Katten

Шесть утра. Юнги с трудом разлепляет уставшие, тяжелые веки, что словно налиты свинцом. Малиновый рассвет сквозь стекло панорамных окон офиса мягко заливает помещение, создавая чарующую атмосферу. Она была бы и впрямь чарующей если бы этот свет нежно ложился на чашечку со свежесваренным кофе или монитор ноутбука с каким-нибудь интересным фильмом, а не на гору папок с еще нетронутыми документами, которые нужно перечитать и подписать в скором времени, и на экран, где высвечиваются наполовину заполненные таблицы и отчеты. Мин тяжело вздыхает, потирает уставшие глаза, потягиваясь словно кот. Спина адски болит, а шея настолько затекла, что при повороте головы в сторону, кажется, словно мышцы вот-вот порвутся. Мин Юнги — двадцать восемь лет, он директор самого крупного предприятия в Южной Корее по производству легковых автомобилей. Он благодарен своему отцу за предоставленную возможность не батрачить на работе за минимальную зарплату, которой будет хватать лишь на аренду однокомнатной квартиры на окраине Сеула, скудное питание и проезд. В свое время он кое-как окончил школу, отучился в колледже на адвокатское дело, но благо, по профессии работать не пошел. Если уж и быть загнанной канцелярской мышью, то только ради больших денег, а не за три копейки, две с которых — налоги. Отец его уже пять лет как отошел от дел компании из-за несколько раз перенесенного ишемического инсульта. Врачи настоятельно рекомендовали со спокойной душой уйти на пенсию, потому что такая работа на высокой должности приносит уж слишком много стресса, а от него, как мы знаем — все болезни. Юнги же полностью поддержал его в этом, будучи не самым прилежным учеником, да и сыном в общем, он со всех сил пытался влиться в офисную работу. По началу было безумно тяжело, глаза разбегались от количества документов, голова трещала от неизвестной ему ранее информации, а давление сотрудников, что свысока смотрели на него из-под закатанных глаз, удручали и заставляли чувствовать себя так, словно он сбежал из детского сада и потерялся в этих бесчисленных коридорах. Помогало лишь то, что заместитель его папы — Ким Намджун и начальник отдела разработки — Ким Сокджин во всем помогали, они безоговорочно взяли на себя роль наставников Мина младшего, учили всему, разжевывали даже самое элементарное по несколько раз, как первоклашке, поддерживали и дарили ощущение, что он не один против всего мира. Они поистине самые прекрасные люди и если работа — второй дом, то они — его вторые папы. Прошел год с хвостиком, как дела компании снова начали идти вверх, Юнги приспособился к работе и кроме денег и бессонницы она начала приносить удовольствие. Он больше не приезжал на работу как на расстрел, а взяв бразды правления в свои руки, повел свою компанию на первую строчку в рейтинге самых быстрорастущих компаний Кореи. Отец им гордится. Сколько раз Юнги обещал себе вовремя уходить домой, не жить на работе день и ночь, но он снова и снова остается здесь, с головой окунаясь в дела и совсем забывая о себе. Мин Юнги двадцать восемь, и он возглавляет самую крупную компанию по производству автомобилей в Южной Корее. Мин Юнги двадцать восемь и на его банковской карте всегда есть деньги, чтобы по пути домой заехать в круглосуточный магазин за пивом по акции на вечер и на несколько квартир в центре Сеула. Мин Юнги двадцать восемь, и он настолько одинок, что возвращаться домой уже не имеет смысла. Он зашивается на работе пока Намджун пинками под зад не выгонит его с работы, а Сокджин не проконтролирует, что он точно уехал домой, а не в бар. Но в те нечастые времена, когда он все же находится дома, его словно ломает изнутри. Его четырехкомнатная квартира выглядит пустой и не обжитой, там совсем нет никаких вещей, характеризирующих её хозяина. Единственное, что заставляет возвращаться — это рыжая кошечка Холли, что каждый день смиренно ждет своего хозяина. В офисе еще совсем нет сотрудников, лишь охранники и он. Мин наконец-то поднимается с насиженного места, потягивается и идет за первой и уж точно не последней за сутки порцией кофе. Кидает пренебрежительный взгляд на стопки папок с документами на столе, закатывая глаза и потирая переносицу, тяжело вздыхает. За ночь и предыдущий день он успел ознакомится лишь с половиной положенного, впереди предстоит нелегкий день, а впрочем, такой же, как обычно. Он уже представляет, как завалится вечером домой и даже не удосужившись снять тесный костюм, плюхнется на постель и уснет самым крепким сном. Юнги подумывает, чтобы взять на сегодня заслуженный отгул и передать свои дела одному из Кимов или же взять часть работы, что требует непосредственно его вмешательства, домой, но эта мысль сразу отпадает, ещё бы он дома не работал. Взяв кружечку терпкого кофе и отхлебнув немного, снова садится за рабочий стол. Глаза так и разбегаются от количества информации, а текст сливается в сплошную кашу, он фокусирует зрение и снова пытается вникнуть в какое-то предложение о сотрудничестве с другой автокомпанией. За изучением документов время летит безбожно быстро, он и не слышит, как Намджун стучит в дверь, входит и терпеливо ждет у его стола, когда же начальник обратит на него свое внимание. — А? Господи, чего подкрадываешься? — испугано хватается за сердце Мин. — Я уже минут пять тут стою, — хмыкает Нам. — Снова не ночевал дома? — Да дел позарез, ты что, не видишь? Я в жизни это не разгребу, — выдает Мин и откидывается на спинку стула. Намджун одаривает его скучающим взглядом и переводит его на разбросанные по столу бумаги. Он берет в руки каждую папку, открывает на титульном листе, некоторые ставит обратно на стол, некоторые оставляет в руках. На столе появляется намного больше свободного пространства, а широкие плечи Кима прячутся за стопкой ценных бумаг. — Это я отдам некоторым сотрудникам, более важные оставлю себе и Джину, а те, что остались нужно прочесть и подписать, — объясняет он. — Доделывай и вали домой, умоляю. В твоих мешках под глазами можно прятать запасы картошки. — Спасибо, Намджун, буду должен, — вздыхает Мин. — Угостишь пивом, — хмыкает он и уходит в свой кабинет. Юнги вновь возвращается к работе, он делает её за рекордно быстрое время. Ещё даже не обед, но Кадиллак Эскалейд Мина уже покидает территорию парковки главного многоэтажного офиса компании. Ехать в такое время домой, с пониманием, что сейчас со спокойной душой можешь принять не быстрый душ, как обычно, а горячую ванну, завалиться в постель, включить какой-нибудь незамысловатый фильм и окунуться в сон — греет душу и заставляет настроение подниматься. Мин заезжает в магазин за пивом со снеками и вкусняшки Холли. Он уже и не помнит, когда в последние месяцы беззаботно проводил время со своей кошечкой, та, наверное, сильно обижается. С улыбкой до ушей он заезжает на парковку у своего дома, блокирует двери в автомобиль и отправляется к квартире. Как и обычно, его встречает прохлада, запах ванили от ароматический палочек по всему дому, полная тишина и в ней лишь быстрый топот кошачьих лапок по паркету. — Малышка, — он садится на корточки перед кошечкой, что тыкается мордочкой в его руки, чешет за ушками. — Пошли, я привез тебе вкусняшки. Он идет на кухню, где его встречает домработница. Та по факту нужна ему лишь чтобы Холли было не так одиноко. Дома он бывает настолько редко и так мало, что квартира просто не успевает погрузится в беспорядок, чтобы нанимать человека, который будет все убирать. — Здравствуйте, — кланяется женщина в приветствии. — Вы сегодня рано. — Добрый день, да сегодня ушел пораньше, слишком устал, — насыпая корм в мисочку, отвечает он. Краем глаза он замечает какую-то нервозность в поведении Ли Юны, да и голос почему-то звучит, словно скован. — Вы что-то хотите мне сказать или что-то случилось? — спрашивает Мин. — Д-да… — отвечает Юна, опуская взгляд в пол, перебирает пальцами подол фартука. — По правде говоря, я бы хотела уволиться, у меня мама болеет, и я обязана поехать к ней чтобы ухаживать. — Хорошо, надеюсь вы так сейчас волнуетесь из-за болезни вашей матушки, а не потому, что боялись, что я серый волк и укушу вас, — хихикает Мин. Девушка застенчиво улыбается, развязывая фартук за спиной. — Тогда я пойду, — то ли спрашивает, то ли констатирует факт Юна. — Да, конечно, пускай ваша мама выздоравливает. Я перечислю зарплату на вашу карту до вечера, — улыбается Мин и выпровождает девушку за дверь. — До свидания, — кланяется Юна. — Всего хорошего, — отвечает Мин и закрывает дверь. — Пиздец, — выдыхает он, в привычном жесте потирая переносицу. Теперь кроме работы появилась новая проблема — не с кем оставить кошку. Прошлый раз он очень тщательно подбирал персонал, но тогда у него и времени больше было. А сейчас вопрос нужно было решить в течение дня. Он, конечно, может попросить Джина, чтобы тот помог поискать подходящего работника, но из-за него у подчиненного и так теперь работы выше крыши, поэтому придется справляться в одиночку. Юнги снимает одежду, одевается в домашние спортивки и просторную футболку, залазит на постель с ноутбуком и открывает первый попавшийся сайт с объявлениями. «Ищу няню для своей кошечки. Зарплата 8000$ в месяц. Требования: — От 18 лет — Пол не важен — Любить котов — Быть заботливым — Своевременно проходить на работу и серьезно относиться к ней.» Он снова и снова пробегается взглядом по напечатанным им строкам и публикует объявление. Юнги надеется, что в скором времени кто-то откликнется на его заявку, ибо брать кошку с собой на работу не совсем хочется. Пока сайт молчит он все же идет в ванную, набирает почти до краев горячей воды и, блаженно прикрывая глаза, погружает в неё тело. Уснуть хочется уже и прямо здесь, организм так и требует, как минимум двадцатичасового сна. Ванильное аромамасло расслабляет тело, позволяя ему хотя бы на несколько минут отпустить все удручающие мысли, что камнепадом свалились на его голову. Пролежав в ванне пятнадцать минут с совершенно пустой головой, он вытирается, накидывает на себя одежду и, заварив на кухне мятный чай, из-за которого его организм ахренеет, потому что «Вау! Не кофе?», отправляется в спальню. К его удивлению, на сайте висит два новых уведомления о сообщениях. «Здравствуйте. Я Пак Чимин, хотел бы утроится к Вам на работу. Я люблю кошек и могу назвать себя ответственным человеком. А еще я закончил колледж и получил диплом ветеринара. Ну это так, на всякий случай.» Юнги тут же обрадовался и, отправив сообщение с адресом его дома и требованием быть завтра к семи утра, захлопнул крышку ноутбука. Наконец-то он, со спокойной душой может отдохнуть. Холли тут же прибежала к нему, запрыгнула на постель, личиком потираясь о его руку. — Завтра к нам придет мальчик, он будет за тобой присматривать, а ты должна вести себя хорошо. Договорились? — обращается к рыжику. Кошка мурлыкает в ответ, прикрывая глазки. А хозяин следует её примеру и также окунается в сон.

***

Юнги позволяет себе немного опоздать на работу, он ведь начальник, некоторые, как он, вообще на работе раз в квартал появляются, может же он хотя бы разочек прийти попозже. Через десять минут новый сотрудник уже должен быть здесь, поэтому хотя бы ради приличия он все же одевается в свою рабочую одежду — строгий черный костюм, укладывает волосы и ставит чайник для кофе. Утренний кофе не обходится без излюбленных ментоловых сигарет, выкуренных на балконе, естественно, не гоже кошке вдыхать пары этого яда. Без пяти семь в дверной звонок звонят и Мин про себя хвалит парня за пунктуальность, ставя в голове пометку с плюсиком в его карму. Юнги открывает дверь и на пороге его встречает самое что ни на есть облачко — улыбчивый парень с рыжими волосами, в пушистом голубом свитере, брюках и с коричневым беретом на голове. — Доброе утро, — звонкий, но одновременно с этим такой мягкий голос выводит его из оцепенения. — А, д-да, здравствуйте, — некогда глава самого крупного предприятия в стране, грозный начальник и безэмоциональная личность сейчас запинается из-за ходящей упаковки разноцветного зефира. Уму непостижимо. — Проходите внутрь, чувствуйте себя как дома. Чимин проходит, как ему и говорит хозяин квартиры, и тут же глазами выискивает своего нового подопечного. Юнги ловит его взгляд, поэтому ведет их на кухню, где кошечка уже вовсю точит когти о кожаный диван, хотя когтеточка стоимостью в этот же диван стоит всего в метре от неё. Мин закатывает глаза на это, потирая переносицу, словно это снимет его ежедневную головную боль и под, льющийся словно мёд, хохот парня поднимает кошку на руки. — Итак для начала познакомимся, — начал Мин. — Я Мин Юнги, ты можешь звать меня просто Юнги, мне двадцать восемь. Дома я бываю очень редко из-за работы, но стараюсь хотя бы на ночь возвращаться. Твой график будет зависеть от того вернулся ли я домой или нет. Я понимаю, что это не совсем удобно, но за так называемые ночные смены ставка в два раза больше. У тебя будет собственная комната, ты можешь пользоваться всем, что есть в доме, — тараторил мужчина с кошкой на руках, но та, как полная предательница, развернулась к нему хвостом и мигом перескочила в чужие облачные объятия. — Продуктов дома почти никогда нет, поэтому скинешь мне номер своей карты, чтобы я смог перечислять тебе на счет деньги, а ты уже сам распорядишься, на что их потратить. Так, вроде по организационным вопросам всё, теперь к главному. Это, — он указал на мурлыкающий комочек в руках парня. — Холли, она девочка у меня с характером, но вроде как не агрессивная, ничем не болеет и привита, очень любит играться и смотреть мультики по телевизору. Так как я редко бываю дома, а когда прихожу просто валюсь с ног, ей не хватает моего внимания, и я боюсь, что она из-за этого может заболеть. — Не волнуйтесь, я все понял и позабочусь о ней, — с неизменной улыбкой на устах, отвечает парень. — Что на счет тебя? — спрашивает Мин. — Чай, кофе? — Мятный чай если есть, пожалуйста, — кивает Пак под одобрительное хмыканье Юнги. — Я Пак Чимин, мне двадцать три. Как я уже говорил, закончил колледж по специальности ветеринария. Три года отработал в клинике и параллельно с основной работой ездил в приюты для животных, проводил им обследования и минимальное лечение. Знаете, у ветеринаров не такая большая зарплата, чтобы покупать десятки партий вакцин или самых необходимых лекарств по типу обезболивающего, седативного, антипиретиков или антибиотиков, — с грустью в голосе вздыхает Пак, плюхаясь на стул и отпивая предоставленный ему чай. — А все это лишь капля в море, потому что кроме препаратов нужны элементарные хирургические инструменты. В приют часто попадали животные с рваными и гнойными ранами, а их и промыть нужно, обеззаразить трёхэтапным методом, если это гнойная рана — поставить дренаж и зафиксировать повязкой, если просто рваная — зашить. И все это деньги, я уже молчу об диагностической аппаратуре и стерилизаторах, которые стоят как все мои органы на черном рынке, — заканчивает рассказ Пак. — Боже, простите, я столько наговорил, — осекается он, что Холли тревожится и начинает колотить хвостом по его ноге. — Ничего страшного, эта квартира давно не слышала разговоров по душам, — улыбается Мин. — Это все и правда грустно, к сожалению, такие организации как приюты, которые не приносят денег, а лишь убытки, совершенно не интересны меценатам. Я однажды несколько лет вкладывал деньги в приют, из которого взял Холли, но животные в нем оставались все такими же больными и худыми, в то время как владельцы приюта делали новое отверстие на самом крае пояса, потому что в разъеденный живот давит. Парни замолчали, они оба возмущаются несправедливости мира и оба слишком бессильны против него в одиночку. Чимин оказывается приятным собеседником, Мину кажется, что он мог бы так сутки сидеть и слушать его мягкий голос, но работа зовёт. — Так, — Юнги бросил взгляд на наручные часы. — Мне пора на работу, я всегда на связи, если что непонятно сразу же звони мне. Постараюсь приехать чем пораньше, чтобы отпустить тебя домой. — Хорошо, спасибо за доверие, — говорит Пак, провожая Мина за дверь. — Надеюсь ты его оправдаешь, — зеркалит улыбку младшего Юн.

***

У Юнги сегодня на удивление прекрасное настроение, в коем-то веке он выспался, возобновил свои силы и готов покорять горы документов. Да, что-то в этом списке точно лишнее и это явно не сон. Директор идет по просторному коридору с неприсущей ему улыбкой на лице, здоровается с коллегами и гостями. — Хорошего всем дня, давайте потрудимся! — одаривает он подчиненных усмешкой и прячется в своем кабинете. После звука закрывающейся двери кабинета директора в офисе повисла глухая тишина, даже шорох бумажек и стук компьютерной клавиатуры прекратился. Работники то с недоумением смотрели друг на друга, то переводили взгляд на Юнги, чей силуэт виднелся из незакрытых жалюзи на окнах в стене, что разделяет его кабинет и помещение, где работают сотрудники. — Нас уволят? — спустя несколько минут послышался голос Минхо. — Нет, наверняка он просто продал компанию, — предположил Хосок. — Следите за ним внимательней, может он и вовсе сейчас откроет окно и выйдет в него, — настаивал Кристофер. Юнги тут же сел за свою работу, её было немного так как Джин и Джун взяли на себя большую часть, осталось лишь подписать и поставить печати. Он включил на фон какое-то видео в Ютубе не совсем вслушиваясь, просто так, чтобы на фоне бубнило, кажется, это был подкаст о серийных маньяках двадцатого века. Мин подпевал себе под нос незамысловатую мелодию, стопки с обработанными документами становились все больше. — В дебрях Флориды нашли неопознанный труп, и он являлся не единственным. Следы повреждений на телах говорили о насилии. Зверские убийства вывели полицию на след маньяка, который всегда оказывался на шаг впереди, — вещал рассказчик. — Пиздец, — разнесся голос Намджуна по помещению. — Юнги, завязывай, хватит пугать сотрудников. — Чего? — выгнул в удивлении бровь Мин. — По офису уже слухи пошли, что ты компанию продаешь, уволить весь штат хочешь, а некоторые говорят, что совсем свихнулся и того, ну этого, — провел большим пальцем поперек шеи Ким. — Не смотри, мать твою, такое на работе, — захлопывает крышку ноута он. — Ты людей до сердечного приступа довести хочешь? — Господи, да что ж вы такие занудные, — закатывает глаза Мин. — Вот что делает с человеком здоровый сон, а все говорят плацебо, плацебо, — бубнит себе под нос Нам, нахмурившись и вновь покидает кабинет. — И надо было заходить? — сам себя спрашивает Мин, открывая ноутбук. — В штате Флорида тела мгновенно разлагаются из-за высокой температуры и влажности… — продолжил вещать мужчина из монитора. — Так-то лучше, — улыбнулся Мин и вновь вернулся к отчету за прошлый квартал.

***

Чимин чувствовал себя отлично, но слегка неловко в чужой квартире. Он безумно любит животных и готов дарить им свою любовь столько сколько сможет, а Холли оказалась просто чудесной кошечкой. Она такая игривая, вечно резвится по дому, трется об ноги, играет в своем домике, скачет по всем поверхностям и еще ни на секунду не прилегла поспать, как это делает большинство котов. Квартира Мина кажется Паку слишком скучной, словно он въехал в неё несколько дней назад и в дальней комнате он точно найдет десяток неразобранных коробок с вещами. Покормив Холли и поиграв с ней несколько часов, он достает телефон и делает несколько фото кошечки. Та, словно модель, опирается передними лапками о диван и вытягивается, поворачивается личиком к камере. Щёлк. Чимин берет кошку на руки и делает милое селфи, сразу же отправляя фото Юнги. Через час ничего неделание Паку становится скучно, и он вспоминает слова Мина о отсутствии еды. «Я бы мог сходить в продуктовый магазин, если Вам нужно что-нибудь.» — отправляет он сообщение. Спустя несколько минут его карта пополняется крупной суммой, глаза тут же округляются и пробегаются по входящему сообщению. «Купи каких-то продуктов на свое усмотрение, я ем всё и у меня нет никакой аллергии. Можешь посмотреть сколько осталось корма у малышки и, если мало, купи такой же, она только его и ест обычно. А еще обязательно нужно купить кофе, такой же как на полке слева на кухне. Если нужно купи себе что-нибудь и не волнуйся о деньгах. Возьми мою машину, она в гараже под моим именем, ключи в моей комнате на тумбе.» Чимин снова перечитывает сообщение, в заметках на телефоне пишет список нужных продуктов, проверяет наличие корма и его тоже добавляет в список. — Не скучай, малышка, скоро приеду, — обращается он к кошке и целует её во влажный носик, под утробное урчание. Пак быстро находит нужный гараж, садится в дорогой Лэнд Крузер и боится даже как-то пошевелиться в салоне, он не разбирается в машинах, но уверен, что её стоимость превышает цену среднестатистической квартиры в центре Сеула или Инчхона. Телефон снова вибрирует от входящего сообщения и, смотря на него, Пак расплывается в самой искренней улыбке. «Милашки.» — ответ на вложение. По магазинам Пак ходит быстро, у него нет привычки подолгу зависать в отделах, все быстро и по списку. Он покупает много еды и уже продумывает в голове, чтобы с неё приготовить на ужин, Мин наверняка вернется с работы уставшим и максимум, что приготовит рамен или кофе. Оставив множество пакетов в салоне автомобиля, парень зашел в небольшой переулок, где располагался цветочный магазин. — Здравствуйте, я бы хотел собрать букетик, — обратился он к флористке. Взять авто было и правда отличной идеей, он еле как дотащил покупки до квартиры, с учётом того, что ехал на лифте и от него до входной двери рукой подать. Холли радостно встретила его у порога, повиливая хвостиком и потираясь головой о его ноги. Пак сразу насыпал ей новую порцию корма и, вымыв руки, принялся за готовку. До возвращения Юнги было минимум три часа, поэтому, распределив время правильно, должен успеть и приготовить, и убрать после себя.

***

Сегодняшний рабочий день безумно вымотал Юнги, но хорошее настроение то и дело, что преследовало его по пятам, поэтому усталости как таковой не было, лишь тянущая боль в мышцах из-за длительного сидения на одном месте. Он открывает входную дверь квартиры и его тут же встречает приятный аромат выпечки и мяса, а такой типичный и уже приевшийся запах ванили, сменился на чарующий аромат лаванды и мяты. В помещении слышится негромкий звук телевизора, исходящий из гостиной. Мин снимает пальто, пиджак и обувь, быстро моет руки в ванной и идет на источник звука. Его лицо озаряет мягкая улыбка, когда он видит, как, свернувшись клубочком на диване, тихонечко посапывает Чимин, возле его груди пригрелась кошка, а по телевизору идет какой-то мультфильм. Юнги отчего-то хочется пустить скупую мужскую слезу, потому что сейчас все выглядит так, словно с картинки. Его жилье сегодня обрело какую-то уж слишком комфортную атмосферу, словно в него вдохнули жизнь. Он ловит себя на мысли, что в такой дом он хочет возвращаться постоянно и ни на секунду не задерживаться на работе. Из размышлений вывел сонный голос Пака. — Ох, вы пришли, простите, мы смотрели мультики, и я уснул, — тихонько говорит парень, аккуратно перекладывая кошку с себя на диван. — Ничего страшного, ты можешь делать что-угодно просто будь здесь, — так же тихо отвечает Мин. — Пошли, я приготовил ужин. Юнги удивленно смотрит на него, не совсем понимая, о чем он говорит, ведь он просил лишь купить продукты. — Чего встали? Пока я здесь вы будете питаться как нормальный человек, а не кофе и вода, — хмыкает Пак, идя на кухню. На столе уже стоит еще неостывшая еда и Мин чувствует, как во рту собирается слюна, а желудок бесстыдно урчит. Он и правда сегодня только кофе и пил. — Садитесь, пожалуйста. Я, конечно, на повара не учился, но друзья говорят, что я в этом неплох. Обеденный стол украшает множество блюд, а посредине стеклянная ваза с лавандой и веточками мяты. Пак ловит его взгляд и торопливо отвечает, собирая свои вещи. — Я не знал какие цветы вы любите, поэтому выбрал на свой вкус. Приятного аппетита, кушайте, а я пойду. — Поешь со мной, — останавливает его сборы Мин, ловя за рукав пушистого свитера. — Но уже поздно, я дома поем. — Ты смотрел на часы? Почти пол второго ночи, я не отпущу тебя в такую темень. Если это не бедный район, не значит, что в подворотнях такого красивого мальчика как ты кто-то не сцапает, — говорит Мин, строго смотря в чужие глаза и наблюдая, как пылающий румянец приливает к щекам Чимина. — Хорошо. Парни все же садятся за стол и, перекидываясь лишь короткими фразами о том, как прошел их день, ужинают. Чимин чувствует себя слегка неловко под редкими, но пристальными взглядами Юнги. Но в целом все чудесно, он давно не чувствовал себя так хорошо, как сейчас. Его семья живет вдалеке от Сеула и им нечасто приходиться видеться, лучший друг Джисон съехался со своим парнем и то и дело, что вечно пропадает с ним или на работе. Он живет один на съемной квартире и если раньше его гомеостаз поддерживала работа ветеринара, то после увольнения ему ничего не оставалось, как тупо сидеть в своей квартире и смотреть сериалы. Объявление на сайте с невычурной работой и отличной зарплатой словно вселило в него новую жизнь и сейчас он счастлив. — Не хочешь посмотреть фильм какой-то? — внезапно спрашивает Юнги и Пак ловит себя на том, что минуту просто рассматривал лицо своего работодателя. — У меня есть отличное вино, но не с кем его пить, а в одиночку спиться проще простого, — поднимаясь с места и рыская взглядом по барной стойке, вещает Мин. — К-конечно, — запинаясь отвечает Пак. Он не может себя винить в том, что пялится на Юнги, он и правда его тип: черные волосы почти до плеч, кошачий взгляд, стройное, но спортивное телосложение, мягкий характер, а его внимательность и любовь к котикам попадают в цель десять из десяти. Чим встряхивает головой, прогоняя назойливые мысли и устремляет взгляд куда угодно, но не на мужчину своей мечты. А Юнги же с хитрым прищуром со стороны наблюдает борьбу Чимина с самим собой, ловит его неловкие взгляды, останавливается на детской припухлости порозовевших щёк, пухлых губах, что тот ежеминутно облизывает, словно издеваясь над шаткой психикой Мина. Чимин и правда выглядит словно зефирное облачко, а рыжие волосы так и подталкивают назвать его котёночком. Юнги берет бокалы и бутылку с вином, кивком головы показывая младшему идти за собой. Устроившись на диване перед телевизором, Мин наливает алкоголь в бокалы, включает первый попавшийся фильм из ряда триллеров и пододвигается поближе к смущенному Чимину, чтобы укрыть их пледом. Он наклоняется к Паку, дабы поправить край пледа, с которым играется Холли и неосторожно поворачивает голову в сторону лица парня. Их лица на расстоянии всего нескольких сантиметров, Мин зависает с тканью в руке, взглядом бегая то к глазам младшего, то к губам, словно в них хотел найти ответ на немой вопрос, но быстро взяв себя в руки, зажмуривается и трясет головой, пытаясь прогнать наваждение. Прижавшись друг к другу плечами, они мило беседовали, потягивая сладкое вино, комментируя происходящее на экране, прерываясь на разговоры о жизни. Юнги давно не чувствовал себя так комфортно в компании человека, но сжавшийся от страха Пак из-за пугающего сюжета фильма, заставляет какую-то воздвигнутую собственноручно стену в душе, рухнуть, а на её место прийти теплу и чувствам. Мин обнимает трясущегося Чимина за талию, пододвигая к себе, и утыкается носом в рыжую макушку. — Не бойся, это всё просто фильм, выдумка, — шепчет Мин на ухо, продолжая вдыхать мятный аромат исходящий от младшего. — Точно кот, — тихонько говорит Чим. — Я кот? — дуется Юнги и Пак не может не смеяться с того, какой, как он узнал, серьёзный в стенах офиса мужчина, сейчас милый. — Да, правда говорят, что животное и его хозяин очень похожи, — хихикает Чимин. — Ах ты! — возмущается Юнги, пытаясь скинуть с себя хохочущего парня. Пак хватается за живот от смеха и валится спиной на диван, вытирая слезы с уголков глаз. Юнги же нависает сверху, грозясь защекотать наглого паренька. Кофта Чимина задирается почти к груди в попытках вырваться из лап хозяина квартиры, его отрезвляют чужие прохладные руки на собственном подтянутом животике. Юнги же не может оторвать взгляда от молочной кожи, проводит рукой вдоль живота, останавливаясь над застежкой брюк, легкими поглаживаниями возвращается к талии, слегка сжимая, чем вызывает тихий, едва уловимый стон. Глаза парней встречаются, во взгляде Мина горит желание, во взгляде Пака такое же, лишь прикрыто вуалью робости. Юнги не понимает в какой момент, но целенаправленно льнет к чужим губам, целует нежно и тягуче, сминает каждую губу по отдельности и чувствует, как ему отвечают, неловко, но с жаждой. Он постепенно углубляет поцелуй, позволяя своему языку гулять по полости чужого рта, исследуя вокруг, пока собственные руки оглаживают стройную талию, рельеф виднеющихся ребер, задирают кофту ещё выше, открывая вид на грудь. Чимин отвечает уже более активно, зарывается пальчиками в смоляные волосы, оттягивает их, сплетается в страстном танго языков с чужим и так сладко стонет, наблюдая из-под приоткрытых век, как Юнги ртом захватывает бусины сосков. Он облизывает, покусывает, другой рукой сжимает и выкручивает, слыша блаженные стоны сверху. — Стой, Юнги, подожди, — всхлипывает Пак, когда Мин всасывает нежную кожу на его шее, оставляя по себе багровые пятна. — Что случилось? Где-то болит? — встревоженно спрашивает он. — Нет-нет, просто, — Пак и сам не хочет это говорить, но чувствует, что нужно. — Это так неправильно. Юнги с облегчением вздыхает, понимая, что все в порядке, целует раскрасневшиеся щёки и, подняв Пака на руки, несёт того в спальню. — Кто тебе сказал, что это неправильно? — серьезно спрашивает Мин у лежащего в ворохе одеял парня. — Никто, — неловко отвечает Чимин. — Вот именно. Ты мне безумно нравишься, и я хочу, чтобы тебе было хорошо, не только сейчас, а и вообще, — шепчет Мин, обжигая дыханием чужое ухо. Он целует его снова, глубоко и приторно, снимает пушистую кофту, как бы она ему не нравилась, сейчас она совершенно не нужна. Вслед за кофтой летят и брюки с нижним бельём. Юнги целует, облизывает, кусает каждый участок кожи Чимина, он хочет попробовать его на вкус во всех местах, во всех позициях и поверхностях. Он хочет сделать все, чтобы Чимин кричал под ним от удовольствия и ронял слезы от переизбытка чувств. Юнги быстро избавляется от своей одежды, находит в прикроватной тумбе смазку. Скользкие пальцы тут же скользят внутрь Чимина, тот выгибается как струна от того, что Мин с первого касания попал по чувствительной железе. Ноги разъезжаются в разные стороны, когда Юн нежно растягивает его, не забывая при этом каждый раз надавливать на простату. Смазка звонко хлюпает внутри Чимина и это заставляет смущаться его ещё больше, прикрывая рот рукой, дабы не застонать слишком громко. — Я хочу слышать тебя, котёнок, — рычит Юнги, двигая тремя пальцами внутри Пака и всасывая кожу на его светлых бедрах. Он проводит языком по нежной коже, кусает и тут же зализывает словно нашкодивший кот. Прозрачная смазка стекает по бедрам Пака, пачкая постельное белье под собой. Но эта картина выглядит настолько превосходно, что Мина это мало волнует, сейчас главное — доставить удовольствие его котёнку. Юнги возвращается к полюбившимся губам и целует так жадно, будто это в первый и последний раз. — Ты доверяешь мне? — спрашивает он, обжигая чужие губы своим дыханием. — Д-да, — отвечает Пак и сам не понимает, как может доверять человеку зная его один лишь день. — Подожди минутку, малыш, — целует в нос и отходит к высокому шкафу в углу комнаты. Мин копошится и правда не дольше минуты, Пак не видит, что он несёт в руках, но как он и сказал, доверяет. — Поднимись на колени, — указывает Мин, и младший повинуется. Его голос на несколько тонов ниже, заставляет ноги подкашиваться и безусловно исполнять то, что ему приказали, Юнги выглядит властно, в его глазах мелькают огоньки вожделения. Мин натягивает на голову Чимина ободок, но сам парень не понимает, какой именно и зачем. Затем на его шее плотно застегивается кожаный ошейник и чувство легкого удушения заставляет парня тихонечко простонать, а Юнги одобрительно хмыкнуть. И последнее — тоненькая цепочка, что крепится за небольшое колечко на ошейнике. Юнги оценивает свою работу и сам в восторге от того, что видит, Чимин сейчас и правда вылитый котенок, такой нежный, стеснительный и ранимый, его хочется не трахать, а любить, оберегать, усыпать его тело трепетными поцелуями, позволять ему командовать и вредничать. Но сейчас ими ведет возбуждение и Юнги, намотав цепочку на руку, ведет Пака за собой на другой край кровати, садится на неё и заставляет присесть младшего на свои бедра, спиной к нему, а лицом к туалетному столику с зеркалом. — Ах-х, — вздыхает Чимин, видя своё отображение в зеркале с кошачьими ушками с бубенцами. Под пристальный взгляд сзади он ведет пальцами от живота к соскам, поочередно сжимая их и выкручивая, ведет к шее и, сжимая её ещё сильнее закатывает глаза. Мин всё ещё бездействует, а Пак хочет его вывести. Он устраивается на чужих бедрах удобнее, так, чтобы его сфинктера касалась головка чужого члена. Чимин трогает свой ноющий возбуждением член, проводит по нему несколько раз отчего головка, не прекращая сочится естественной смазкой. — Блять, — едва не взвыл Юнги, подаваясь бедрами вперед. — Ну же, хён, возьми меня, — просит Чимин повиливая бедрами на чужом члене. Юнги хватает позади себя смазку, приподнимает Чимина, наклоняет его так, чтобы тот грудью лёг на столик и выливает обильное количество лубриканта на пульсирующую дырочку. В одно движение он заполняет нутро младшего собой, заставляя того проскулить от заполненности. — Так много, агх-мм, — стонет Пак, одной рукой оттягивая ягодицу и расставляя ноги шире. — Поверни голову и смотри на себя, котенок, — приказывает Юнги. И Чимин повинуется, он видит в отображении, как Юнги начинает набирать скорость, сжимает его задницу, мнет бока. Ушки на паковой голове начинают неумолимо звенеть, а вещи со столика скатываются на пол. Юнги закидывает одну ногу Чимина на стол, продолжая активно двигаться уже под другим углом. Чимин безбожно стонет, умоляя быть жестче и быстрее, его глаза заполняются пеленой слёз. — Прошу-прошу! — вскрикивает он. — Сильнее. Юнги опускает его ногу на пол и за цепочку тянет на себя, заставляя подняться. Он хватает его за рыжую макушку и, не прекращая трахать, целует, глубоко и настырно, так, что их слюна смешивается и стекает по подбородкам к шее. Он перехватывает младшего за шею, сильнее сдавливая и двигается все быстрее и быстрее. Звуки шлепков двух разгоряченных тел, хлюпанья смазки, звон бубенчиков, вскриков и стонов разносятся по всей квартире. Чимин не может сдержать своих криков, когда Юнги хватает его за член и в унисон с звериными толчками надрачивает ему. Он чувствует себя так словно вот-вот взорвется от чрезмерной стимуляции. Мин кусает его за шею и плотно прижав к себе спиной, заставляет вновь сесть к нему на колени. — Попрыгай, котенок, — говорит Юнги и подхватывает его за пышные бедра, помогая. А Чимин снова повинуется, он смотрит в зеркало и может поклясться, что более развратной картины в жизни не видел. Он скачет на его члене так, словно завтра не наступит, Мин насаживает его на себя словно секс-куклу, в конце вскидывая бедрами до черных точек перед глазами. Пак чувствует, что вот-вот кончит и хочет прикрыть свой член рукой, но Мин хватает обе его руки, заставляя держать их за спиной. Он вновь подхватывает Пака за бедра и толкается ещё быстрее и сильнее. Член младшего выстреливает белесой струйкой, пачкая зеркало, столик и пол, он хнычет от того, что сперма Юнги заполняет все его нутро, грея стеночки. Мин поднимается с постели, все так же держа Пака, но не выходит из него. — Малыш, котенок, посмотри в зеркало, — просит Юн. Чимин смотрит на зеркальную поверхность, перепачканную собственной спермой, а Юнги медленно выходит из него, заставляя смотреть как сперма вытекает из его задницы. Младший дрожит, он почти уверен, что готов кончить снова, потому что картина перед ними слишком развратна. — В душ и спать, котенок, — ласково говорит Юнги и целует его в щеки, опуская того на трясущиеся ноги.

***

Юнги разлепляет глаза от звона будильника, кажется, даже не первого. Он быстро его отключает и переводит взгляд на место рядом с собой. Там, укутавшись по глаза теплым одеялом, лежит, закинув на него все конечности Чимин — его котенок. Yoongi: “Сегодня ты за старшего, меня не будет.” KimNam: “Уважительная причина?” Не долго думая Юнги открывает переднюю камеру и, приобняв Чимина, делает фото и отправляет в чат. Yoongi: *вложение* KimNam: “Я обо всем позабочусь. Лежи. Не двигайся. Не вставай! Вдруг оно исчезнет!”