Вкус клюквы на губах

Несмотря на ранний час выходного дня, в просторном светлом кафе было многолюдно — люди зашли перекусить перед делами. Внимание публики тут же привлекла вошедшая пара. Впереди шла стройная девушка в бледно-голубой блузке, прямой черной юбке и на шпильках, чьи каштановые кудри пышным каскадом падали на плечи. За ней следовал высокий брюнет со светлыми глазами и мужественным лицом. Они выбрали место у окна под пристальными взглядами окружающих. Официант сразу принес меню. Спутник девушки выглядел безупречно в своей расстегнутой у ворота белой рубашке с закатанными рукавами, из-под которой виднелось несколько серебристых цепочек. Его появление вызвало явный ажиотаж: рыжая девушка за соседним столиком украдкой и смущенно разглядывала его, две приятельницы неподалеку шептались, глядя в его сторону, а персонал кафе — бариста и официантка — просто замерли, не в силах отвести глаз. Мужчина, разумеется, замечал обращенные на него взгляды, но они не трогали его. Сидя в расслабленной, вальяжной позе, он был полностью поглощен своей миловидной спутницей, неотрывно следя за движением ее губ, пока она увлеченно и эмоционально что-то рассказывала. Но вдруг в его фигуре проскользнуло едва заметное напряжение. Он замер. Выражение его красивого лица мгновенно изменилось, став предельно серьезным. Плавно, без резких движений, он подался вперед, ближе к девушке, и едва слышно прошептал несколько слов. Она осеклась на полуслове. Оживленная улыбка сошла с ее лица, и она уставилась на него округлившимися, потемневшими от удивления глазами.

***

Официантка подошла к нашему столику ровно через секунду после того, как Николас выдал свое шокирующее: «У тебя начались месячные». Катастрофа. От этого мужчины решительно невозможно ничего скрыть. Я буквально кожей чувствовала, как его светлые глаза сверлят меня насквозь, пока я судорожно пыталась спрятаться за разворотом меню. — Готовы сделать заказ? — раздался звонкий, чересчур услужливый голосок. Я подняла взгляд и мысленно усмехнулась: официантка даже не смотрела в мою сторону. Ее глаза были прикованы к Николасу. Впрочем, ничего нового — где бы мы ни появлялись, сцена всегда повторялась один в один. Но самое раздражающее, что он этого внимания искренне не замечал. Николас продолжал гипнотизировать меня взглядом, параллельно заказывая блины и черный кофе. Я резко, с хлопком закрыла меню. — Мне водку с клюквенным соком, пожалуйста. Вот теперь официантка наконец-то снизошла до меня, уставившись во все глаза. Ну еще бы, раннее утро. Но оправдываться перед ней я не собиралась. Мой демарш предназначался не ей — я слишком хорошо знала, как сильно Николас не выносит даже запах алкоголя, исходящий от меня. Он едва заметно вскинул бровь, в его голосе проскользнули стальные нотки: — Может, ты для начала поешь? — Нет, я хочу выпить, — я упрямо вскинула подбородок, а мои губы растянулись в вызывающей улыбке. Нам принесли заказ: мой коктейль и его кофе. Пока я залпом, в несколько глотков осушала свой бокал, Николас с присущим ему изяществом неторопливо поднес чашку к губам. — Какая жалость… — выдохнула я. Его рука замерла на полпути.— Теперь ты не сможешь пить мою кровь, — с ехидной усмешкой, почти беззвучно прошептала я, чтобы услышать эти слова мог только он. — Ничего, как-нибудь переживу, — ровным голосом отозвался Николас и сделал небольшой глоток крепкого черного кофе. Моя торжествующая улыбка тут же погасла, сменившись уколом паники. Неужели этот алкогольный коктейль его не остановит? Неужели он все равно сделает это? Заметив мое внезапное смятение, Николас едва заметно, торжествующе улыбнулся.Когда официантка вернулась, чтобы поставить перед ним тарелку с блинами, я, не раздумывая, бросила ей: «Еще два таких же коктейля». Раз уж на то пошло, я сделаю так, чтобы моя кровь стала для него максимально невыносимой и противной на вкус. Внутреннее раздражение нарастало с каждой секундой. Меня сегодня бесило абсолютно всё, но больше всего — он сам. Впрочем, я прекрасно знала истинную причину своего гнева. — Что насчет поездки в горы с моими друзьями? — резко спросила я, нарушая тишину. — А что не так с этой поездкой? — вопросом на вопрос ответил Николас. Он принялся аккуратно разрезать блин ножом. В месте надреза тут же проступил густой, темно-красный джем, до жути похожий на каплю свежей крови. — Ты собрался ехать со мной. Вот что не так. Николас отложил приборы и медленно поднял на меня свои пронзительные светлые глаза. — Боишься? Алкоголь наконец-то начал действовать, приятно расслабляя онемевшее от напряжения тело. На секунду мне безумно захотелось озвучить мысль, которая крутилась в голове: стоит ли признаться, что, когда он вот так смотрит, глубоко внизу живота всё сжимается в тугой узел? И это вовсе не страх. Это что-то совсем другое, пугающее и притягательное одновременно — то, чему я пока не могла найти название. Пожалуй, лучше смолчать. Николасу ни к чему знать, какую власть он надо мной имеет. — Ты должен пообещать мне, что будешь вести себя прилично, — потребовала я, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Обещаю. — Так просто? — я недоверчиво прищурилась. — Не переживай. Все останутся живы, — он снисходительно улыбнулся. Ну и как с ним разговаривать? Он вообще слышит, как дико и зловеще звучат его слова со стороны? — Хорошо, — выдохнула я, прекрасно понимая, что спорить с ним — пустая трата сил. — И как, по-твоему, я должна представить тебя моим друзьям? Кто ты мне? — Уверен, твоя фантазия тебя не подведет, и ты что-нибудь придумаешь. — Было бы гораздо лучше вообще оставить всё как есть... — тихо пробормотала я, крутя в пальцах ножку пустого бокала. — Хочешь оставить меня в тени? — Николас слегка наклонил голову набок, улавливая малейшие изменения в моем настроении. — Да. — Мы же это уже обсуждали, — его голос стал тише, но в нем прозвучал металл. — Если ты не хочешь светить меня перед своими друзьями, значит, ты никуда не едешь. — Но это несправедливо! — возмутилась я. — Я планировала эту поездку в горы задолго до твоего появления, и… — Малышка, если ты до сих пор не поняла, жизнь вообще несправедливая штука, — перебил он меня. — Посмотри на меня… — О чем ты? — я недоуменно нахмурилась. — Я обладаю силой и властью, которые не способны постичь обычные люди, — Николас произнес это так обыденно, словно говорил о погоде, но его светлые глаза лихорадочно блеснули. — И при этом я не могу пережить с тобой даже недельную разлуку. От его признания сердце пропустило удар. Я до боли прикусила нижнюю губу и поспешно отвела взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар. До сих пор не верилось, что все это происходит со мной наяву. Я моргнула, а когда открыла глаза, прямо перед моим лицом оказалась вилка. На нее был наколот кусочек блина, щедро политый густым, похожим на кровь джемом. Николас настойчиво удерживал прибор, безмолвно приказывая мне поесть. Окружающие уже вовсю пялились на наше «свидание», так что спорить дальше было глупо. Я неохотно сдалась и приоткрыла рот. Он аккуратно, почти нежно вложил в него сладкое угощение. Джем оказался невероятно вкусным. Проглотив кусочек, я поймала его внимательный, гипнотизирующий взгляд. В голове тут же мелькнула шальная мысль… Хм, а что, если немного подразнить его? — Ммм… как вкусно и сладко… — почти промурлыкала я, прикрыв глаза и всем видом изображая неподдельное наслаждение. Эффект превзошел все ожидания. Его светлые глаза мгновенно потемнели, зрачки расширились, а расслабленность Николаса испарилась в ту же секунду. Реакция была молниеносной. — Нам пора домой! — резко, не терпящим возражений тоном отрезал он. Николас тут же взмахом руки подозвал официантку, которая подбежала к нашему столику за долю секунды. Он молча и быстро расплатился по счету, бросив поверх чека щедрые чаевые. Официантка даже не успела ничего сказать, а он уже поднялся со стула, готовый прямо сейчас увезти меня отсюда подальше от чужих глаз.

***

Едва за нами захлопнулась дверь квартиры, Николас сорвался. Действуя резко и импульсивно, он впечатал меня спиной в стену. Одним движением смахнув каскад моих кудрей с плеча, он обнажил шею и без малейшего промедления вонзил в кожу свои острые, белоснежные клыки. Я ощутимо вздрогнула от острой вспышки боли, но уже через долю секунды по телу волной разлилось густое, обволакивающее тепло. Нахлынувшая эйфория пьянила куда сильнее, чем выпитый в кафе алкоголь, даря абсолютное, ни с чем не сравнимое блаженство. Николас пил жадно, его частое, горячее дыхание обжигало мне кожу, и в какой-то момент из его груди вырвался глухой стон наслаждения. Боже… Мой собственный стон уже готов был сорваться с губ, как вдруг он резко отпрянул. Мои ноги тут же подкосились. Николас мгновенно перехватил меня, поднял на руки и бережно перенес на кровать. Усадив меня на мягкое покрывало, он склонился и принялся медленно, бережно зализывать ранки на шее. Его слюна обладала исцеляющими свойствами — он всегда так делал, тщательно заметая следы своих укусов. — Я увлекся. Ты как? — тихо спросил он, заглядывая мне прямо в душу своими пронзительными глазами. — Отлично! — зло выплюнула я ему в лицо. Разумеется, признаваться в истинных причинах своего гнева я не собиралась. Стоило Николасу вытащить клыки, как мимолетное блаженство бесследно испарилось. Вместо него навалилась свинцовая усталость, а вместе с ней вернулась и прежняя, еще более острая раздражительность. — Не стоило меня дразнить, — негромко произнес он, но в голосе звенело напряжение. — У тебя месячные, и я сегодня и так держался из последних сил… — О, спасибо тебе, мой благородный рыцарь! — с досадой выдохнула я, всплеснув руками. — Огромное спасибо, что не набросился на меня прямо посреди зала и не выпил до последней капли! — А ведь я мог, — Николас нахмурился, его взгляд потемнел. — И я искренне не понимаю твоего сарказма. Особенно после той глупой выходки с алкоголем в кафе. Чего ты добивалась? — И что же тебя остановило? — я тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри все горит от обиды. Ну почему он не понимает, насколько я сама уязвима в такие моменты? Как мне страшно и одновременно невыносимо тянет к нему. — Ты сама запретила мне прикасаться к тебе на людях, — жестко напомнил он, чеканя каждое слово. — Я сдержал обещание. Что опять не так? — А если бы я не запрещала? — внутри меня словно что-то сорвалось, и слова полетели сами, горячие и дерзкие. — Если бы я сказала, что ты можешь взять меня прямо там, при всех? Делать со мной все, что твоей душе угодно… Например, задрать эту чертову юбку и трахнуть прямо на столе на глазах у баристы и официантки? Ты бы сделал это, Николас?! Я тяжело дышала, глядя на него в упор и с вызовом ожидая ответа. Николас замер, уставившись на меня в абсолютном замешательстве. Я даже опешила — за все время нашего знакомства я впервые видела на его лице такое беспомощное выражение. Неловкая, звенящая пауза затянулась, превращаясь в вечность. — Мне это просто… никогда не приходило в голову, — наконец задумчиво и как-то слишком серьезно ответил он. — Не поняла, — я тряхнула головой, пытаясь переварить услышанное. — Что именно не приходило? — Я никогда не думал о том, чтобы кого-то… трахать. В этот момент у меня, кажется, буквально отвисла челюсть, а глаза были готовы вывалиться из орбит от удивления. — Ты… Ты что, девственник?! — выпалила я, не веря собственным ушам. — Нет, погоди. Ты хочешь сказать, что за все свои пятьсот лет — или сколько там тебе веков на самом деле — ты ни разу? Ни с кем? ВООБЩЕ НИКОГДА? Не занимался сексом?! — Нет, — спокойно подтвердил Николас, словно говорил о том, что не любит оливки. — Вот это да… — я выдохнула, пребывая в состоянии полнейшего, глубокого шока. В голове это просто не укладывалось. Как такое вообще возможно? С его-то умопомрачительной внешностью? С этим идеальным телом, от которого у половины посетителей кафе слюнки текли? Это было просто уму непостижимо! — Но… почему?! — только и смогла выдавить я. — Почему? — словно эхо, задумчиво повторил он мой вопрос. — Всё просто. Я не человек, и человеческие потребности мне чужды. У меня никогда не возникало желания заняться с кем-то сексом. Мне нужна только кровь — её всегда было достаточно и для выживания, и для наслаждения. Но когда я нашёл тебя, то по одному лишь запаху понял: твоя кровь мне подходит. Ты мне подходишь… В памяти тут же всплыли его давние слова, от которых по спине до сих пор пробегал холодок. — И пока я жива, ты не сможешь никем больше питаться… так? — Верно. Так устроена физиология истинных вампиров. — Верно… С этим фактом я кое-как свыклась — всё-таки со дня нашего знакомства утекло немало воды. Но вот о чём я действительно ни разу не задумывалась до этой минуты, так это о сексе. Парня у меня не было, личная жизнь стояла на паузе, и раз Николаса эта тема не волновала, то и меня вроде как не должно было. В конце концов, мы с ним не в тех отношениях. Но сейчас в моей голове вспыхнул вопрос, засиявший огромной, красной неоновой вывеской: «А как же я?!» Я-то человек! На сто процентов из плоти и крови, со всеми вытекающими желаниями. И что теперь? Из-за его собственнических инстинктов и вампирской природы я обречена до конца своих дней оставаться одной? Никаких свиданий, никакого секса, вообще ничего и никогда?! От этой мысли мне резко, до дурноты поплохело. Воздуха в комнате будто стало меньше. Николас, по-своему истолковав мою внезапную бледность и ступор, решил, что во всем виновата потеря крови. Он мгновенно исчез на кухне и уже через пару минут вернулся, неся в руках целый поднос, уставленный едой. Заметив мое глубокое замешательство — ведь в моей голове все еще неоном горел вопрос о вынужденном целомудрии, — он решительно придвинул поднос поближе и безапелляционным тоном настоял на том, чтобы я как следует поела.

***

Комната тонула в вечерних сумерках. После сытного обеда меня окончательно сморил сон — организму требовалось восстановить силы после того, как Николас знатно из меня попил. Но полноценно отдохнуть так и не удалось: волей затянувшегося утреннего разговора мне приснился до безумия реалистичный, жаркий эротический сон. И главным героем в нем был этот несносный вампир. Распахнув глаза, я коротко вскрикнула и резко подскочила на постели, пытаясь стряхнуть остатки наваждения. Сердце бешено колотилось. Прямо у кровати, посреди полумрака, бесшумной тенью стоял Николас. В темноте его светлые глаза опасно фосфоресцировали, точь-в-точь как у хищника, выслеживающего неосторожную добычу. Я поспешно села, судорожно одергивая задравшуюся домашнюю футболку. — Боже, ты меня до смерти напугал! — возмутилась я, пытаясь скрыть за злостью собственное смущение. — Сколько раз я просила тебя не появляться вот так, из ниоткуда? И тем более не подкрадываться ко мне, пока я сплю! — Что-то изменилось… — вместо того чтобы ответить на мою тираду или привычно отшутиться, глухо, с непривычной хрипотой произнес он. — О чем это ты? — я невольно сжалась, чувствуя, как по коже побежали мурашки. — Твой запах… — Ну, что? Что опять не так с моим запахом? — вспылила я, чувствуя, как внутри все сжимается от неловкости. — Я и без того с огромным трудом смирилась, что ты чувствуешь мои критические дни! Это вообще-то личное, в конце-то концов! Вместо ответа Николас медленно опустился на край постели прямо рядом со мной. Он прикрыл веки и с тихим, глубоким шумом втянул носом воздух. Боже мой, да что это сатанинское отродье себе позволяет?! — Николас! — сердито позвала я, пытаясь разрушить этот интимный морок. Он распахнул глаза. В их светлой глубине читалось искреннее, почти детское недоумение. — Ммм… Впервые чувствую что-то подобное, — хрипло прошептал он, подаваясь чуть ближе. — Почему-то перемены в твоем теле сейчас странно затрагивают и меня. Ты… возбуждена? Я оцепенела, уставившись на него во все глаза. Лавина смущения обрушилась на меня с такой силой, что щеки тут же вспыхнули яростным огнем. Проклятье! Это всё из-за него, из-за его утреннего признания и этого дурацкого, слишком реалистичного сна. Ну и гормоны, конечно, подлили масла в огонь. Скрывать очевидное от существа, которое читает тебя по запахам, было бесполезно. — Знаешь что… Это всё ты и твои дурацкие слова! — выпалила я, заставляя себя смотреть ему в лицо. — Мне только что приснился сон. Да, эротический, ясно тебе? И я всё еще не полностью пришла в себя, поэтому, возможно… Я резко замолчала, понимая, что и так наговорила лишнего. От его пронзительного взгляда и того, как жадно он ловил каждое моё неуверенное слово, внизу живота сладко и мучительно запульсировало. Чтобы хоть как-то защититься, я судорожно сжала бёдра и натянула тонкое одеяло, пытаясь скрыться под ним по самый пояс. Николас молча проследил за моими жалкими попытками прикрыться, и в его глазах промелькнуло что-то новое, пугающе сосредоточенное. — Я хочу, чтобы ты мне показала, — серьёзно, без тени улыбки произнёс он. — Что?! — у меня перехватило дыхание. Вместо ответа он резко подался вперёд, перехватил мою руку и сильно сжал её в своей ладони. На секунду мне показалось, что я попала в капкан. В панике я рванулась назад, пытаясь освободить запястье. — Прекрати, Николас! — вскрикнула я. Не от боли — он контролировал свою силу, — а скорее от дикого, первобытного испуга. Он тут же разжал пальцы, отпуская меня, но взгляда не отвёл. Его голова медленно склонилась набок, словно он изучал невиданное доселе явление. — Ты целовала меня… — глухо произнёс он, и это было не вопросом, а утверждением. Он буквально считал этот образ из моих мыслей и запахов. — Это же просто сон! — попыталась отмахнуться я, хотя моё сердце уже бешено колотилось о рёбра, выдавая меня с головой. — Научи меня. — Нет! — это слово вырвалось у меня так быстро и испуганно, что я тут же об этом пожалела. Отрезав путь к отступлению, я поняла, что эта игра зашла слишком далеко. — Хочу понять, каково это, — тихо, почти завороженно продолжил он, не сводя с меня потемневшего взгляда. — Прикоснувшись к тебе, я лишь считал твою химию, уловил то, что чувствовала ты… Но я хочу узнать, какими будут мои собственные ощущения. Его слова заставили меня замереть. В самом деле, почему я так отчаянно сопротивляюсь? Во сне всё было просто невероятно. Вряд ли реальность окажется хуже. К тому же до меня вдруг дошел ошеломляющий факт: этот древний, пугающе красивый вампир впервые в своей жизни будет кого-то целовать. И этот кто-то — я! Его первый поцелуй будет принадлежать мне. От этой эгоистичной, собственнической мысли внутри сладко потянуло, и я невольно облизала внезапно пересохшие губы. — Хорошо, — выдохнула я. Поддавшись порыву, я поднялась на колени прямо на постели, чтобы оказаться с ним на одном уровне. — Сейчас я прикоснусь к твоим губам, а потом… В общем, просто повторяй за мной. Только без клыков, пожалуйста, — на всякий случай предупредила я, чувствуя, как предательски дрожит голос. Николас едва заметно кивнул, замерев в ожидании. Я подалась вперед, сокращая последние сантиметры между нами, и медленно, с замиранием сердца коснулась его губ. Оказалось, они были удивительно мягкими и теплыми. Избавившись от первоначальной неуверенности, я начала целовать его более настойчиво, бережно прихватывая то нижнюю, то верхнюю губу, мягко поддразнивая его. Когда я решилась и слегка приоткрыла рот, проскользнув языком глубоко внутрь, Николас тут же отозвался. И его ответные движения нельзя было назвать робкими или неумелыми — наоборот, он перехватил инициативу с такой умопомрачительной, инстинктивной страстью, что у меня закружилась голова. Это было безумно, невыносимо приятно. Когда у меня окончательно перехватило дыхание, я с трудом заставила себя отпрянуть, тяжело и часто дыша. Он учился просто пугающе быстро. — Ты… ты точно никогда не целовался раньше? — едва выговорила я, во все глаза глядя на его раскрасневшиеся, влажные губы. — Нет, — хрипло отозвался он, и в этом тихом звуке крылась едва сдерживаемая буря новых для него эмоций. — И как тебе… — начала было я, но договорить не успела. В тишине квартиры оглушительно громко раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Звук заставил меня вздрогнуть и мгновенно вернул в реальность. Из-за лавины шокирующих новостей и этого умопомрачительного поцелуя я совсем позабыла о встрече, запланированной на этот вечер! — Черт, — выругалась я себе под нос, поспешно поднимаясь с кровати. Уже на полпути к прихожей я инстинктивно обернулась, чтобы попросить Николаса подождать меня и не высовываться. Но просить было некого. Постель была пуста, а в полумраке комнаты не осталось и следа его присутствия — вампир исчез так же бесшумно и стремительно, как и появлялся всегда.