Feel now

      — Что-то не так, — хмурю брови.       — Что не так, Иви? — подхватывает мою хмурость Никлаус, — ритуал не удался?       — Нет, с ритуалом всё в порядке, — задумчиво разглядывая лужицы на столе, пытаюсь понять, что не так, — вы разделены. Но вот…       Перевожу скептический взгляд на Бонни, что без стеснений греет уши, но она не могла что-то сделать незаметно, не у меня на глазах уж точно. Опять берусь за свой эксклюзивный источник связи с той стороной. Эхо становится отчетливей, порождая смутную догадку.       — Словно кто-то перешёл на ту сторону, — в порыве предчувствия поднимаю руку с открытой ладонью над столом и кровью, — ostende mihi quis tibi pertineat.       Лужицы стремительно растекаются, вновь складываясь в знакомые знаки рун. И вот на столе пять имён на письменности, что смогут разобрать только историки, но и мне, и Нику она была знакома. Ей меня учила Аяна наравне с латынью.       — Что это значит? — показывая всю меру своего терпения, задает вопрос мой муж.       — Не знаю, как это возможно, но Финн мёртв, — сообщаю я, показывая на запись его имени, что стремительно чернеет, превращаясь в прах.       — Ребекка сказала, что уничтожила белый дуб, а мать, по твоим словам, ещё не готова на такие фокусы, — гневно тыча пальцем в сторону стола, проговаривает свои претензии Ник.       — Сказала же, не знаю, как это возможно… — озадачено смотрю на стол, где после моих манипуляций кровь перестала быть хоть на что-то годной.       — Сальваторе… — почти рычит, поддавшись эмоциям, выпускает на первый план волка он и, схватив телефон, что-то быстро печатает.       Не проходит и получаса, как на пороге дома появляется недовольная Ребекка с Деймоном наперевес.       — Я не курьер, Ник! Что такого случилось, что тебе понадобился «любой из Сальваторе»? — спрашивает подруга, сбросив тело вампира с колом в животе и свернутой шеей прямо на пол.       — Финна убили, сестра, — взяв свои бушующие эмоции под контроль за это время, извещает её брат, — и я уверен, без братьев Сальваторе здесь не обошлось.       — Финн — мёртв? — недоверчиво переспрашивает Бекка.       — Сейчас не до сантиментов, дорогая, — как и я, видя собирающиеся в глазах блондинки слезы, наставляет её Ник, — нам нужно узнать, как и кто это сделал.       Отвернувшись от нас, она украдкой смахивает слезы, а потом, на миг исчезнув, появляется с тяжёлыми на вид цепями, к которым прикреплены небольшие капканы.       — Нашла их в пещерах, — поясняет она появление атрибута охоты, следуя примеру брата и взяв себя в руки.       Вскоре распятый Деймон висел в просторном и пустом бальном зале, где не так давно под аккомпанемент живой музыки меня кружили в танце. Так и не пришедший в себя вампир стремительно истекал кровью, избавляясь заодно и от влияния вербены, что была в ней. Напоминать о том, что и с ней могу заставить его всё рассказать, не стала, прекрасно чувствуя мстительное предвкушение от Никлауса. И без разговоров было ясно, он хочет получить власть над проблемным вампиром напрямую, а не через меня.       — О боже! — выкрикивает позабытая лично мной ведьма, вошедшая в зал и увидевшая не самую приглядную картину.       — Да, прости за беспорядок, — изображая радушного хозяина, но не скрывая сарказм, обращается к вошедшей в комнату Никлаус.       — Бонни, — стонет пришедший в себя от её выкрика Деймон, одаривая её умоляющим взглядом.       — Хочешь помочь тому, кто сделал твою мать вампиром? — с любопытством напоминает о недавних событиях Ник, смотря на растерянную девчонку, что начинает отрицательно мотать головой.       — Прекрасно, — одобряя её выбор, он оборачивается ко мне, — проводи нашу гостью на выход, любовь моя. — просит, кладя руку мне на спину и подталкивая к все еще шокированной происходящим Беннет, но, видя мой недовольный взгляд, добавляет: — Пожалуйста.       Стоило нам покинуть помещение, а мне схватить ведьмочку за локоть и потащить в сторону выхода, как за закрывшимися дверями послышался болезненный крик. Не сказать, что от него в жилах застыла кровь, за проведённое на той стороне я и слышала, и видела похуже. Но вот Бонни он придал ускорения, и уже не мне её тащить приходится, а она меня ведёт за собой.       Отпустив её руку на пороге, не спешу закрывать за ней дверь, видя, как девушка, удаляясь от дома, достаёт телефон. Не заботясь, что её кто-то видит и слышит, она рассказывает о том, что видела Елене, начиная рыдать. Этот вид должен был вызвать у меня жалость, да только проведя с мёртвыми ведьмами столько времени бок о бок, если не атрофировало это чувство по отношению к «сёстрам», то где-то близко.       Закрываю входную дверь и возвращаюсь в бальный зал, откуда уже прекратили доноситься крики, сменившись хрипами. Зайдя в комнату, вижу, что под Деймоном уже натекла целая лужа крови, а тот за малым опять не теряет сознание от ее потери.       — Бонни уже сообщила его компании о том, что он у нас. — подходя к Нику, что наблюдает, как его сестра по новой вскрывает уже немного зажившие основные артерии у пленника.       — Хорошо, подождем, — со зловещей улыбкой отвечают мне, — кто и с чем придет его выручать.       Приходит Стефан, и не сказать, что он сделал это быстро, время близилось к полуночи. Его брат уже избавился от вербены в организме и почти посерел от потери крови, от чего и отключился в очередной раз.       — Вот восемь кольев из белого дуба, отпусти моего брата, — с порога выдвигает требования младший Сальваторе, кидая на пол сумку.       — Белый дуб? — суровым взглядом награждает Ребекку Никлаус.       — Что? Это невозможно, он врет, я его уничтожила. — возмущается несправедливому обвинению, скользящему во взгляде её брата, блондинка.       — Не весь, — сообщает Стефан и напоминает о своих требованиях, — отпусти моего брата.       — Ммм, — протягивает Никлаус, — нет. Вы убили моего брата, а я убью твоего.       Но прежде чем он успевает шагнуть к Деймону, оказывается прижат к стене с занесенным колом над самым сердцем. Мое же в панике почти обрывается, но прежде чем успеваю применить магию к наглому кровососу, Ник перехватывает его руку с колом, с лёгкостью удерживая вдали от себя.       — О, вот и ещё один кол, это из тех восьми, что ты пришёл обменять? — отбирая деревяшку у не в силах противостоять ему парня, любопытствует Никлаус. — По глазам вижу, что нет. Говоришь, отпустить твоего брата? Хорошо.       Откинув от себя Стефана, он подходит к прикованному Деймону, что от их возни опять приходит в себя.       — Ты свободен, иди, — используя внушение на вампире, приказывает Ник. И прикованный вампир повинуясь пытается уйти, не обращая внимания на то, что его руки в капканах. Малоприятное зрелище, но меня больше напрягают волны злорадного наслаждения, что расходятся по нашей связи с Никлаусом. Тот, уловив мое недовольство, будто вспоминает о моем здесь присутствии.       — Ладно, хватит, а то ещё покалечишь себя, — почти нехотя останавливает он происходящее. — Теперь скажи мне, сколько всего вы сделали кольев из белого дуба, исключая тот, которым убили Финна?       — Один…надцать, — с трудом ворочая языком, шепчет обескровленный парень.       — Одиннадцать, а ты мне принёс восемь и этот. — крутит в руках чуть не убившую его деревяшку Ник, опять впадая в далеко не естественное для всего происходящего веселье. — Итого два кола, что способны убить меня.       — Так, хватит, — не выдерживает происходящего Ребекка, начиная отковывать Деймона.       — Что ты делаешь? — недоверчиво спрашиваю, смотря, как она отпускает того, кто участвовал в убийстве её брата и настрогал кучу кольев, что могут убить и её.       — Я его привела сюда, и я его отпускаю. — отвечает она, отбрасывая в сторону цепи, и уже угрожая приближается к Стефану. — Забирай своего брата, считай это проявлением моей доброй воли. Если вы не отдадите все колья, я убью вас всех.       Сальваторе исчезают из дома на вампирской скорости, оставляя нас втроём и лужу крови посреди комнаты, благо кто-то догадался постелить целлофан, чтобы не портить пол. В раздражении закрываю глаза руками и с силой тру их, мимолетно радуясь, что те не накрашены. Происходящее мне не нравится до крайности, но сделать что-то вот прямо сейчас, кроме как выпить, чтобы хоть как-то расслабить внутреннее напряжение, ничего сделать не могу.       Покидаю комнату, что больше не навевает мне приятных воспоминаний, и иду убирать последствия проведённого ритуала. Майклсоны, все, что остались в Мистик Фоллс, следуют за мной молча. Налив себе бокал, подхожу к столику, что служил мне сегодня алтарём. Под хмурым и подозрительным взглядом Никлауса уничтожаю то, что осталось от их крови, и плюхаюсь на кресло возле горящего камина. Глоток алкоголя, обжигая горло, немного прогоняет тот холод, что поселился во мне с известием о смерти старшего из братьев Майклсон.       — Не могу поверить, что Финн мёртв, — нарушает тишину Бекка, встав рядом с камином и смотря в пламя, как и я, пока её брат наливает себе выпить.       — Тем лучше, он был обузой, Ребекка. — слишком бесстрастно говорит он сестре, для того чтобы я в это поверила, даже не чувствуй отголоски бури, что он сдерживает в себе.       — Да, и потому ты таскал его с собой девять сотен лет, как чемодан без ручки, — вспыхиваю под искрами ярости, что просачивается от него ко мне.       — Следи за языком, он был твоим братом, — возмущается вслед за мной Ребекка тому, как он отзывается о Финне.       — Он мёртв, — пропуская мои слова и давая просочиться гневу в свой голос, Ник осаживает сестру, найдя на ком сорвать свое настроение, — а ты отпустила того, кто к этому причастен.       — Сальваторе хоть и дерутся как псы, но они дерутся за семью, — с грустью признает Ребекка, добавляя, глядя в глаза брату: — А у нас уже давно нет семьи.       В этот момент она как никогда напоминает ту девчонку, что оплакивала развал своей семьи у меня на плече. К сожалению, у нас уже давно не те отношения, чтобы я не глядя бросилась её утешать. И вместо этого смотрю, как удаляется её спина.       — Браво, муж мой. — изображаю аплодисменты я. — Продолжай в том же духе и лишишься всех, кто еще на твоей стороне. — говоря это, допив остатки в своем бокале, и встаю с кресла, чтобы уйти из этого огромного пустого дома.       — О да, давай ещё и ты начни меня осуждать, — зло говорит Никлаус, сверкая желтизной глаз, перестав так плотно контролировать себя.       — Я не осуждаю, просто хочу видеть тебя настоящего хотя бы в кругу семьи, — с грустью смотря на него, отвечаю на выпад.       — Пф, семьи, которая никогда меня не хотела, — не менее зло продолжает говорить он, отпивая из своего бокала, — я создам другую из гибридов, с помощью крови Елены.       — Гибридов, что дохнут как мухи от любого чиха? Удачи, — окончательно выхожу из себя и я, — не жди, что я присоединюсь к этой новой «семье», — выделив последнее слово в воздушные кавычки, стремительно ухожу из этого дома. Не обращая внимания ни на его грозные выкрики моего полного имени, ни на то, как с громким звоном разбивается, видимо, его бокал о стену.

***

      Школа гудела в подготовке к очередным танцам десятилетия. Рисовались плакаты, подготавливались украшения. По-хорошему, мне тоже стоило поучаствовать во всем этом, хотя бы для галочки, но настроения не было.       — Кэролайн позволила тебе руководить? — с немалым удивлением смотрю, как Бекка увлечённо указывает ребятам, что и куда вешать.       — Кто такая Кэролайн? — деланно переспрашивает блондинка.       — Глава комитета по организации праздников, — проясняю статус Форбс в административных вопросах школы. Правда, она участвует и ещё в парочке объединений, по типу экоактивистов или чего-то вроде того, никогда особо не интересовалась её внеклассной деятельностью. На вручении ей титула «Мисс Мистик» это послужило весомым аргументом в её пользу.       — Не важно, кто-то должен был взять на себя ведущую роль, почему бы и не мне, — горя энтузиазмом парирует Ребекка, — Не хочешь помочь?       Кивнув на ребят, что в четвертый раз перевешивают плакат, она выжидающе смотрит на меня.       — Не особо, — признаю свою лень.       — Тогда, может, сходишь и успокоишь моего брата?       — Нет уж, пусть позлится, ему полезно, — фыркаю на её предложение, и, заметив появление стремительно приближающейся Кэролайн, — Ладно, удачи с разъярённой Форбс.       Покинув школу, спешу на занятия с Джошем, где, к моему несчастью, мне объявляют о его переезде в Ричмонд. Столица штата хоть и не была самым большим городом, но больше Мистик Фоллс, и возможностей там тоже больше. Мне только и оставалось пожелать уже бывшему тренеру удачи и провести последнюю тренировку, да получить наставление не бросать самостоятельных упражнений.

***

      Выйдя из душа, ожидаемо увидела мужское тело, развалившееся на моей кровати. Его появление ощутила давно, но прерывать принятие водных процедур и всего остального приготовления ко сну даже и не думала. Игнорируя его присутствие, выключаю верхний свет, оставляя гореть прикроватные светильники. Только одобрительно хмыкнула на то, что незваный гость удосужился скинуть обувь, прежде чем занять половину моей кровати. Откинув покрывало с незанятой стороны, забираюсь под него, не забыв взбить подушку. Укрыв ноги, беру телефон с тумбочки и настраиваю будильник на завтра.       — Эстер мертва, — не выдерживает тишины первым Никлаус.       — Пф, ты опоздал с этой новостью на добрых десять веков, — не скрывая своего недовольства, сообщаю ему, несмотря на то как он переворачивается со спины на бок, подставляя руку под голову и разглядывая мой профиль.       — Серьезно, мама больше не угроза, — не обращая внимание на мой тон и не скрывая некую усталость, уверенно говорит он, — Ребекка заберет последний кол у охотника, и все закончится, любовь моя.       Отложив телефон на тумбочку, смотря, как он тянется рукой к моему лицу, перехватываю и опускаю её на одеяло.       — Это не закончится никогда, Никлаус, — возражаю, также уверенная в своих словах, как и он был только что, — Что за охотник?       — Аларик Зальцман — местный охотник на вампиров и лучший друг Деймона Сальваторе, — рассказывают мне о вне школьной деятельности моего учителя истории, — Ты не знала?       — Нет, — признаю свою неосведомленность в таких подробностях городской жизни и со скепсисом отмечаю, — С каких пор охотники берут в лучшие друзья вампиров?       После этого риторического вопроса выкидываю из головы мысли о мистере Зальцмане. Уловив, что мой настрой стал к нему чуть благодушней, Ник придвигается ближе.       — Что мне сделать, чтобы ты перестала на меня дуться? — включает кокетливый тон он, переплетая пальцы наших рук, что покоятся на одеяле поверх моего живота.       — Перестать делать то, за что на тебя можно дуться? — предлагаю неплохой вариант, но с его характером вряд ли осуществимый.       — Можно попробовать, — серьезно делая вид, что раздумывает над моими словами и поджимает губы.       Закатив на это глаза, свободной рукой выключаю свет, погружая комнату в полумрак, что, впрочем, никому из нас не мешает что-либо видеть. Ни освобождать мою руку, ни двигаться Никлаус, видно, не собирается.       — Ребекка готовит в школе танцы в стиле двадцатых годов, — несколько несмело начинаю я.       — Это приглашение, любовь моя? — продвинувшись ближе, почти интимным шёпотом на ухо спрашивает он.       — Нет, но можешь прийти, если хочешь поддержать сестру, — повернув голову к нему и почти в губы даю своё разрешение на посещение школьных танцев.       — С радостью составлю тебе компанию. — делая вид, что не слышал моего отказа от его сопровождения, говорит он мне так же в губы, но не стремится делать что-то, — Спи, сердце мое, позволь охранять твой сон.       Меня целуют в лоб вместо подставленных губ, как маленькую, только ни уходить, ни менять наше положение после этого не собираются. Закрываю глаза и позволяю уже давно довлевшей надо мной усталости взять вверх, чутко улавливая рядом чужое дыхание и все еще умиротворяющий меня запах мужа.

***

      Утром предсказуемо проснулась одна, если бы не его слишком яркий запах, что оставался витать в моей спальне, да примятая кровать, подумала бы, что он ушёл сразу, как я уснула. Но все говорило, что он покинул меня не так давно.       После традиционной утренней пробежки дома меня ждали развешанные по моей комнате платья. Все без исключения в бисере и бахроме, три наряда в стиле двадцатых различались меж собой лишь геометрией узоров да цветовой гаммой. Правда, последняя сочетала в основном золото да черненое серебро. Записка, оставленная под зеркалом на комоде, аккурат между двух висевших платьев, гласила, что могу выбирать любой из нарядов, они все подходят к его костюму.       Даже не знала, радоваться, что у меня будет сопровождение, или раздражаться от его самоуверенности. Был порыв не надевать ни одно из его платьев, а сходить и купить своё, но лень победила. И сделала это с разгромным счётом, когда я увидела приготовленные аксессуары к каждому из нарядов.       Он явно занялся приготовлением всего этого ещё ночью, иначе не представляю, как он мог всё успеть. Приложив каждое платье поочередно к себе, понимаю, что все они мне нравятся, но выбрать одно, увы, не могу. Мне нужна помощь. Разложив одежду по кровати, подхватив телефон, спускаюсь пообедать, параллельно набирая Ребекку. Но та не берёт трубку. После четвёртого отправления моего звонка на голосовую почту плюю на это гиблое дело. Мое сообщение в вечер выпускников она так и не прослушала, так что надиктовывать ей что-то бесполезно.       Воспользовавшись методом слепого тыка, мой выбор пал на белое платье с золотистыми бусинками и того же цвета бахромой, обрамляющей юбку. К нему шло золотое бондо с белыми перьями, а остальное из предложенных украшений откладываю. Беру свой зачарованный жемчуг на длинной нити и жемчужные серьги в комплект, также зачарованные.       Приготовления не занимают много времени, разве что прическа. В двадцатые в моде были короткие волосы, пришлось скручивать и подворачивать, не отрезать же. Зафиксировав всё тонной лака и бондо, что неплохо поддерживало мои волосы в том состоянии, что я им придала.       Уже готовая к выходу верчусь перед зеркалом под забавный стук бусинок на бахроме, это вызывает у меня улыбку.       — Прекрасно выглядишь, — отсыпает мне комплемента появившийся на пороге моей комнаты Никлаус. В светлом костюме с золотистым платком, выглядывающим из кармана пиджака, и галстуком в серую полоску, он хорош. И прав, все платья, что он принес, неплохо считаются с его костюмом.       — Готова? — уточняет он, задерживая взгляд на моих губах, что скрываются под ярко-алой помадой, да не в цвет, но мне нравится сочетание. И немного хрипло добавляет: — Идем?       — Да, пойдем, — кинув на себя последний взгляд в зеркало и поправив одетую в два ряда нить жемчуга, подхожу к нему, протягивая руку.

***

      В школе я сегодня не была и последние приготовления не видела, застав только развешивание плакатов и подготовку основных украшений. И сейчас с любопытством рассматриваю преобразившийся зал и заодно разыскиваю Ребекку.       — Позвольте пригласить вас на танец, — изображая из себя галантного кавалера, произносит Никлаус, поднося мою руку к своим губам.       — Пф, идем уже, — смотря на его озорную ухмылку, перехватываю его руку и тащу в толпу танцующих.       Можно было бы легко отдаться музыке, что я и делаю во время первой задорной мелодии. Но попадающиеся, не особо приятные, знакомые лица не дают до конца погрузиться в веселье. Да, я и не забыла, что мы все еще учимся в одной школе и всяко будем видеться. Только помимо ожидаемых лиц вижу еще и Тайлера, что вроде уехал разрывать связь с Ником. И не сообщил, что возвращается, засранец. Быстро отвожу от него взгляд, надеясь, что его присутствие для моего кавалера пока тайна.       — Не вижу Ребекки, — с беспокойством сообщаю Нику, когда мелодия сменяется на медленный танец и меня притягивают к себе.       — Не волнуйся, она где-нибудь здесь, в конце концов, она очень хотела, чтобы я пришёл. — пытаясь успокоить, он шепчет все это мне на ухо, сильнее прижимая меня к себе.       — Она просила тебя прийти? — от его слов только еще больше настораживаясь, переспрашиваю.       — Хорошо, давай выйдем, позвоним ей, — предлагает Ник, видя, что мое беспокойство уходить не собирается.       Мы прекращаем танцевать и, взявшись за руки, выходим на улицу, где не так слышно музыку. По дороге Ник набирает в телефоне номер Ребекки, но, как и меня, его отправляют в голосовую почту.       — Что это? — натыкаясь на солевой барьер, хмуро спрашивает он.       — Говоришь, Эстер мертва? — саркастично на пополам с раздражением спрашиваю у него я, ощущая от барьера хоть и тусклую, но вполне знакомую силу.       — Твоя мать вернулась, — появляется Стефан, изображая капитана очевидность, и сообщает, что мы и так поняли.       Похлопав ладонью по барьеру, что перекрывал выход любому сверхъестественному существу, вижу мелкие жёлтые искры, расходящиеся по нему.       — Ты можешь что-то с ним сделать? — спрашивает Никлаус, сдерживая своё недовольство.       — Не быстро, твоя мать предусмотрела мое вмешательство. — отвечаю, находясь в не меньшем недовольстве, чем он.       — Мы попросили помощи у Бонни, ведь эту магию сотворили, используя силы её рода, — делиться с нами Стефан. — И ты должен знать, Елена у неё, — обращаясь к Никлаусу с бесценной новостью о двойнике.       — Убери этот барьер, — озвучив нечто среднее между просьбой и приказом, он подхватывает Стефана и исчезает. Зная его взрывной характер, он ушел, чтобы срывать недовольство на другой ведьме.       Стоя посреди дороги с вытянутой рукой, пытаюсь прощупать чужую магию, привлекая внимание спокойно проходящих мимо барьера одноклассников. Но плевать, сейчас не до нелепых слухов, что могут родиться в их головах. Судя по площади барьера, что накрыл всю школу, Эстер выложилась и готовилась. Подбирать ключ к чужому колдовству долго, как и продавить силой, займет время и потребует превысить вложенную в разы. А я без кулона, и в этом случае придется выложиться на полную.       Пока размышляла над различными вариантами, невольно настроилась на колдовство барьера. Уловила своеобразный пульс магии, что чувствовался под кончиками пальцев. Не так уж и давно я вытягивала чужое заклинание из кандалов, масштабы магии, конечно, несравнимы, но почему бы не попробовать.       В этот раз ухватиться за переполненное магией заклинание оказалось проще. Вот только заполнять и без того не пустой резерв было в разы сложней, так что, вытянув где-то половину, грубо порвала барьер. Благо сейчас во мне было достаточно для этого силы, а чужая магия была уже почти разрушена.       Опустив руку, возвращаюсь в пустую школу. Пользуясь волчьим слухом, быстро нахожу скопление нелюдей, что оказались заперты здесь. И незнакомого парня, кажется, с ним танцевала Бонни, не обращая внимания на новое действующее лицо, захожу в класс.       — Путь свободен, — оповещаю в основном Никлауса, но и остальные вздыхают с явным облегчением. Беннет перестала что-то бормотать над зажжёнными и непонятно что делающими в школе свечами и как-то расслабленно выдохнула. Братья Сальваторе тут же куда-то исчезают, ни Тайлера, ни его девушки здесь не было, видно, где-то уединились.       — Благодарю, любовь моя, — в миг оказавшись рядом со мной, говорит Ник и, приобняв, перемещает к себе в особняк. — Побудь здесь, а мне надо разобраться с мамой.       — Ник, — не успеваю возмутиться, как остаюсь одна.       В раздражении взмахиваю рукой, зажигая тёмный камин, и иду к столику с алкоголем. Хочу один нормальный вечер, без убийств и его неугомонной мамаши. Неужели это так много?