Держи мою руку

      Санджи Винсмоук был самым счастливым человеком на Земле. Самопровозглашенный король, который поймал удачу за хвост. Он был уверен, не найдётся во всём мире человек, у которого жизнь была бы лучше санджиной. Да разве может быть что-то лучше?       У Санджи была прекрасная семья. Любящие родители, готовые горой за него стоять братья, прелестная и всегда поддерживающая сестра. У Санджи было всё, чего он хотел и мог захотеть: стоило щелкнуть пальцами — братья перевернут мир, но выполнят просьбу младшего. А древний и благородный род, наследником которого он являлся, обеспечивал ему легкое и светлое будущее.       А ещё Пудинг. Ах, его милая и невинная Пудинг. Его дражайшая невеста, которая носила под сердцем его ребенка. Их ребенка. Санджи готов был занять место Солнца, чтобы дарить свет и тепло несравненной Пудинг-чан. Да, у Санджи определенно была самая лучшая невеста. Самая лучшая семья. Самая лучшая жизнь.       Санджи жил в идеальном мире, о котором другие могли лишь мечтать.       И ради этого мира Санджи готов был терпеть голые, уродливо белеющие стены больницы. Готов был смириться с въевшимся под кожу запахом спирта и лекарств. Он даже готов был закрыть глаза на жалость медперсонала и отвращение родственников. Это всё мелочи. Потерпеть пару-тройку болезненных процедур, выдержать колющие прямо в сердце слова братьев, и он снова сможет вернуться в свой мир.       Нужно лишь быть немного покладистым, чтобы медсестра согласилась слегка увеличить дозу, и он окунется в свой мир на пару тройку часов дольше. Разница небольшая, но этого достаточно, чтобы забыть о всей боли и вновь улыбаться матери с отцом, играть с братьями, прямо как в детстве. Проводить время с Рейджу, гладить руку Пудинг, которая смотрит на него своими нежными, самыми красивыми глазами.       Да, эти глаза, эта жизнь определенно стоили того, чтобы немного потерпеть болезненную реальность, в которой он один на один оставался со своими страхами, тараканами и демонами. Ему всего-то нужно выдержать очередной день и не свихнуться раньше времени от одиночества. А потом придёт медсестра, вколет ему обещанную увеличенную дозу и позволит наконец вкусить всю сладость идеальной жизни мечты, которую Санджи придумывал для себя с самого детства.       В этой идеальной жизни Сора жива. Отец и братья признали его. Девушка не разбила ему сердце.       В этой жизни ему не нужно выживать. Не нужно лезть из кожи вон, чтобы заслужить хотя бы каплю внимания. В этом мире можно быть собой. Можно быть настоящим Санджи, которого все любят просто за то, что он есть. В этом мире его не бросали. А еще в этом мире у него есть руки. И он может заниматься готовкой, как всегда мечтал.       В этом мире есть всё, что Санджи всегда хотел получить в реальности. Но реальность жестока, она не позволяет унести с собой хотя бы толику тепла из идеальной жизни. И когда эффект лекарства заканчивается, и он отходит ото сна, первое, о чем думает Санджи — «лучше бы я умер».       Взгляд падает на перебинтованные руки. Лучше бы он лишился глаз. Быть слепцом — куда более приятная перспектива. Санджи уверен, он смог бы смириться и научился бы жить в белом мире. Он бы приспособился и через пару годиков вернулся бы в ресторан. Другое дело руки…       — Как ваше самочувствие? — доктор начинает диалог с уже привычного вопроса.       И Санджи уверен, он интересуется не потому, что является его лечащим врачом. Просто у Санджи есть страховка, и его не выгонят за порог в ближайшее время, как бы им этого не хотелось. В конце концов, он ведь всё ещё Винсмоук.       Винсмоук, который привлёк слишком много лишнего внимания, чтобы Джадж так легко мог закрыть глаза на сложившуюся ситуацию. Отец чересчур зациклен на репутации безупречного аристократа. Но Санджи уверен, если бы он успел отречься от него до этого инцидента и перечеркнул бы существование своего третьего сына как одного из членов рода — за ним бы так не носились, обещая поставить на ноги как можно скорее. Его бы оставили умирать на той обочине. В лучшем случае, выписали бы сразу, как только Санджи открыл глаза после месячной комы, и никого бы не волновал тот факт, что Санджи не чувствует рук.       — Сегодня у вас занятия с доктором Марко, — продолжал мужчина, не глядя на Санджи. — Он говорит, что вы держитесь молодцом и у вас есть улучшения. Мистер Винсмоук, а вы что думаете? Чувствуете прогресс?       Санджи не поднимал головы, гипнотизируя бинты на руках, словно у него могла появиться какая-нибудь способность и он сможет излечить свой недуг. На подкорках сознания мысль о том, какой он дурак, пыталась задушить надежду. Но Санджи продолжал верить, что всё это временно, и он сможет вернуть себе чувствительность.       — Вы всё ещё можете поставить протезы.       Доктор был изощренным садистом. Санджи знал это по тому, как тот жестоко хлестал его по щекам всего одной фразой, заставляя вернуться в реальность и ощутить весь масштаб ситуации.              Сколько бы он не пытался, гипнозу бинты не поддавались. У него не появились суперсилы. И что бы тот доктор не говорил, Санджи не чувствовал совершенно никаких чёртовых изменений. Всё как с момента, когда он очнулся. Санджи пытался встать, но не мог из-за сдерживающих ремней. Тогда он скинул всё на послеоперационный отходняк, ведь в него влили львиную долю наркоза. Но тяжесть преследовала его почти неделю, пока ремни не сняли. Пустоту, которую он ощутил, Санджи скинул уже на дезориентированность после аварии. Врачи что-то бубнили на своём языке и Санджи молча понадеялся, что это временно. Но время шло, руки всё ещё были в бинтах, а доктора отводили взгляды и что-то невнятно отвечали. Санджи услышал, как зазвенел тревожный звоночек в его ушах.       Это из-за головной боли, подумал тогда Санджи. Это всё пройдет, уверял себя Санджи. Надо отдохнуть, решил Санджи. Однако судьба решила всё за него.       Санджи назначили этого врача, который не особо волновался о чувствах больного и прекрасно знал, чем будет чревата эта новость для пациента. Знал и всё равно сказал.       — Ваши руки вряд ли восстановятся.       Санджи лишь криво усмехнулся. Его взгляд говорил за себя — благодари всех Богов, что я действительно их не чувствую, иначе придушил бы тебя. Доктор совершенно спокойно подошёл к его кровати и Санджи готов был молиться, чтобы сейчас случилось не то, о чём он успел подумать. Но когда других интересовало мнение Санджи?       Доктор с непроницаемым лицом перевернул стакан и вылил содержимое на руку, которую пяти минутами ранее освободили от повязок. Санджи зажмурился и… Ничего. Совершенно ничего не почувствовал. Ни дискомфорта от воды, ни злости на идиота врача. Санджи наблюдал за тем, как вода стекает по руке и под ней на одеяле появляется пятно. От этой пустоты его сердце сжалось и, кажется, он задержал дыхание. Словно ему вовсе отрубили конечность. Но нет, вот она — лежит на кровати, по ней стекает вода, и он её не чувствует…       Санджи хотелось закричать, когда по ногам прошлись мурашки. От воды промокла ткань постельного белья, и он ощутил дискомфорт около правой ноги. И именно в тот момент он впервые подумал, что было бы куда лучше, умри он тогда на обочине.       Санджи не помнил, чем закончился тот разговор. Кажется, ему вкололи снотворное, чтобы предотвратить истерику. И когда он очнулся, снова испугался пустоты. Но, вспомнив слова врача, пазл в его голове сложился в картину будущего, которое его ждёт.       У него нет будущего.       Он обречен.       Он лишился рук — источника дохода. Семья открестилась от него, поэтому ждать помощи было бесполезно. Остался Зефф, но Санджи действительно лучше бы сдох, чем позволил старику помочь ему ещё раз. Да и что бы он мог сделать? Разве что купить протезы. Но Санджи сразу отметал эту мысль. Повар с железными руками? Самое бредовое, что можно услышать.       Зефф злился на Санджи за то, что тот быстро сдался, так и не попробовав. Он пытался зажечь в Санджи ту искру, что горела в нём до аварии. Пытался пробудить санджиновскую упрямость, но тот не реагировал. Даже слова, что ему никогда не превзойти самого Зеффа, пролетели мимо ушей. Зефф уверен, скажи он так до аварии, Санджи загорелся бы и чисто из принципа вступил с ним в спор.       И как назло, именно сейчас в Санджи проснулся реалист, который понимал, что инвалидность гарантирована ему на все сто процентов. Зеффу хотелось рвать и метать, поэтому он записал Санджи на всевозможные курсы по восстановлению. Все средства, которые Зефф копил на новый ресторан, он отдал на лечение.       Санджи злился. И очень сильно. На Зеффа, на докторов, на чёртову судьбу. Он ненавидел всех и вся, но больше всего самого себя. За беспомощность, за неосторожность и за то, что в руках докторов, которые работали с ним, он ощущал себя марионеткой. Он висел тряпичной куклой, а его тянули за ниточки, заставляя разминать конечности, которых он не чувствовал.       Над ухом постоянно щебетали, что скоро что-нибудь да получится. Больше тренировок и всё будет хорошо. Не всё потеряно.       Но Санджи лишь молча отводил взгляд. Он знал, что эти слова должны просто отвлечь. Ведь на самом деле уже ничего не будет хорошо. И протезы ничего не изменят. Возможно, с ними будет легче. Но зачем, если он не сможет вернуться к готовке?       Эта мысль приносила боль, словно его по тысячу раз протыкали ржавым ножом. И это было так странно, корчиться от боли во всем теле, и при этом не иметь возможности пошевелить пальцем. Санджи не раз зацикливался на этой мысли, на пустоте вокруг него. Наверное, поэтому ему стало хуже. Он начал буянить, отказываясь принимать лекарства и посещать процедуры. Если бы мог, определённо начал бы драться. Хотя отсутствие рук не помешало ему лягаться ногами и ломать санитарам носы.       Санджи уверен, не будь рядом Зеффа, который своим видом нагонял ужас, не носи он фамилию Винсмоук — его бы вышвырнули в канаву.       Заслуженно. Санджи знал, как неадекватно себя вёл, поэтому всякий раз удивлялся, что его терпят. Но это не мешало ему злиться. На их слова, на их взгляды. И когда вспышки гнева совсем действовали на нервы, доктор вкалывал ему сильное снотворное. Вначале чтобы просто умерить его пыл. А после Санджи начал принимать препараты, чтобы забыться. Ведь когда он отключался, пустота не преследовала его. Он проваливался в сон и другая, идеальная жизнь встречала его с распростёртыми объятьями.       И тогда Санджи начал привыкать. Привыкать к белым стенам, к жалости в глазах других, к мысли, что всё катится к чертям, даже к пустоте. Единственное, что он не мог принять — мысль, что он больше никогда не возьмёт в руки нож. Перспектива одинокой жизни не была такой страшной на фоне будущего, в котором он больше не может заниматься готовкой. Эти мысли давили, сковывали. И всё, что он мог — дожидаться вечера. А там придёт медсестра, вколет ему лекарство, и кошмар закончится. Он вернется к своей идеальной жизни. К любящей семье, прекрасной невесте и готовке.

***

      Зазвенел колокольчик над дверью. Нами отвлеклась от кассы и посмотрела в сторону входа. Она усмехнулась, узнав стоящего на пороге Зоро. Судя по его хмурому выражению лица и опозданию в сорок семь минут, несложно догадаться, что Ророноа снова заблудился. Нами еле сдержалась, чтобы не засмеяться в голос, и махнула ему рукой. Зоро скосил взгляд в указанную сторону, заметив за дальним столом в углу компанию, что выделялась своим шумом. Он сразу же направился к ним.       — Зоро! — Луффи, упавший со стула, вскочил на ноги и кинулся обнимать друга. — Ты долго! Опять заблудился?       — Я не заблудился! — прикрикнул Ророноа, отодвигая от себя измазанную в креме морду друга. — Просто… автобус долго ждал.       — Конечно, — хмыкнул Усопп под общий смех, но, поймав взгляд Зоро, тут же уткнулся в свой стакан, с величайшим любопытством разглядывая рисунок на кофе.       — Зоро, Зоро, я занял тебе место! — Чоппер потянул руку к парню и указал на пустой промежуток между ним и Робин.       Зоро улыбнулся и сел рядом с младшим, кивнув подруге, когда она чуть подвинулась, уступая ему больше места.       — Как всё прошло? — поинтересовалась подошедшая Нами, чтобы ударить Луффи, на крики которого пожаловалась другая клиентка.       — Плохо, — буркнул Зоро, отпивая колу, которую Фрэнки великодушно заказал для него.       — Дай угадаю, ты заблудился и опоздал на собеседование?       — Заткнись.       — А что же тогда? — подключилась к разговору Робин, отложив книгу.       — Этот придурок сказал, что его не устраивает мой внешний вид.       Нами и Усопп прыснули со смеха, но всячески пытались это скрыть. Усопп спрятался за плечом Фрэнки, а Нами повернулась к официантке, делая очень занятой вид.       — Не волнуйся, братан, в городе ещё очень много отелей, где ты сможешь работать швейцаром. — Фрэнки протянул другу второй стакан, выражая поддержку. Нами не сдержалась и засмеялась громче.       — А ну заткнули пасти! — рявкнул Зоро, прожигая Усоппа взглядом. Тот подавился, пока успокаивался после смеха, и теперь отчаянно пытался откашляться, принимая тяжелые удары Фрэнки по спине.       — Зачем тебе вторая работа? — доедая десерт Усоппа, заговорил Луффи, потянувшись к напитку Чоппера.       Зоро ответил не сразу. Он задумчиво вглядывался в свой стакан и вздохнул.       — На днях приходил риелтор. После смерти Коширо я как-то забыл про аренду и накопился приличный долг. Если не расплачусь, в скором времени они продадут моё додзе. — Зоро отхлебнул колы и пожалел, что в меню нет ничего покрепче. — Я не могу отдать им додзё. Не после того, как сенсей доверил его мне.       Компания заметно стихла. Решать всё вместе — негласный закон, который принял Луффи, и всегда все его придерживались. Даже замкнутый в себе Зоро открылся ребятам, когда Куина внезапно погибла. Они знали, как ему было трудно, пытались поддержать. Но когда вслед за Куиной умер сенсей, Зоро вдруг отгородился от них. Всё чаще пропадал на работе, без остановки твердил, что нужны деньги, но никогда не объяснял, зачем. Совершенно перестал рассказывать, что с ним происходит, даже на общие посиделки перестал ходить. Любую помощь пресекал, от поддержки отмахивался. Поэтому сейчас, услышав, что творится с ним, они не знали, что делать.       — Бро, — первым заговорил Фрэнки. — Если тебе нужны были деньги, ты мог рассказать нам. Мы скинемся все вместе.       — Нет. — Зоро тут же нахмурился. — Это моя проблема, и её я решу сам.       — А если ты не успеешь найти деньги? — подключился Усопп. — Мы ведь понимаем, что это додзё очень важно для тебя.       — У меня есть небольшая отложенная сумма в банке, — добавила Робин.       — Я сказал нет.       — Не упрямься, дурак. С твоим-то характером ты работу не найдешь. — Нами отвесила ему подзатыльник, и прежде, чем Зоро успел зарычать на неё, продолжила. — У меня должна быть премия на днях, готова пожертвовать половину.       — Не нужны мне твои пожертвования!       — Зоро, смотри! — Чоппер радостно протянул другу монеты и купюры, что он достал из кошелька. — Дедушка дал их мне на конфеты, но думаю, он не расстроится, если я отдам их тебе!       — Чоппер, убери их. — Ророноа сжал ладонь младшему и отодвинул от себя деньги.       — Зоро, — голос Луффи привлек общее внимание. Он какое-то время просто смотрел на друга, прежде чем широко улыбнуться. — Не переусердствуй на новой работе! Ты ведь расскажешь нам, куда устроишься?       Ребята переглянулись и тоже улыбнулись. Робин кивнула Чопперу и тот убрал деньги в кошелек.       — Луффи как всегда. — Нами вздохнула и, хлопнув Зоро по плечу, вернулась на кассу.       — Но, если вдруг что, ты звони, бро, мы рядом. — Фрэнки сдерживал мужицкие слезы и чуть было не ринулся обнимать парня, благо Усопп его удержал.       Зоро усмехнулся. И даже как-то легче стало на душе. В последнее время он так был занят работой, что не успел заметить, как соскучился по друзьям. Хотя никогда не признает этого вслух. Он откинулся на спинку стула и с легкой улыбкой наблюдал за хаосом вокруг их столика.       Луффи залез рукой в тарелку Робин и теперь сражался с Фрэнки, который героически пытался защитить еду девушки. Усопп как можно скорее пытался доесть свою рыбу, чтобы она не досталась прожорливому другу. Чоппер, сумевший воспользоваться случаем и забравший десерт у Фрэнки, хитро переглядывался с Робин, поглощая мороженое.       Зоро прикрыл глаза и хмыкнул, отпив колы.       — Простите пожалуйста, оджи-сан, но я больше не смогу у вас работать. Вы можете поискать кого-нибудь другого?       Зоро резко выпрямился на стуле. Он огляделся, чтобы понять, откуда доносился этот голос. Около противоположной стены за столиком сидели девушка и взрослый седой мужчина. Зоро слегка наклонился, чтобы получше расслышать их дальнейший разговор.       — Какие-то проблемы? Что-то не так? — плечи мужчины напряглись, когда он поддался вперед. — Баклажан опять что-то вытворил?       — Нет, нет, что вы! Всё хорошо, оджи-сан! — девушка замахала руками и неловко улыбнулась. — Просто… мне сложно с ним работать, он какой-то неактивный.       — Ясно. — Мужчина провел рукой по своим усам. — Ты не сможешь остаться до конца недели? Пока я не найду кого-нибудь на замену?       — Простите, оджи-сан, не могу. Вот. — Девушка достала из своей сумки конверт и положила его перед мужчиной. — Деньги за эту неделю. Сайонара, оджи сан. — Девушка встала из-за стола и поклонилась, прежде чем выйти из кафе.       Зоро продолжал наблюдать за мужчиной, пока не услышал смешок Робин.       — Подслушивать не очень хорошо.       — Мы в общественном месте, — отмахнулся Зоро и тут же подскочил на месте, когда заметил, что мужчина тоже встал. Он направился за ним на улицу и уверенно окликнул. — Простите.       Мужчина остановился и повернулся к нему, вскинув бровь.       — Что?       — Я случайно услышал, что вам нужна замена… — Зоро замялся на секунду, а после выпалил. — Послушайте. Мне нужна работа. А вам, кажется, нужен работник?       — Ну нужен, — мужчина скрестил руки на груди. — И что, готов на любую работу?       — Да, что угодно. — Зоро кивнул.       — Даже сиделкой?       Зоро на мгновение задумался. Сиделкой? За животными смотреть что ли? Парень опять кивнул. Работа несложная, он сможет с ней справиться.       Мужчина на какое-то время задумался, разглядывая Ророноа, а после вздохнул.       — Звать как, брокколи?       — Зоро. — Парень решил пропустить мимо ушей прозвище. — А вас?       — Зефф.       — Приятно познакомиться. — Зоро уважительно поклонился, сложив руки по бокам.       — Не зарекайся, — усмехнулся мужчина. — Обычно парни Баклажана долго не выдерживали.       Зоро моргнул. Баклажан? У этого старика мания давать странные прозвища?       — Баклажан?       — Зову я его так. Имя Санджи.       Ророноа кивнул.       — И что мне делать?       — Кормить, мыть, убирать, если он что-то вдруг уронит. Иногда выводить на улицу. Он может скулить или рычать, но ты не слушай, — перечислял Зефф и вдруг серьезно посмотрел на парня. — Может заупрямиться или укусить.       — А Баклажан ваш привитый? — уточнил Зоро. Ему не нужны проблемы, если вдруг его псина сильно кусается.       — Что за вопросы?! — Зефф зло зыркнул на него. — Конечно привитый, еще с детства.       Зоро снова кивнул, ничего сложного.       — Я понял, старик.       — Придешь завтра, вот мой номер. — Зефф протянул ему листок с номером и адресом.       Зоро сунул листок в карман.       — Я могу сегодня.       — Сегодня? — Зефф вскинул бровь и, вытащив из кармана связку ключей, протянул её Зоро. — Ну, езжай.       Ророноа кивнул, и тут же рванул обратно в кафе, чтобы забрать оставленную на стуле сумку. Ребята оглянулись на него.       — Ты куда? — Нами перестала душить Луффи и оглядела оживленный вид друга.       — Я нашёл работу.       Робин улыбнулась в свою чашку, Фрэнки и Усопп принялись поздравлять парня, Чоппер бросился обнимать старшего, а Луффи засмеялся, так и повиснув в руках удивлённой Нами. Зоро отлепил от себя Чоппера и, потрепав его по голове, схватил свою сумку и выбежал из кафе. На ходу вбив в навигатор нужный адрес, Зоро начал бежать за указательной стрелкой. Но та всё время крутилась в разные стороны, сбивая с толку, на что Зоро разозлился и убрал телефон. Он спрашивал у прохожих, как пройти до района Олл Блю, но всё равно путался в поворотах и улицах. В конце-концов не выдержав, Зоро позвонил в общий чат ребят.       — Говорю тебе, ты идешь не в ту сторону! — кричала с другого конца Нами, отчего у Зоро чуть ли не шла кровь из ушей.       — Ты сама сказала идти сюда! — не менее громко кричал Зоро в ответ, потеряв всё своё терпение.       — Я сказала направо! На кой чёрт ты свернул налево, топографический ты кретин?!       — Зоро, вызови себе уже такси, — донёсся жалобный голос Усоппа.       — А вдруг ты совсем-совсем потеряешься? — хныкал на фоне Чоппер.       — Бро, давай я приеду к тебе?       — А ну заткнулись! — Зоро увидел вдали такси и чуть было не бросился под колеса, чтобы остановить машину. Протянув водителю адрес, Зоро сказал, что позже позвонит, и отключился.       Водитель остановился перед голубым забором. Ророноа расплатился и вышел из салона. Оглядевшись, он снова устроил групповой звонок и навел камеру на дом.       — Это здесь? Твоя работа? — Луффи поднес телефон к лицу, разглядывая дом.       — Кем ты вообще работаешь? — раздраженно спросила Нами, забрав у Монки телефон.       — Сиделкой.       Зоро вошёл во двор, разглядывая обстановку. Дом был небольшой, передний двор тоже, без лишних деталей. Видно, что старик живет один, подумал Зоро, отметив простоту дизайна. Подойдя к двери, Ророноа вставил ключ в скважину и открыл дверь.       — Сиделкой? — удивлённо переспросил Чоппер. — И с кем ты будешь сидеть?       — С собакой. Баклажаном зовут. Кажется...       — С собакой? — к разговору подключилась Робин.       Зоро вошёл в коридор и решил посвистеть, чтобы привлечь внимание собаки. Из глубины дома донёсся шум.       — Он, наверное, там сидит. — Зоро направился по коридору вперед.       — А сколько платит? — поинтересовался Усопп.       — Тысячу белли за неделю, кажется.       — Так много?! — удивился Фрэнки, по звукам поперхнувшись колой. — Бро, да ты откопал золотую жилу! Должно быть это богач какой-то, раз за присмотр за собакой готов платить целую тысячу белли!       — Старик не выглядел шибко богатым. — Зоро пожал плечами. — Да и дом простой, — он заглянул в одну из комнат, напоминающую кухню, и пошел дальше, посвистывая.       — Кто бы стал платить за собаку такие деньги? — недоверчиво протянула Нами.       — Покажи собаку, покажи собаку! — Луффи вырвал у Нами телефон, прилипнув к экрану.       Зоро снова услышал шум и по звуку смог найти гостиную. Но вместо собаки посреди комнаты сидел белобрысый парень в инвалидной коляске и пытался встать. Ророноа моргнул, замерев на пороге. Блондин же, заметив Зоро, окинул его брезгливым взглядом.       — Ты кто такой? Если пришел грабить, то ошибся домом. Проваливай.       Зоро снова моргнул. Он понятия не имел, кто этот парень, но уже терпеть его не мог. Он открыл было рот, чтобы ответить, но вспомнил, что ему нужны деньги. Ророноа сделал вдох.       — Меня Зефф сиделкой нанял. За собакой. — Зоро огляделся. — Но он не говорил, что дома кто-то ещё будет. Но мне всё равно. Псина где?       — Псина? — блондин вскинул бровь.       — Баклажан.       — Баклажан?!       Зоро закатил глаза и на секунду напряг мозг, чтобы вспомнить имя собаки.       — Санджи.       — Зоро, ну где собака, ты чего застыл? — завыл Луффи с другого конца, о котором он успел забыть. Ророноа поднял телефон, чтобы отключить звонок.       — Зоро, мне кажется, ты неправильно понял ситуацию, — мягко добавила Робин.       — Чего не понял? — Зоро нахмурился и снова посмотрел на блондина. — Так где пес? Ну, точнее Санджи.       Блондин молчал, прожигая его нечитаемым взглядом, прежде чем ответить.       — Я Санджи.