Дамы и господа — неподражаемый незнакомец!

— Твою ж!.. Александр ударился головой о перегородку ниши, под которой находилась кровать, на которой он спал. Разбудила его громкая трещащая музыка, доносившаяся из граммофона в соседней комнате. Поскольку судьба не всегда благосклонна к бездельникам, по состоянию своего кошелька он жил не один, а в подобии общежития. В таких местах, по воле случая, кого только не встретишь, в каких только положениях не узнаешь. Сам он спал под лестницей, идущей вдоль стены между ванной и коридором на втором этаже, ведущей на чердак. Его пустили по доброте душевной и брали символические две с половиной монеты в месяца удачные, в прочее время просили помогать по дому: сделать дверцы какого-нибудь шкафчика, подлатать крышу, окно и прочее. С музыки и шума жизни начиналось каждое его утро. Надоедливую мелодию включал старый и глуховатый отставной офицер. Человек уважаемый, разве что малость чересчур общительный. Договориться с ним являлось той ещё задачкой. В какой-то момент Александр почти сдался. Но только он прекратил с ним говорить, как старику заплохела и он совсем поник. С тех пор он навещал его регулярно. — Морской дьявол! Завёл шарманку, зараза! Да я тебя на корм донным рыбам пущу! Это кричала жена заурядного моряка. Почти все её высказывания сводились к воде и подводным обитателям. Пожалуй, найти столь же вспыльчивую женщину в этом небольшом городе сложно. Александр мог её понять, как человек эмпатичный, слегка, лишь в некоторой, достойной его, степени. Выйти замуж за человека, которого видишь раз в пол года – сложное испытание. Ах, жить в таком месте тоже отнюдь не сахар. Однако для него оставалось тайной прошлое столь злобной особы и вопрос её здесь нахождения, ведь она прекрасно могла себе позволить работать, в конечном итоге и съехать. В отличие от офицера, о своих заслугах или провалах она не заикалась. Офицер, в свою очередь, только о них и говорил. Это приводило к тому, что многие его избегали, но Александр зачастую покорно слушал. Где ещё узнаешь все подробности секретных операций, в которых приказы отдавал сам министр обороны? Это были не все обитатели и так полного дома, но самые громкие, по крайней мере днём. К людям на втором этаже присуседилась молодая пара. Если предыдущие шумели днём, то эти ночью. Конечно, они потом извинялись и помогали по всяческим домашним делам, поэтому их не трогали. Можно даже сказать больше оберегали, всё-таки отказываться от помощи, бедствуя, — глупо в крайней степени. На этом жильцы второго этажа заканчивались, остальные комнаты на нём оставались заняты вещами или носили характер залов для гостей и отдыха. Общая кухня располагалась на первом этаже. Лестница, ведущая на этаж, разделяла её и зал. Из зала можно было попасть в коридор, а оттуда в другие жилые комнаты. Под этой лестницей тоже был жилец. Некий, как он представился, Наталио. Из всех менее представительных имён, Наталио являлся самым бедным. С него, в отличие от Александра, даже в хорошие дни не брали плату. Почему-то в том, что они вместе под лестницами, он сыскал родство. И к месту или нет называл Александра братом, просил денег на то на сë, плакался на жизнь и говорил, что обязательно познакомит его с некой милой барышней из некого борделя. В общем, ничего полезного, но денег Александр давал. Не много и чисто из жалости, хотя уже и не мог отличить, точно ли из неё. Ещё на первом этаже жили семья с тремя детьми, трое моложавых матросов без работы и пожилая дама. Последнюю все звали миссис Паут. Знакомая Александру фамилия, но он никак не решался спросить, есть ли у неё родственники. Дама была, кажется, ровесница офицера, вдова, за которой тот активно ухаживал. Да только вот его плохой слух не позволял нормально общаться, и всё сводилось к благодарным взглядам с её стороны. Никто в их отношения не лез, так ничего и не двигалось. Замыкала весь этот калейдоскоп личностей служанка по имени Лорис, которую нанял хозяин дома, сам он там не жил, лишь сдавал жилплощадь. Делала она свою работу отвратительно. Всегда жаловалась на тяжёлый труд и просила других помочь. В целом – лентяйка та ещё. Работала лишь в присутствии хозяина дома. Ну очень уж любила говорить с матросами, просила называть её «морской котик», отбивалась от симпатии Наталио. Пару раз подходила к Александру, но он стойко молчал. В его положении не до распутных ленивых служанок, да и не в его она вкусе. Правда он так не любил говорить, невежливо, всë-таки. И того пятнадцать жильцов, не считая Александра. Достаточно много, но этот дом позволял вмещать такое количество человек. Хозяин практически не наведывался — оно и к лучшему. Об этом Александр думал каждое утро. По обычаю почистив зубы и, приведя себя в какой-никакой порядок, он, ещё не полностью проснувшись, вернулся в коридор. — Доброе утро, Саш! Мимо него прошёл парень со второго этажа. Он вставал примерно в одно время с Александром, поэтому часто с ним говорил. — Доброе, Дуглас. Привычка обращаться полным именем ко всем, кого знал юноша, сначала привносила оттенок едкой колкости и возвращалась в виде растерянных взглядов и злобных слов, но со временем так всем приелась, что никто не поправлял. На самом деле жильцы мало что могли сказать об Александре, хотя частенько общались. Это не мешало им считать его очень приятным молодым человеком. Единственная, кто не считала его приятным, это Лорис, ведь он активно игнорировал её симпатии. — Сегодня музыка особенно приятна, небось граммофон почистили! — А то. Дуглас, пританцовывая, вернулся к себе в комнату. Его оптимизм поражал. Александр достал свои вещи из ящиков под перекладиной кровати и быстро переоделся. С тех пор как он тут жил, а это уже пол года, ничего существенно не менялось. В его мечтах в план не входило жить под лестницей в таком прогорклом месте. Эх, тот злосчастный вечер! Что-то на него нашло, что-то заставило бросить документы. И это что-то он называл самой что ни на есть чистой дуростью. Сложно было отказаться сначала от вкусной еды, потом от мечты о хорошей работе, а потом перебраться сюда и батрачить за скромную плату в порту. Боже! Да и ухоженные волосы, которые ему так нравились, пришлось обрезать в угоду работе! Все его развлечения сейчас составляли поход в церковь и на рынок. Ещё иногда удавалось забежать в кабак. И то, он там не пил и не развлекался, а только наблюдал за людьми, следя за их мелкими удовольствиями и радостями. Это делало и его немного радостнее. Для него не было счастья в пьяном угаре или сомнительной девице. Не только потому, что на это не было денег, но и потому, что часть внутренней гордости ещё пыталась обелить себя. Вот всё, что он имел: свою старую одежду, которую не трогал, ведь продать рука не поднялась, новую поношенную и выданную в порту, место под лестницей, немного денег, сомнительное общение и чувство разочарования. Как из прекрасного столичного интеллигента он скатился до работяги в порту самого прокуренного города? Этот вопрос он крутил в голове каждый вечер перед сном и каждое утро после пробуждения. За его не такую долгую жизнь эти пол года наполнились самыми сложными решениями. Александр до этого считал себя безумно глубоко познавшим жизнь, не понять с чего и говорил очень свысока, с примесью гнилого пафоса. Пресловутая фортуна таких не любит, из этого послала юноше столько постыдных обстоятельств, что тот взял да и заткнулся. А потом уже сам решил добровольно молчать. Молчать в честь своих заблуждений и просто потому, что так казалось легче; молчать, так как действительно что-то узнал и так как предполагал, что узнает больше. Его ничего не злило так сильно, как раньше, и ничего не разочаровывало. В нём не осталось ни капли предыдущего парнишки с папкой документов в кофейной шляпе со сломанным зонтом. Он так думал. В дождь он теперь ходил исключительно без зонта, как и все рабочие, во всякие кофейни не заходил, документов не носил. И это местами вызывало уважение окружающих. Мол: "Во, нормальный мужик! Работает — значит здоров, здоров — значит счастлив!". Александр пролетел по последнему пункту. Личного счастья не оказалось в этой простой цепочке. Закинув в рот свой последний кусок хлеба с рыбой, он отметил в голове, что нужно бы купить ещё еды. Какое счастье, что не встретился Наталио! Он бы и деньги на еду последние выпросил. — Хорошего дня, миссис Паут! Она сидела рядом с выходом в кресле качалке. Приветливо улыбнулась спешащему на работу юноше. Он каждое утро ей это говорил, чем и вызвал симпатию. Старушка периодически давала ему еды или говорила где подешевле купить чего. Отношения у них сложились взаимно уважительные. — Хорошего дня, Шур! В доме все называли его Саша или Шура. По-домашнему, будто некогда не они сами опустили его с небес на землю. Александр? Да какой там Александр! Разве может быть Александром этот смешной мальчик? Имя то себе заработал? На такие вопросы Саша тоже смиренно молчал. Кем он был до того вечера? В основном – просто примечательно спокойным баловнем судьбы. Александр точно знал, что после обучения получит работу, а после этого и должность. Знал, что у него хорошая семья и, случись беда, она поможет. Собственное поспешное решение выкинуть судьбу на помойку он не счёл бедой, поэтому не попросил помощи. Ведь это просто дурость! Он обучился в столице и его преподаватели, весьма довольные учеником, в сговоре с его отцом, указали на этот город, якобы в нём не так много специалистов в этой области должностей и выслужиться будет легче. Боже, они, наверное, были правы! Да только в том и проблема, что больше их ученик этого не узнает! Сейчас на его месте точно сидит такой же баловень судьбы и не знает, каково его несостоявшемуся коллеге. Даже помыслить не может, что у кого-то не вышло. Выходя в новый дождливый день, Александр покорно склонил голову, ожидая удара каплями. Капель не последовало, только лёгкий ветер. День будет легче, чем обычно. Он на это надеялся.