Collision

— Чонгук дома? — взволнованно спросил Тэхен и попытался пройти внутрь. — Пошли. Он потянул его на выход и быстрым шагом направился в сторону мостика. — Намджун-хён. Где Чонгук? — Я расскажу. Не задерживай меня, если хочешь его увидеть. Тэхен молча шел за ним. Они немного прошли сквозь лес и вышли на дорогу к машине. Намджун закинул в нее какие-то пакеты, принесенные из дома и сел за руль, дожидаясь Тэхена. — Он написал мне сегодня утром, но я увидел только к обеду, — начал он и завел машину, направляясь куда-то. — Я приехал, как только смог. Он лежал бледный и всем телом дрожал. Я сразу его вынес и отвез в больницу. Он всю дорогу шептал мне твое имя и не мог сказать, что с ним. — Ему лучше? Намджун поджал губы и отрицательно покачал головой. Дальнейшая дорога прошла в молчании. Тэхен корил себя и нервно теребил обивку сиденья. Казалось, они ехали вечность, пока не показалась деревня, в которую Чонгук приводил его одной из первых ночей. В животе снова поселилось неприятное чувство. Они припарковались, и Намджун выскочил из машины. За ним и Тэхен. Они прошли на третий этаж, где на входе в палату их остановил молодой мужчина в больничном халате и очках с прозрачной оправой. — Добрый день. Меня зовут Ким Сынмин. Я лечащий врач Чон Чонгука, — представился он. — Прошу прощения, но вы не можете зайти сейчас. — Но… очень нужно… — промямлил Тэхен, хватая врача за рукав и слегка пытаясь сдвинуть того с места. Ким Сынмин мягко перехватил чужую руку и отвел посетителей в закуток с диваном недалеко от палаты. — Вы члены семьи? — Нет… — растерянно прошептал Тэхен, смотря на окошко палаты, где через стену лежал его Чонгук. — Простите. В таком случае, я не могу впустить вас сейчас. Ему нужен покой. — Вы расскажете, что с ним? — Конечно, — сказал доктор и перевел взгляд на сидящего рядом Намджуна. Тот сидел совсем близко к Тэхену, положив ладонь на чужое бедро, иногда поддерживающе сжимая его. Сынмин перевел взгляд обратно и продолжил. — Сепсис, вызванный заражением крови, поразил практически все внутренние органы пациента. Скорее всего, причиной появления сепсиса стал достаточно глубокий ожог, который мы нашли на руке. Возможно, он не был обработан, а в последствии был снова поврежден чем-то нестерильным. Такое возможно, если пациент был где-то на природе. Рана загноилась, но, кажется, была проигнорирована. Сейчас мы нашли тромбы, образовавшиеся практически во всех жизненно важных внутренних органах. Мы делаем все возможное — стараемся удалить их медикаментозно. Позволить делать операцию мы не можем, только с разрешения пациента или члена семьи, если тот будет не в состоянии принимать решение сам, потому что скорее всего его организм такого не выдержит — он слишком ослаблен. — Ему станет лучше? — Пока не становится. Мы надеемся лишь, что у пациента не случится септического шока. Тэхен уперся локтями в колени и спрятал лицо в ладонях. Слезы давно бежали по щекам — еще с середины объяснений. Все не может быть так. Операция поможет ему. Он согласится, когда очнется, и все будет хорошо. Все будет как раньше. Он не знал, сколько сидел так. Слышал, что доктор вскоре куда-то ушел. Затем пропал и Намджун. Тэхен сидел в тишине, которую иногда нарушали лишь собственные всхлипы и проходящие рядом врачи. — Ким Тэхен? — он поднял взгляд и увидел все того же врача. — Вы можете пройти в палату. Пациент все еще спит. Не нужно его будить, но вы можете дождаться рядом. Помойте руки и наденьте этот халат перед тем, как войти, — он протянул ему сверток, а затем указал рукой на туалет. И ушел. Тэхен подскочил с места и забежал в туалет. Быстро помыл руки и поднял взгляд на зеркало. Оттуда на него смотрел живой труп. Он наспех умыл лицо и сделал несколько глубоких вдохов. Он должен поддержать Чонгука, а не прийти к нему, как на похороны. Перед дверью в палату он стоял пару минут, собираясь с мыслями. Выдох, и он тихо открывает дверь, сразу же закрывая ее за собой. Он подошел ближе к Чонгуку. Глаза снова наполнились слезами. Он спал, но тело его иногда вздрагивало во сне, а зубы скрипели друг о друга. Тэхен медленно притронулся к чужой руке. Даже в жерле вулкана было не так жарко, по сравнению с его температурой тела. Он придвинул к кровати стул, стоящий до этого в углу комнаты, и снова взял ладонь Чонгука в свою, мягко поглаживая ее. Так он сидел… сколько…? Может, пару часов… Он постоянно гладил чужую руку, а когда тот начинал дрожать во сне, слегка наклонялся к нему и шептал: «Все хорошо, Чонгуки. Я здесь. Тэхен здесь», пока тело его не переставало дрожать. Тэхен сидел и смотрел в окно на начавшийся недавно дождь, отходя от очередного приступа Чонгука, когда услышал слабый шепот. — Тэхен… Тэхен… Это ты…? Он сразу же посмотрел на Чонгука. Тот лежал, все еще не открывая глаз, но слегка сжав своей ладонью чужую. — Чонгук? Да, да! Это я. Я здесь… я здесь… — слезы снова полились по щекам. Он так ждал их встречи, но так не хотел, чтобы она случилась при таких обстоятельствах. Чонгук медленно открыл глаза и посмотрел на него. — Почему ты плачешь…? Так не хотел, чтобы я проснулся? — выдавил из себя он и слегка улыбнулся. — Не смей шутить сейчас. — А что мне остается… — вздохнул он и погладил большим пальцем ладонь Тэхена. — Я скучал… — И я… Я тоже очень сильно скучал. — Ты же знаешь, да? Знаешь, что лечение мне не поможет? Тэхен посмотрел в его глаза, пытаясь найти там что-то. Какой-то ответ…? А затем уверенно сказал: — Согласись на операцию. Есть шанс, что тебе это поможет. — Нет, Тэхен. Я не хочу погибнуть под хирургическим ножом. — Стоит попытаться, Чонг… — Нет. Мне тяжело даже дышать. Я не переживу операцию, пойми. Тишина накрыла помещение. Тэхен держал руку, что так слабо сжимала его в ответ. Он пытался найти решение, но не мог. Чонгук уже все решил. От беспомощности он снова заплакал. — Ты обещал меня не прогонять, а теперь сам хочешь уйти и даже не вернуться? — Тэхен заглянул ему глубоко в глаза. Слезы из собственных лились не переставая. — Зато сдержал свое слово и тебя не прогнал, — Чонгук слабо улыбнулся ему в ответ. — Дай новое. Скажи, что не уйдешь сам, — он сильно стиснул зубы, сдерживая вырывающиеся через слова всхлипы. Чонгук отвел взгляд. Он смотрел куда-то за окно. Дождь тарабанил по листьям деревьев, отскакивая от них к стволу, а потом — к земле. Справа сидел Тэхен, все пытаясь сдержать слезы, и сильно сжимал его руку. — Ким Тэхен. Я прошу тебя сейчас же уйти и никогда не возвращаться. — Ты не можешь так… — внутри Тэхена что-то рухнуло. — Я не хочу видеть, как страдаешь ты, а ты не выносишь смотреть, как умираю я. Уйди и забудь обо мне, как о случайно раздавленном ботинком жуке, — он прикрыл глаза, по щеке его пробежала вырвавшаяся слеза. — Пожалуйста… — прошептал он. Тэхен отпустил его руку и провел своей по чужой щеке, поворачивая голову Чонгука на себя. Тот посмотрел на него глазами, застеленными пеленой слез. Тэхен молчал и смотрел. Смотрел, как дорожки слез стали бежать и из чужих глаз. Смотрел, как рука Чонгука поднялась и прижала руку Тэхена к своей щеке. Смотрел, как дрожали губы, пытаясь сказать что-то или, наоборот, сдержать. Он смотрел и понимал, что не мог уйти. Он смотрел и понимал, что должен. Он вытер дорожки слез на чужих щеках и сжал в ладонях чужое лицо. Его губы прижались к горячему лбу, сомкнувшись в дрожащем поцелуе. Руки Тэхена гладили щеки, а затем туда же мягко снова целовали губы. Он оторвался и посмотрел Чонгуку в глаза, будто спрашивая разрешения. Тот почти незаметно кивнул. Тэхен прижался к его губам из последних сил, сцеловывая с них вкус соли. Он целовал каждую губу по очереди, задерживаясь на пару секунд, целовал уголки губ, а затем снова возвращался. Если бы можно было вылечить поцелуем, он делал бы это сейчас. Отдал бы душу, сердце, жизнь… Да что угодно, лишь бы Чонгук не трясся так в его руках, рыдая, всхлипывая и боясь отпускать, но прося об этом. — Ты не знаешь, о чем просишь меня, — сказал Тэхен, прислонившись своим лбом к чужому. — Так будет лучше. — Кому? — Мне. Забыть ты меня не сможешь, так что я хочу, чтобы ты помнил меня полным сил, счастливым, слегка заносчивым и влюбленным парнем. Забудь хотя бы, что я был таким, какой сейчас. — Сколько я могу побыть с тобой еще? — Недолго, иначе не сможешь уйти. Они молчали. Молчали, перекидываясь взглядами. Один — с надеждой, второй — со смирением. Погода плакала. Иногда плакал Тэхен. Чонгук больше не плакал. Лишь иногда несмело и глубоко вдыхал, после морщась от боли. Они не знали, сколько времени прошло, но Чонгук повернул голову, посмотрел Тэхену в глаза и слегка кивнул. — Напиши мне хоть букву или просто точку — я сразу прибегу к тебе, как бы далеко ты не был. — Я знаю. Спасибо тебе, Ким Тэхен. — Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, — прошептал Чонгук, провожая взглядом, направляющегося к двери Тэхена. Взгляды их встретились. Тэхен надеялся, что не в последний раз.

***

До дома его довез какой-то человек, направляющийся из больницы в ту же деревню. Честно? Тэхен не помнил, кто он и о чем тот рассказывал ему. Лишь кивнул на прощание, выходя из машины. Он посмотрел на свой дом. Дождь прекратился и солнце вышло из-за туч, подсвечивая всё вокруг теплыми лучами. Наверное, это должно казаться красивым. Тэхену так не показалось. Он медленно вошел в дом. Солнечные зайчики снова кружили по гостиной. «Слишком ярко» — подумал Тэхен и задернул шторы. Пол скрипел слишком громко. Котенок стал тереться о ноги слишком навязчиво. Ноутбук снова слишком назойливо напоминал о работе. Тэхен взял в руку недопитую когда-то кружку чая, что сразу же выскользнула на пол из трясущихся рук. «Слишком слабый». Он посмотрел на осколки. В груди что-то сильно затряслось и тотчас разбилось, подобно упавшей кружке. Утробный крик вырвался из груди Тэхена, вызывая за собой потоки слез. Он опустился на пол в дверном проеме и сильно сжал руками футболку, срывая ее с себя, кажется, вместе с кожей. Он не знал, потому что не чувствовал ничего, кроме сжирающей изнутри боли. Но чувствовал, как сердце металось в груди и кричало ему: «Делай что-то! Спаси его!». Тело трясло, как в агонии. Что-то в легких не давало нормально вдохнуть. — Я не могу… не могу ему помочь… Он просил не… — шептал он, оттягивая волосы на голове, будто пытаясь вырвать их вместе с мыслями. Все казалось ненастоящим. Такого не могло случиться. Только не с ними. Зачем жизнь подарила их друг другу, если затем сразу же забрала одного. Он сидел так в дверном проеме до утра. Сидел, пока тело содрогалось от истерики. Сидел, потому что не мог спать. Сидел, потому что последние его надежды умирали. Сидел, потому что больше ему ничего не оставалось. Тэхен вздрогнул, когда раздался телефонный звонок. Он сорвался с места и подбежал ко брошенной у входной двери куртке, судорожно начиная искать телефон. Может, Чонгук решился? Может, все же хочет увидеть его? Имя «Намджун» высветилось на экране. Тэхен ответил и отложил на комод телефон, включая громкую связь. — Добрый день, — послышалось из динамиков. — Простите, это Ким Сынмин. Лечащий врач Чон Чонгука. Хозяин телефона попросил меня позвонить вам… Он сам… не в состоянии говорить. Тэхен прислонился спиной к стене и судорожно втянул носом воздух. — Ким Тэхен, вы здесь? Вы слышите меня? — Да… — еле слышно сказал он. Этого хватило. — Чон Чонгук… Согласие на операцию он так и не дал. Сегодня ночью у него случился септический шок. Сердце не выдержало. В реанимации спасти его тоже не удалось. Я… соболезную вашей утрате… Простите. Мы делали все возможное… Тэхен сбросил звонок и замер на месте. Слезы больше не текли. Тело больше не билось в истерике. Мысли больше не донимали. Сердце, кажется, тоже больше не билось. — Я всегда буду любить тебя, Чон Чонгук, — прошептал он в никуда.