Цветение

Делай свою работу. Чего сложного? Ведь следовать давно придуманным правилам так просто! Армия — чудесное место для невротиков. Тут нет нужды лишний раз задумываться, анализировать, решать, что, зачем, почему и куда. Для всего уже давно существует устав. Даже для таких мелочей, как частота стирки постельного белья или количество необходимых боеприпасов для боевого слаживания. Армия урегулирует прием подавителей, увольнительные, обследование у врача и количество отжиманий, которые ты должен сделать, чтобы не угодить в лагерь доквалификации. Просто рай для любого беты. Кайзен — бета. Кайзену нравится армия. Кайзену нравится в ней совершенно все... кроме ограниченных лимитов выдачи боеприпасов и запрета на некоторые очень интересные виды взрывчатых веществ. Кто сказал, что одного обвеса достаточно? Он мог бы придумать минимум пять способов повысить грузоподъёмность экзоскелета и утащить с собой в бой побольше веселых игрушек. Да, при этом слегка повышался риск стать ходячей бомбой, взлетающей на воздух от любого пинка, но кого интересуют такие мелочи? Это же армия! Что ты тут делаешь, если не фанатеешь от пушек и взрывчатки? Кай даже не против превратиться в облако распыленной над океаном органики, оставив после себя кратер размером в полкилометра. Всяко лучше, чем быть сожранным живьём или из года в год принимать участие в рутинных, скучных операциях, перемалывая онитов как комбайн — нашествие хомячков. В доколониальных библиариях рассказывают: раньше армия была другой. Тогда люди из материнского мира воевали друг с другом по совершенно безумным поводам. Часто внезапно, без объявления причин, намерений и даты первой атаки. Тогда существовали очень сложные протоколы реагирования на угрозу. Внезапную угрозу. Внезапность была очень важным фактором в боевых действиях прошлого. Кайзен с трудом мог представить, как тысячи людей вдруг среди ночи собираются атаковать врага или обороняться от неустановленного неприятеля. Дикость какая-то. Росс, этот новый мир, новому человечеству даровал войну по расписанию. Предсказуемо и неотвратимо. Сражение за шанс на выживание против целой планеты раз в год. Ладно, даже не против всей планеты, только против ее океана. Империя там, в своих проклятых горах, вроде бы тоже переживает Цветение, сдерживая волны атак сетью скальных фортов, но достоверных данных ничтожно мало. Их почти нет. Да и зачем они? Кого это интересует? Все равно методы горцев неприменимы на побережье Республики. Тут все уже придумано. Обкатано. Все работает. Главное — самому не стать еще одной циферкой в списке потерь этого года. Кайзен пролистал отчёт до конца, поскреб подбородок, задумавшись. В голубоватом свете голоэкрана его зелёные радужки казались почти черными. Русоволосый, светлокожий, с рубленым профилем и крючковатым носом, он выбивался из массы своих соплеменников как брошенный в ящик высокоточных инструментов топор. — И вот каким хуем нам выживать в этот раз, а? — спрашивает шепотом у ровных столбцов данных бета. Они, естественно, злонамеренно и нагло не отвечают. Воображаемый Орион, которому на самом деле и адресовался этот вопрос, тоже молчит в тряпочку. Реальный ба уже, естественно, орал. Но хотя бы в фантазиях сержанта вожак Арго умеет держать язык за зубами. Может же Кайзен позволить себе немного помечтать? Даже в голове у Кайзена капитан Арго был и остается тем ещё мудилой. И степень его мудачизма в последнее время возросла до невиданных ранее высот. Прогрессирует уебок! Этот бы прогресс да в лучшее русло. — КПД бы так поднималось, а не твои заёбы... — продолжает свой монолог с пустотой сержант, отчаянно пытаясь изобрести именно то размещение личного состава, при котором они продержатся положенное время, не украсив прибой своими потрохами. Ночь на стимуляторах не делает Кая спокойнее, но он вроде бы прогнал через симуляторы все возможные варианты и подобрал не самый плохой вариант действий. Осталось только довести свои гениальные измышления до личного состава на построении и убедить Ориона прислушаться к гласу разума в собственном лице хотя бы сейчас. Вера в чудеса еще никогда так близко не подбиралась к добросовестному бете. К назначенному времени Кайзен почти спокоен и вполне бодр, слушает Ориона вполуха, смотрит на своих сослуживцев во все глаза. Марик дерганный, впрочем, для него это норма. Рядовые стоят с постными минами. Не мудрено. А вот капрала и его бойфренда вообще нет. Какого хуя? И капитан уже что-то херачит по комлинку с таким лицом, что хоть сейчас врубай общую тревогу и вызывай санитаров. Пусть упакуют ебаната куда поглубже, тем самым повышая шанс Арго на выживание. Когда Ориону приходит вызов и этот образцово-показательный альфа-капитан-кретин спешит куда-то со всех копыт, сержант на голой интуиции чувствует: что-то херовое происходит. Очень-очень херовое. Почти как в тот раз, когда этот “гений” затравил их нулевку до той степени, что даже непрошибаемый Азари свалил в другую боевую бригаду. А сейчас вот техника с главным спецом по тяжелому вооружению нет. Не к добру. Кайзен пытается на ходу вспомнить молитву Триликому, забытую еще в раннем детстве, а в голову упрямо лезут только маты и список транквилизаторов, которыми можно надежно успокоить альфу, чтобы потом его отпинать ногами всем личным составом для повышения морально-боевого духа и чувства общности. “Пресвятая задница Триединого, пусть этот дегенерат не просрет хотя бы Брока? Ну разве я много прошу? У нас и так первая линия дырявая как очко последней шлюхи в оранжевом квартале! Он же не отстранит нашего танка? Правда ведь? Никто же не может быть настолько тупым?” Оказывается, все еще хуже. Отстранять некого. В коридоре казармы Арго аншлаг. Когда они с Орионом добираются туда, спецы из отдела внутренних расследований уже волокут темнокожую тушу Брайта со следами от чьих-то кулаков на роже. Парочке внутряков тоже порядком досталось. Капрала и вовсе вытаскивают за ногу, постукивая белокурой головой об углы и пороги, совершенно обнаженного и бесчувственного, словно труп. Воплощенный кошмар сержанта, которому перед самым Цветением угробили остаток сильных бойцов, выдергивает Кайзена из прострации. И он во всю пасть орет: — Эй! Вы какого хуя творите!? И плевать, что внутряки могут и его точно так же уволочь куда-то. Так даже лучше будет. Кай не хочет видеть, как вверенных ему людей сожрут живьем. Уж лучше сразу трибунал без кровавых прелюдий. Он успевает снять с себя китель и накинуть на обнаженное щуплое тело омеги, брошенного у стены в коридоре, проверить белокурую голову на наличие серьезных травм. Слишком уж громко Дэван приложился затылком о порог, пока его тащили из комнаты как тряпичную куклу. Техник у них субтильный и мелкий. С ним так нельзя. — Не лезь! — хватает Кая за плечо кто-то из внутряков. Вызвериться и съездить по лицу придурку, выплескивая весь нервяк последних дней, он не успевает: в коридоре становится еще более многолюдно. На разошедшихся спецов накатывает волна медиков. Крик и гвалт позволяют ему проверить Брайта до того, как огромного альфу врачи упакуют в герметичный бокс, как ростовую игрушку в упаковку, чтобы не распространять феромоновый шлейф по всей базе, драконя личный состав прямо перед боем. Спонтанная течка, слышит диагноз Кайзен, зло поджимает губы, наблюдая за тем, как, переругиваясь и сыпя пунктами устава словно дробью на головы внутряков, офицер медслужбы гневно заполняет рапорт, отстаивает своих пациентов с таким рвением, словно готов уложить на койку всех оппонентов, не гнушаясь принудительной анестезией, ампутацией лишних конечностей и седативами смертельной дозировки. Кому-то потом здорово прилетит за нарушение регламента. Медики — народ тихий, но доведённые до крайности легко мутируют в монстров, с которыми Кайзен и не решился бы срать на одном уровне базы без парочки тонн каскад-фазонной взрывчатки под рукой. Просто так. На всякий случай и для успокоения измученных нервов. А еще Кай с радостью добавил бы в убойный список гнева медиков Ориона. Крупным шрифтом, первой строчкой, с пометкой “превентивная эвтаназия из гуманистических соображений”. Вполне может быть, течка на фоне приема подавителей у Дэвана началась из-за нервов. Капрал у них личность мятущаяся и тонко чувствующая. Убрали из его комнаты Азари, с которым тот был дружен, его альфа в итоге в бой должен был отправиться с каким-то новым нулевкой, совершенно непристрелянным и чужим. У Арго шансов выжить гораздо меньше, чем было, и организм омеги на волне стресса принимает решение экстренно размножаться. Получите-распишитесь: спонтанная течка и гон у давно сложившейся пары. А Орион стоит и смотрит, словно его это все не ебет. Не его группа, не его люди. И даже морду капитану прямо сейчас набить нельзя. Кайзен потерянно смотрит на возню в коридоре. — Док, с ними все нормально будет? — улучив момент, когда старший внутряков отвалил от медика, поджав хвост, спрашивает Кай, нацепив на рожу самое безобидное выражение из сейчас доступных. У него отлично получается. Беты ведь всегда рассудительны, сдержанны, не опасны. Кто способен заподозрить сержанта-бету в желании расстрелять своего капитана и саботировать выдвижение всей группы за пару часов до Цветения? — Будет, если усыпляющий газ не начнет конфликтовать с феромонами. Я теперь даже купировать течку не рискну. Продержим вашего капрала в медикаментозной коме, пока все не пойдет на спад естественным образом, иначе парень инвалидом может остаться. А ему еще рожать, зеленый же совсем... Про альфу ничего пока определенно не могу сказать. Необходимо провести комплексный анализ. Ситуация нетипичная. Если гон еще не вошел в полную фазу, может, поставим на ноги в сжатые сроки. Хотя... его еще по голове приложили знатно. Если там черепно-мозговая, полдня в ванне с регенгелем гарантировано. Так что я бы на вашем месте подавал запрос на замену обоих уже сейчас. Не ждите чуда. Отчет для обоснования запроса я предоставлю. Чудес у них не ждет никто. Давно уже. Даже Орион, взирающий на происходящее со стороны, наверняка понимает, как глубоко они все увязли в беспросветной заднице. Ну или Кай просто глупо на это надеется. Выяснять точно не стоит. Лучше просто накорябать на своем комлинке нужные рапорты, скинуть капитану на утверждение. Взмолиться Триликому, чтобы этот урод удосужился переслать запрос дальше по вертикали. Не так уж много. Хотел бы Кайзен сказать, что бывало и похуже, да вот только хуй там плавал. Не бывало. Более дерьмовой ситуации с личным составом сержант вспомнить не может даже из чужих разговоров, и поэтому тихо бесится. Он зол, пока Арго собирается на новое построение. Зол, принимая пару нулёвок вместо выбывшего техника и спеца по тяжелому вооружению. Проверяя отчеты о техобслуживании боевых скафандров, тоже перманентно зол. Что еще остается? Смысла сохранять постную мину при плохой игре никакого. Вполне вероятно, это их последний выход, и Кай не отказывает себе в удовольствии смотреть на Ориона как на дерьмо, дублировать его распоряжения своими дохуя важными правками, не таясь, в личных сообщениях каждому, даже присланным впопыхах нулевкам. Бедолаги тихо и слаженно паникуют. Смотрят на то, как Арго упаковывается в бронированную скорлупу, с плохо скрытым ужасом в темных глазах. Один из них станет начинкой для гекатонхейра, второй отправится в тыл вместе с Каем следить за работой роботизированных вспомогательных систем. На скорую руку переписанная схема боевого построения раскидана всем на комлинки. Арговцы просматривают ее уже в транспортной капсуле, на пути к месту высадки, как обреченный старик просматривает последнюю редакцию своего завещания. Такого на памяти Кайзена ещё ни разу не было. Такого в принципе не должно происходить при нормальном командовании. Но теперь уже абсолютно поздно пытаться дирижировать хаосом. Единственное, что остаётся — попытаться выжить и обеспечить выживание личному составу. Ну хоть кому-то из них. И любовно поглаживать закреплённые на броне кассеты гексатермика-Δ на случай, если не выживет никто. Ему всегда нравились ослепительно-белые вспышки дельта-состава. Высокоплотный полинитрогенный композит с напряжённой кристаллической решёткой не горел, он с сухим щелчком высвобождал молекулы, «скрученные» в неестественную форму из плоских, оплетенных детонационной сеткой кассет, позволяя веществу вернуться в более естественный вид. Что может быть поэтичнее взрывчатки, которая не разрушается в клубах огня, а становится более правильной, ослепляя неоновой вспышкой белизны? Круче жидко-кристаллической синтетики, ярче нуль-сжатой материи. Взрывчатка, на которую Кайзен готов дрочить и кончать сугубо от эстетического удовольствия. Их первая линия состоит полностью из нулевок. Это было бы нормально, если бы этих нулевок полгода гоняли на боевом слаживании и обучали как следует. А так… Кайзен просто надеется, что сдохнут не все. Может же он позволить себе немного оптимизма? Хотя бы в этот раз. Лязгает металл, шипит гидравлика, стравливая излишки газа. Транспортник готовится к отправке, пока весь личный состав надёжно крепится по отсеку. Кайзен занимает место в кабине, вбивает личный код, принимая управление на себя. Заменяющий Дэвана нулевка выводит на голоэкран карту, сверяет маршрут в последний раз. Или знакомится с ним? Кай понятия не имеет, насколько развернутую информацию получили эти двое при переводе. Запасных нулевок держат отдельно от основного состава. Обычно там собирается полный набор специальностей, потому что у любой недоукомплектованной боевой бригады шанс на выживание сразу же падает ниже горизонта. Вот только с необкатанными элементами о синергии группы нечего даже мечтать. Да и разброс профессионализма у новеньких может быть от «вау, как он это делает?» до «задница Троицкого, как оно выживало в армии до сих пор». Глядя на подсвеченное синим черноглазое лицо над приборной панелью, Кайзен даже не возьмётся гадать, какой именно вариант им попался в этот раз. Техник — альфа, не слишком высокий, не особо крупный. Вполне привычно выглядящий для горца индивид. Сухопарый, черноглазый, ниже местных альф на голову. Омег имперцы редко высылают на убой. А те, кто все-таки сюда попадали, внешне мало чем отличались от основного поголовья. Кай долго привыкал к тому, что у соседей все три пола могут выглядеть почти одинаково. Иден, наверное, был даже повыше сидящего по правую руку от сержанта техника. Разве что в плечах чуть уже да рожа слишком смазливая, вот и все различия. Жаль, что свою нулевку они просрали. Ид был уже привычным, давно хорошо вписался в группу, на него можно было положиться без опасений. А может, Кайзену так только казалось. Если вспомнить все недавние происшествия в Арго, он, кажется, не особо-то хорош в аналитике. Способность Ориона творить такую эпическую хуйню за пару часов до Цветения даже предположить не мог. Кто знает, что ещё не учел? В этот раз они все сдохнут. Точно. Кайзен почти уверен и таращится в светящиеся наслоения ландшафта, искренне надеясь удержать лицо. Нечего пугать своим обречённым хлебалом нового сослуживца. Пусть умрет в наивном неведении. Будет ему сюрприз. Хмыкнув собственным мыслям, сержант набрал сообщение по личной линии, отправляя его снайперу в обход общего диалога Арго. А-20: Мар, присмотри за нашим капитаном. А-39: Серьезно? Присмотреть? Могу всадить ему разрывную между лопаток. Подходит? А-20: Не подходит. Кэп будет на твоей линии в гекатонхейре. Броня новая, могут быть осложнения. А-39: Понял-принял. Хотя вариант с разрывным патроном все еще предпочтительнее. Марик где-то позади, накрепко пришитый креплениями к броне транспорта, скорее всего сейчас ядовито скалится, ожидая, не прилетит ли от сержанта еще каких-то интересных предложений. Их снайпер в последние дни перед Цветением был настолько потерян и сам на себя не похож, что в лучшие времена Кайзен уже давно, засучив рукава, копался бы в первопричинах этих изменений. А сейчас главное — чтобы этот придурок не решил превратить шутку про расстрел капитана в реальность. Все остальное — вторично и не стоит внимания.