Не такой

Все пошло под откос. Абсолютно все. Не об этом Антон мечтал, не этого хотел. Еще два дня назад все было более-менее хорошо. Всего два дня. Они так сильно все поменяли. Между родителями снова молчаливая война, а ведь была надежда на их примирение. Хорошо, что Оля больше не маленький ребенок, который ничего не понимает. Иначе, она бы не выдержала. Семья Петровых вчера переехала в новый дом. Если быть точнее, в дом бабушки Антона и Оли. Карину этот переезд не радовал от слова совсем. Они с Борисом устроили ссору прямо на глазах у детей, чего обычно не делали. Хоть их отношения не складываются уже давно, но на глазах у Оли они не ругались. Ждали, когда она уйдет в свою комнату и только потом начинали ругань. Сдерживали себя, как могли. Теперь же и этому конец. И все из-за работы отца. Борис задолжал кому-то важному денег, первое время пытался их возвращать, но не учел, что занимает их у бандитов и они поднимут проценты до небес. Им не оставалось ничего другого, кроме бегства в эту глушь. Первое впечатление о доме было не из лучших. Его со всех сторон окружал лес, стены не выглядели надежными, крыша выглядела так, словно вот-вот обрушится. Изнутри все было не шибко лучше: скрипучие полы, пыль, паутина и темнота. Все окна были закрыты плотными тряпками, приколоченными к рамам гвоздями. Оля даже не хотела заходить внутрь. И поэтому всю уборку свалили на Антона, а сестра осталась на улице с отцом, для безопасности. Только после того, как паутины не было на горизонте, Оля зашла в дом. Дальше уже не было чего-то необычного. Уборка, распаковка вещей, ужин в тишине и сон. — Антон, пора вставать. Не устал еще спать? — с недовольством сказала Карина. — Мы тебя уже заждались, пошли завтракать. — Сейчас встану. — Умойся и спускайся есть, быстро. А то каша остынет. Антон понимал, что заставлять маму звать его во второй раз — последнее в списке дел на всю жизнь. Поэтому через силу подняв свое тело, он пошел в ванну. — Тоша, ты скоро? — Оля кричала с кухни. — Да, уже иду. Спустившись вниз и сев за стол, Антон увидел, что сестра закончила с кашей и радостно уплетает хлеб со сгущенкой. Он ей позавидовал, ведь перед ним стояла полная тарелка комковатой массы. Ох, как он скучает по прежней маме, которая любила готовить. В те времена он душу был готов продать за добавку. Теперь же, ему еда в рот не лезет — От того, что ты прожигаешь взглядом кашу, она сама по себе не рассосется. Ничего не ответив на укор матери, Петров принялся есть. И спустя пару секунд на кухню вошел отец. — И правильно делает, что не ест. Как это вообще есть можно. Не манка, а комок манной крупы. — язвительно проговорил Петров старший. — Если тебе что-то не нравится так и скажи, я тебе не служанка, чтобы все по дому делать. Вот найдешь нормальную работу, тогда поговорим. — Я и без того делаю все, что могу. Почему ты не можешь этого понять. Я по твоему не человек? Мне хочется приходить в уютный дом, где меня будет ждать любящая жена. — Я получается никто, да? Хочешь любящую жену, валяй. Давай разведемся и все проблемы решаться. Разве ты не этого хочешь? Разведемся. Не этих слов ожидал услышать Антон. Неужели родители и вправду дошли до точки невозврата? Все кончено? А как же он и Оля. Их что, разлучат? Что угодно, но не это. Он не отдаст своего единственного человека. Свою единственную сестру. Свой лучик света. А что сейчас чувствует Оля. И лишь сейчас Антон заметил, что сестра побледнела. Он рывком встал из-за стола и схватив сестру вышел из кухни. Обернувшись, Антон понял, родители так сильно увлечены скандалом, что даже не заметили уход детей. Опять, еще одно разочарование. Как же они собираются вернуть доверие в будущем, или они об этом даже не задумывались? Нет, это не то, о чем сейчас нужно думать. На данный момент главное — состояние Оли. Она вся дрожит, лицо побелело и не может нормально идти. Подняв ее на руки, он поднялся наверх и укутав Олю одеялом, принялся искать диск с каким-нибудь мультиком. — Диски не в тумбочке, они в шкафу, в коробке. — тихо сказала Оля. — Оля! С тобой все нормально? — взволнованно, почему-то почти срываясь на крик, спросил Антон. — Да, мне уже лучше. Как думаешь, они правда разведутся? — Все может быть, но надежда еще не потеряна. Они еще смогут все преодолеть. — успакоевающи произнес Петров. — Ты ведь на самом деле так не думаешь? Просто не хочешь чтобы я переживала, верно? Это был контрольный в голову. Сестра видела его насквозь. И когда она успела так повзрослеть. Дети ее возраста о таком даже не думают. Антон конечно понимал, что Оля уже в четвертом классе, но для него она все та же сестренка, которая плакала при просмотре ужастиков, которая вечно говорила про бабайку в шкафу и которая вечно подсовывала ему овощи, желая их есть. Теперь он понял, насколько быстро летит время. — Честно говоря, в какой-то степени да. Но у них и вправду еще не все потеряно. Антон не знал кого из них хотел успокоить, себя или Олю. Он чувствовал себя так, словно это он ребенок, будто ему нужны были эти слова. Он чувствовал себя жалко. — Что, жалеешь себя? Считаешь себя жалким и ни на что не способным? А ты не думал, что тебя сделали таким, м? Ты ведь совсем не такой. Ты — зверь, скрытый за маской труса! — Кто здесь? — со страхом крикнул Антон. — Что случилось, Тоша? — голос Оли вновь задрожал, а лицо обыло очень обеспокоенным. — Ты ничего не слышала? Никакого странного голоса? — это уже было не смешно, неужели из-за накопившегося стресса он сошел с ума? — Братик, ты меня пугаешь? Удачная попатка и не смешная шутка. — вот теперь она была вылетая мама. Такое же выражение лица и голос. — Прости, прости. Давай лучше мультик тебе включу, а сам пойду вещи готовить. Завтра в школу как-никак. Ты кстати свои тоже приготовь заранее. — уже расслабившись и в командиром тоне сказал Антон. — база поняла задание? — Да, товарищ командир! — Оля спрыгнула с кровати и сделала фирменную стойку. — Вольно. Приступай к заданию. — хихикнув Тоша начал выходить из комнаты. — Есть! Наступил вечер, а у Антона так и не получилось понять, что это был за голос. Что значит, что его сделали трусом. В каком это смысле он зверь. Слишком неприятная и непонятная ситуация. Может ему и вправду послышалось? Может это все просто из-за проблем с родителями. Да и Оле было плохо, вот это наверное и добило. Но от этого как-то даже неприятнее. Выходит, что он сумасшедший? Да ну, этого еще ему не хватало. Уж лучше пусть это будет мистическое существо, чем его поехавшая крыша. — Ты меня своей поехавшей крышей назвал? — ворвался в мысли Антона голос. — Опять ты! Что ты такое? Мои мысли читаешь? — Петров еле контролировал себя чтобы не заорать. Не хватало ему голоса в голове, так теперь он видит перед собой ворона. Решив проверить сон это или нет, он кинул в птицу тапком и он пролетел сквозь нее. — А, это всего-лишь сон. Тогда бывай, я дальше спать. И птица и вправду пропала. Что за чертовщина произошла Антон так и не понял, да и не пытался он понять. Свалил все на волнение. — Антон, вставай. В школу опоздаешь. — послышался крик мамы с кухни. — И Олю разбуди. — Хорошо. — говорить вообще не хотелось, но с мамой такой трюк не пройдет. Не хотелось Антону слушать 10-ти часовую историю о том, какой он неблагодарный сын. Повинуясь маминому приказу он поплелся в комнату сестры, надеясь, что и сам проснется. Разбудить Олю дело очень страшное. Ее даже папа будить боялся. Если ее разбудить, то можно забыть о хорошем утре. С болью в животе от удара нормально не походишь. Потому и отходили все на безопасное расстояние. Не била она только Антона, наоборот, слыша его голос она просыпалась и прыгала в нему в объятья. Потому будить Олю было на его ответственности. Антон долго ломал голову, почему к нему особое отношение, но потом понял. Оля начала терять доверие к родителям. Как брату, Тоше не хотелось таких перемен у сестры, но он ее мог понять. Петров уже привык к перепалкам родителей, ведь от него они этого не скрывали. А вот Оля это начала слышать лишь ближе к 6. В этом ключе он ей завидовал. У него вечно складывалось впечатление, что он нежеланный ребенок. Однако, сейчас это не так. Родители перестали выделять Олю, теперь они заняты лишь ссорами друг с другом. — Доброе утро. Вставай соня. — Утречка. — полусонно ответила Оля. — И я не соня, сам будто давно проснулся. — Хоть и недавно, но явно раньше тебя. — брат потрепал сестру за волосы и вышел из комнаты. — Тоша, постой. Заплети мне волосы. Хочу опять, чтобы как раньше ты мне волосы заплетал. — А кто недавно говорил, что взрослая и может сама? — Не помню такого… — Ну, тогда я пошел. — с издевкой протянул Антон. — Ой, вспомнила. Я передумала, у тебя куда лучше получается. — сдалась Оля. — Ну вот, так бы сразу. Неси расческу. — Ура! Что-то в сестре тревожило Антона. Может еще не отошла от вчерашнего. Ну скорее всего так есть, от такого быстро не оправиться. Как не старайся. — Тоша, а вот если я кое-что скажу. Как думаешь родители мне поверят? — Я бы хотел сказать, да. Но не думаю, что они поверят абсолютно всему. Что ты хотела им сказать? — Я видела сову. Но не обычную. Она огромная, а глаза большущие и смотрят прямо на меня. Будто схватить хочет. Мне страшно здесь спать. Не хочу. Она страшная и.и — Оля заплакала, голос ее сильно дрожал. Было видно, что она не врет. Да и зачем ей врать о таком. Но расскажи она об этом вчера, Антон бы не поверил. Но как тут не поверить, когда сам слышишь чей-то голос и потом видишь ворона. — Оля, не важно, поверят родители или нет. Знай лишь одно. Я на твоей стороне и чтобы ты не сказала, я всегда буду верить тебе. — брат протянул сестре мизинец в знак клятвы. — а ты мне веришь? — Верю. Оля проделала те же действия, что и брат. В этот момент она показалась Антону малюсенькой девочкой. Настолько маленькой, что ее легко можно сдуть слегка чихнув. Как же хорошо, что она появилась в его жизни. Оля — единственное за что он благодарен родителям. Единственная за кого он будет бороться несмотря ни на что. Ради нее он пойдет на что угодно, лишь бы с ней все было хорошо. — Я не буду говорить об этом им. Они просто превратят в еще одну возможность для ругани. — Хорошо, я буду об этом молчать. И если сова опять прилетит, позови меня. Я побуду с тобой до тех пор, пока она опять не улетит. — хоть он и говорил это уверенным тоном, но его самого пугало это существо. Вряд ли его можно назвать совой. — Ошибаешься, это самая настоящая сова. Просто отличается от других. — голос ворона опять дал о себе знать. — Ты меня сейчас слышишь? — спросил в мыслях Антон. — Ого, ты меня что, уже не боишься? — насмешливым голосом произнес ворон. — Если бы ты хотел навредить, давно бы это сделал. — Вау, а зайчик то оказывается умный. С тобой будет куда интереснее, чем я думал. — Эй ты куда опять смылся?! И опять ворон пропал. Он приходит и уходит когда ему вздумается. Что-то подсказывает, что не сову стоит бояться. А другого пернатого. Хотел бы Антон об этом сказать Оле, но она будет волноваться. — Тош, ты чего завис? — Да так, ничего. Ну что, пошли. Я уже закончил. Получилось как всегда, сногсшибательно. — Павлин. — бросила Оля перед тем, как убежать. — Ты как с братом разговариваешь. А ну стоять, бояться! Беготня была ну очень короткая, ведь никому не хотелось остаться замеченными. Выговор слушать не очень приятное занятие. Закончилось все тем, что ближе к кухне они просто пошли спокойным шагом. — Доброе утро. — сказали они хором. Это их ритуал, ведь ответа они никогда не получают. Иногда лишь кивок от отца и взгляд от матери. Эти дни как правило считаются хорошими. Но сегодня ни ответа, ни привета. Видимо уже успели поцапаться. — Антон, для тебя плохие новости. Отец не сможет тебя возить в школу, только Олю. Здесь есть женщины, которые помогли мне устроиться на работу. Потому в благодарность мы будем их подвозить. — она сделала небольшую паузу. — Ты у нас мальчик большой, все должен понимать. — Да, я понял. — Вот и хорошо. — в заключение сказала Карина и вышла из кухни. Ну вот опять он как изгой. Как всегда. Словно предчувствовал, что так случиться. Куда бы они не ехали, он всегда как белая ворона, вечный домосед. Это не на шутку злит. Нельзя что ли хотя бы до школы подвезти, Олю могут, а его нет. Вот что называют несправедливостью. Ну и ладно, будто ему страшно через огромный лес идти. Чего бояться. Там ведь всего лишь никто ничего не увидит, вокруг всего лишь деревья и бежать в случае чего некуда. Да, я все понимаю. Абсолютно все. Еда ему больше не лезла, так что он встал из-за стола и направился в комнату. — Я пошел. — кинул Антон напоследок и пулей вылетел из дома.