя любит Дазая. Он любит брюнета совсем немного. Хотя он признается ему в этом только за закрытыми дверьми. Он — лучшее, что случалось с Чуей, и Чуя не знает что делал бы без него.       Чуя продолжал всхлипывать в хватке Дазая, постоянно извиняясь за свою уязвимость. Несмотря на слова Дазая о том, что плакать и быть уязвимым — нормально, он не мог позволить себе это принять. Дазай взял его за подбородок, заставляя посмотреть его в свои красивые глаза, но Чуя не хотел. Он чувствовал себя таким… Смущенным. Уязвимым. Слабым.       — Малыш, посмотри на меня. Ты в порядке, я здесь, плакать — нормально, — Дазай мягко улыбнулся, успокаивая рыжего.       — Спасибо… — тихо сказал Чуя, что было очень необычно для такого громкого, как он, человека.       Дазай кивнул. На его лице все еще было беспокойство за своего плачущего возлюбленного.       Когда Дазай прижал своего возлюбленного ближе, он глубоко дышал и наслаждался запахом Чуи. Он пах ванилью и розами. Это прекрасный запах, должен признать Дазай.       Чуя, конечно, еще не успокоился, у него все еще была гипервентиляция, и он все еще всхлипывал. Это была паническая атака. Но у Дазая была идея. Он отпустил Чую и посмотрел в его влажные голубые глаза.       — Малыш, можешь ответить на несколько вопросов для меня, пожалуйста? — Дазай получил медленный кивок и продолжил, — Можешь ли ты перечислить голубые вещи в комнате, пожалуйста?       Чуя заколебался и огляделся.       — С…стены голубые, — он издал еще один всхлип, — Это тупо.       Дазай шикнул на него и спросил, что он может почуять.       — Ты… пахнешь бензином, — Чуя фыркнул, его слезы уже не текли так быстро.       — Хорошо! Что ты видешь в комнате? Назови три вещи, пожалуйста.       — Эмм…, — Чуя снова всхлипнул, — Кровать, ты, шкаф.       — Очень хорошо, малыш. Что ты слышишь сейчас?       — Кондиционер… и мой тупой плач, — он виновато хихикнул, слезы все еще подступали, но их было не так много.       — Малыш! Твой плач не тупой. Плакать и быть в таких ситуациях иногда — абсолютно нормально. Моменты уязвимости не делают тебя слабым или глупым. Это лишь означает, что тебе нужен отдых. А сейчас можешь ли ты объяснить почему ты плакал? — Дазай нежно расцеловал Чую по всему лицу, чтобы немного его взбодрить. Кажется это сработало.       — Эм… — Чуя фыркнул, — Мне приснился кошмар. Немного глупо. Я знаю. Но… Я обнимал тебя. Мы веселились. Я отвернулся на секунду… — Чуя тихо всхлипнул, — Ты ушел. Я звал тебя. Я искал тебя везде. Но когда я зашел в комнату, я увидел тебя, ты… — Слезы потекли по щекам рыжего и он всхлипнул, — Ты убил себя.       Дазай застыл. Он не думал, что кто-то будет так переживать, если он когда-то умрет. Он был удивлен, что Чую это волнует. Он так волновался, что начал плакать когда увидел, что Дазая не было рядом, когда он проснулся.       — Прости, Чу… Я никогда не брошу тебя вот так, ты слишком много для меня значишь. Я обещаю, что никогда не брошу тебя, тем более таким образом. Я люблю тебя, малыш. Никто никогда не отнимет тебя у меня, даже мои суицидальные наклонности, — Дазай страстно поцеловал Чую, отстраняясь через минуту, чтобы посмотреть на человека, которого он так любит.       Чуя улыбнулся, слезы все еще текли по его щекам, но он выглядел расслабленно.       — Спасибо… Я люблю тебя, дерьмовый Дазай…       — Я тоже люблю тебя, Чу… — Дазай хихикнул и обнял его, ободряюще сжав, давая понять, что он никуда не денется.