neverland my love

многое было известно, а что-то приходило со временем само по себе. куникида знал и понимал достаточно. но только до встречи с невыносимым чудаком. чудик, который прибегал к нему, словно за ним гналась сотня разъяренных пчёл, предлагающий сладкое яблоко, прогятивал апельсин, а потом долго заливисто смеялся. доппо думал, что так смеётся человек, который боится, что это его последний смех. он не мог принять ни один фрукт, подаренный соседом-чудаком. только чудика это не останавливало никогда. с напором он все равно добивался своего и кормил друга. куникида не понимал, почему его так быстро окрестили другом? познакомились пару месяцев назад в больнице и так просто стали друзьями? он не хотел думать об этом, ведь чудик не умолкал, рассказывая о других друзьях. значит — это норма. куникида часть этой нормы. неверленд. скоро он будет сниться куникиде в самых страшных ночных кошмарах. слишком много сказачного и выдуманного чудиком города в стенах больницы. доппо не был против — почему-то чужая искренняя улыбка не позволяла прервать повторяющийся из раза в раз рассказ. чудик, имя которому осаму дазай, постоянно жаловался на не вкусные таблетки и состояние, в котором ему приходилось пребывать после их принятия, ни разу не упоминающий, зачем их пить. куникида догадывался, но молчал. ведь осаму не донимал расспросами про отсутствующие руки, как это делали, кажется, все остальные. лишь в первую встречу доппо уловил замешательство на чужом лице всего на мгновение, поскольку его сменила неуместная шутка и просьба о помощи. «я спрячусь, а ты прикрой. у меня в палате мармелад и я угощу тебя им, если подыграешь», — тогда осаму залез под соседнюю койку за несколько секунд до возможного провала миссии. заглянувшая в палату сотрудница больницы лишь спросила у молчаливого пациента о парне, который сбежал прямо из рук главного врача. в пустой от мыслей голове проскочило одинокое «негодник». на деле получилось помахать головой и смотреть на вновь закрытую дверь. негодник, потому что куникида снова позволил себе завидовать кому-то. кто бы знал, как сам доппо хотел сбежать из этой палаты от врачей, родителей и всех всех всех. от бесконечных соболезнований и непрошенной жалости. от нового клейма «инвалида». кто из них на самом деле негодник? дазай, который может так просто сбежать или куникида, разрешающий каждый раз прятаться около себя, лишь бы услышать бесконечные истории соседа. — куникида, а ты хотел бы посетить мой неверленд? — странный вопрос, способный поставить в неудобное положение из-за беспокойной тишины вокруг. — а ты бы мог показать его мне? — смех и такая невозможно неожиданная грустная улыбка, тихое обещание «только тебе и с радостью, да.» кажется самым лучшим ответом на все все все вопросы. куникида не переставал обзывать осаму, а он считал смешное прозвище вторым именем. и был готов улыбаться целую вечность, слушая бесконечное «дурак» из уст куникиды, такое яростное, но милое до нежного щекотания где-то в животе. возможно дазай действительно сумасшедший и он готов оставаться им, пока способен слышать его голос. дурак, потому что снова сбежал из своей палаты к доппо, но вовсе не днём во время обязательного осмотра у врача, а поздней ночью, жалуясь на бессонницу и необходимость обнять кого-то. куникида думал о собственной смерти, когда осаму ложился рядом на край больничной кровати и обнимал. хотел плакать, ведь чувствовать тепло совсем рядом и слышать тихое хихиканье ошеломляюще приятно. желал исчезнуть из-за невозможности обнять в ответ. и успокаивался, услышав ровное дыхание рядом. может ли он считать себя причиной желанного отдыха? и закрывая свои глаза не в силах больше бороться со сном, надеялся, что может. и не способен был поверить собственным глазам стоило проснуться. неужели теперь он ослеп? но нет, он же видит что-то перед собой, только не стены уже родной палаты и не длинные коридоры ужасающей больницы, а поистине волшебный мир. волшебный, потому что доппо запоздало осознает, что сжимает траву вокруг себя руками. руки? неужели он попал в настолько реалистичный сон, что может чувствовать давно утерянные конечности. о боже. — уууууух ты! у нас гость! — громкий и очень звонкий голос звучит невероятно близко и бьет по ушам. — а ты красивый. — куникида не может ответить, лишь продолжает трогать руками все вокруг, но смотрит на летающего человечка. и правда — волшебство. — эй, вы куда все спрятались? — девочка взмахнула своими крошечными крылышками и несколько раз осмотрела местность возле них, но никого так и не увидела. — вот ведь трусишки, а ты к дазаю, да? ты ведь его друг, он нам про тебя стоооолько рассказывал. хочешь его увидеть? — маленькая фея тараторила и не собиралась униматься, а её тонкий голосок уже не доставлял дискомфорта, напротив, звучал чересчур чудно. дазай? неужели он тоже попал в этот сон? — ты знаешь, где его найти? — пф! ещё бы мне не знать. приходит сюда, чтобы бока отлежать! я покажу, если поиграешь со мной! куникиде кажется, что все перестаёт быть похожим на сон, слишком реалистично и по-настоящему. он убеждается и дёргается, когда девочка касается своими маленькими ручками его пальцев и тянет. с руками доппо чувствует себя полноценным и наконец-то живым. — прятки! хочу прятки! он с нами не играет, а ты не можешь отказаться, ведь никогда не был здесь! — фея не отпускает и тянет за собой в старый город. заброшенный и тоскливый, словно все живое давно покинуло его. но девочка рассказывает замечательные и веселые истории про каждую улочку, которую они проходят. всякий переулок здесь имеет своё особенное прошлое. куникида не имеет шанса отвлечься от рассказов феи. она покоряет его сердце и заставляет биться быстрее. совсем как дазай. неизвестно как протекает время в этом месте, и неизвестно сколько куникида играл с маленькой феей в прятки. он восторженно смотрел на других человечков, которые потихоньку присоединялись к игре, вылезая из своих укрытий. а главная фея смеялась над ними, называя сначала трусишками, потом слабаками. все они похожи на осаму, удивительно. — мы благодарны тебе за подаренное счастье, спасибо, — девочка вновь ухватила руку доппо и повела далеко-далеко от города. она напевала нежную и знакомую куникиде песню, пока не остановилась у огромного поля. — он у того дерева. наверняка ждёт тебя, так что поторопись!!! в неверленд невозможно попасть дважды. — крохотная фея толкала куникиду в спину, призывая наконец-то идти дальше. оборачиваясь назад, он увидел, как девочка, прощаясь, активно машет маленькими ручками. Её силует становится прозрачным, пока совсем не исчезает. отчего-то куникиде захотелось плакать, и нелепая грусть напала внезапно, но ему не до нее, не сейчас, когда вдали виднеется большое белое дерево и спящий парень под ним. раслабленное лицо спящего дазая куникида видит впервые. он, думает доппо, выглядит невероятно свободным во сне. будить так страшно, да и не хочется, если быть честным. но чужие глаза открываются сами. проходят минуты, а удивление в чужом взгляде не перестаёт расти. — поверить не могу…куникида, ты…ты же видишь все это? — осаму похож на плюшевого кота. — видишь их? — и чувствую тоже. я видел фей и успел сыграть с ними в прятки, чтобы увидеть тебя, дазай. — доппо садится рядом и позволяет себе дотронуться до чужих рук. — непередаваемые ощущения, я так скучал… — это мой неверленд, о котором я так много рассказывал тебе. в нём есть все, чего нет там. только здесь я могу на время забыться и отдохнуть от этих постоянных голосов в голове, — внезапно дазай пытается спрятать лицо, но куникида действует удивительно быстро, перемещая руки на его щеки. на кончинках пальцев тут же чувствуются тёплые слёзы, которые немедленно стираются чужими нежными касаниями. — устал с ними наверное…это мои друзья, они очень похожи на меня, такие же приставучие. но я рад видеть тебя…и слышать особенно. — осаму еле слышно, но доппо разбирает каждое сказанное слово и начинает растворяться в собственных нахлынувших огромным потоком мыслях. в миг куникида вспоминает все рассказы осаму про них. и понимает, что не был частью несуществующей нормы. куникида был и есть часть неверленда, частичка мира осаму. — впервые ты сдержал обещание… — что? вообще-то я всегда делаю то, что обещал! никто не знает — вернутся ли они или пожелают навсегда остаться в волшебстве. и только им двоим известно о совместном желании вернуть городу неверленда его первоначальный вид и повторить всё всё всё. пусть за их счастьем будет следить, заменяющая солнце, волшебная звезда неверленда в небе. она станет их бесконечным началом.