sapphire, emerald and amber

Каспару всегда нравились куклы. Красивые, изящные, молчаливые. Их можно было переставлять с полки на полку, ставить конечности в различные положения и просто любоваться. Отец не разделял любви сына к куклам, поэтому Каспар никогда не выказывал желания иметь в комнате хотя бы одну. Маргарита была идеальной. Её блестящие глаза, шелковистые волосы, идеально выточенная улыбка на красивом фарфоровом личике. На её запястьях, скрытых широкими рукавами платья, казалось, не хватало лишь рельефных очертаний шарниров — тогда она была бы в самом деле куклой. К сожалению, она не спала, двигалась и была слишком влюблённой. Не то чтобы Каспар испытывал странное влечение к куклам — скорее просто удовольствие наблюдать, — но его невольно отталкивало от неё. Предложить ей замирать и не дышать — а дышала ли она вообще? — было бы странно; быть похожей на трупа — ещё хуже (к тому же, Каспар не некрофил). Конечно, Маргарита выполнила бы любое его желание, даже будь оно невообразимо странным, однако Каспар не желал топтать остатки её гордости: сломать человека, наверное, самое ужасное, что можно сделать, сродни убийству. Каспар не любил её так, как следовало любить жену; в браке по расчёту любви нет, если оба не видят нужды в этом. Он приглашал других девушек в особняк, совершенно не заботясь о том, что чувствует Маргарита. В глубине души Каспар жалел её, но полюбить не мог. . . . Маргарита хотела встретить принца. С ранних детских лет она любила сказки про принцесс, чьи души и сердца были связаны с принцами, которые приходили спасать их от дракона и вызволять из башни. Маргарита считала себя принцессой, но счастливой: у неё была семья, любящий отец, необходимые вещи и разные мелочи для счастья. Принца она тоже встретила. С гордым видом, с роскошными синими глазами, с чарующей улыбкой. Его манеры были просто изумительными, а взгляда хватило, чтобы покорить сердце юной принцессы Феликс за одно мгновение. В самом деле, словно принц из сказки, он пришёл к ней, чтобы жениться. Маргарита любила Каспара всей душой, если она была. Смешно подумать, но она в самом деле вышла замуж за первого встречного — того, что заставил потёртые страницы памяти сбросить с себя ветхость. Кто он был, синеволосый юноша, умный и начитанный, способный на многие хитрости? Маргарита хотела назвать его Адамом, не зная причины, но вовремя прикусывала язык. Он был Каспаром, не более. Любимый муж, хоть и не любящий в ответ. Что ж, его слова несли в себе не долю — все сто процентов правды: Каспар её не любит. Возможно, жалеет, не лезет с непрошеными советами в жизнь, но не уделяет внимания и не любит. Маргарита ощущала себя несчастной рядом с тем, к кому всегда стремилась. Она согласна стать куклой в его руках, лишь бы получить хоть кроху любви и уважения в свою сторону. Она, Маргарита Бланкенхайм, мечтала быть любимой. Неважно, будь то супруг или дети, мать или подруга. Маргарита желала забыть себя и начать всё заново, пока чьи-то светлые волосы не заставили её вспомнить больше. . . . Полло предпочитал просто жить. Его не заботили проблемы правителей или соседей, только свои и его семьи. Будучи свободным от всякого бремени, Полло жил в угоду себе, прислушиваясь ко мнению Арте или госпожи. Порой даже Карлоса. Но в целом он был доволен тем, кем он являлся: простой слуга-камердинер в окружении своих близких. Увы, сердцу не прикажешь. Стоило ли говорить о том, что его душа разрывалась на части? Никогда не испытывающий чувства «любви», как такового, он мучился от странной боли в районе груди — там, под рёбрами, где билось его сердце. Полло не понимал, что вообще происходит с ним, почему он это чувствует и зачем. Он даже не знал, чьего совета спросить. В его голове с завидной периодичностью мелькал образ двух фигур, таких знакомых и в то же время таких чужих. Адам и Ева давно умерли, однако Полло мог поклясться, что дело не в них. Далеко не они были причиной невыносимой боли, но их образы жгли огнём (Еве, наверное, было больно). Полло хотел рассказать сестре о том, что его мучает, желал доверить ей всё, что было на душе, но не мог. Всякий раз его горло стискивало раскалённым обручем, и он едва мог дышать. Даже плакать не было желания; может, хоть слёзы облегчили бы его страдания на минуту. Почему он мучается из-за тех, кого даже не знает? Судьба всегда так жестоко шутит, или это он неудачно попался под руку? Он не видел их лиц во сне: только расплывчатые, туманные образы, чьи-то тёплые руки и нежные слова. Мать с отцом были другими. Полло тяжко вздыхал и смотрел в одну точку, когда просыпался посреди ночи. Луна и звёзды на небе такие красивые каждый раз. Просто удивительно. . . . Больше, чем любовь. Больше, чем желание. Их руки связывала красная нить, видимая только им. Весьма красивая метафора, не правда ли? Маргарита и Полло — наивные, легкомысленные и нежные, сразу нашли общий язык. Каспар же невольно наслаждался их теплом, пока они сидели рядом с ним, уложив головы на его плечи. Иногда они молчали, иногда говорили. Маргарита хотела быть любимой. Полло хотел дарить свою любовь. Каспару это было не нужно, и его насильно заставили получать внимание. В шутку, конечно же. Но он не мог отрицать: его существо замирало, стоило увидеть улыбки на лицах Слуги и Принцессы. Счастливые и невероятно восхитительные. Каспар осторожно гладил их по волосам и поражался собственному поведению. Сердце, покрытое льдом, постепенно оттаивало, и для этого требовалось время. Благо, его у них достаточно.