Спасибо, что вы со мной

      Ключ поворачивается пару раз, прежде чем дверь в общежитие открывается. Чанбин шумно заходит в квартиру и оповещает о своём возвращении:       – Малыш, я дома! Сначала Бин прислушивается и ждëт солнечной улыбки, с которой обычно Чан встречает его и остальных участников.       Бану дали пару выходных, так как тот усердно работал несколько недель без отдыха. Потому чаще оставался дома. А остальным участникам оставалось пара ненагруженных дней. И по вечерам они уже могли себе вполне позволить вместе проводить время.       В этот вечер Чонин с Сынмином решили сходить на свидание. Хëнджин с Феликсом вспомнили о том, что давно не обновляли свой гардероб. А Джисон, наконец, уговорил Минхо сводить его в парк аттракционов. Чанбин же захотел один прогуляться, чтобы не мешать их лидеру отдыхать. Но пока он гулял, настроение так и не появилось, зато какое-то непонятное волнение в груди неприятно давило и заставляло вернуться домой. Поэтому Со, пройдясь по продуктовому магазину, внепланово раньше вернулся домой.       Он бегло ставит пакеты с едой и, наспех снимая обувь и куртку, глазами ищет знакомую фигуру, потому что так и не услышал ответа. Он заглядывает по пути в ванную и пару раз стучит в комнату Криса. Когда реакции так и не послышалось, Бин потихоньку открывает дверь. В комнате темно, но никакого труда не заставляет увидеть большой комок из одеяла. Чанбин сначала подумал, что старший спит и уже было хотел уйти, но до ушей донëсся еле слышный всхлип. Первой реакцией было непонимание. Со подумал, что ему послышалось, и парень остановился в дверном проëме, напрягая слух. Но снова уловил какой-то скулëж. Беспокойство выросло в раз десять.       Бин совсем неслышно подошëл к чужой кровати, заглядывая со спины в лицо Чана. Тот завернулся в одеяло, словно в кокон, и скрутился в клубочек, наклонив голову во внутрь. Глаз не было видно из-за растрепанных прядей, которые небрежно упали на лоб. Одной рукой Чан закрывал рот, видимо, чтобы никто не услышал его. И только сейчас младший заметил мелкую дрожь Криса.       Было безумно больно и непривычно видеть таким их всегда улыбающегося лидера, который при каждой возможности готов был помочь всем. Всем. Кроме себя.       Со недавно подметил, что старший отдалился от них. Почему-то стал меньше проводить с ними время, закрываясь в комнате, хотя старался целовать каждого с огромной нежностью и любовью. И Бин предполагал, что это из-за работы. Но лишь предполагал.       Чанбин очень аккуратно касается плеча парня. Тот дëргается и испуганно смотрит на него. Из до ужаса красных и опухших глаз ручьëм бегут крупные слëзы. Дыхание напоминает попытки не захлебнуться в воде. Из груди так и рвутся громкие всхлипы и крики, которые Бан отчаянно всë пытается закрыть рукой.       Он не хотел, чтобы кто-то видел его в таком состоянии. Зная, что должен быть сильным для своих мальчиков. В то же время другая сторона безумно рвалась кому-то выплакаться; рассказать, что у него на душе; чтобы его пожалели и прижали к себе; хоть на немножко почувствовать себя слабым. Ведь он слишком давно держал эти ужасные мысли в себе. И не смог сдержаться, когда был уверен, что дома никого нет. Но никак не ожидал того, что из-за собственной истерики не услышал прихода и стуков Чанбина, который сейчас стоял напротив него. Ему было до чëртиков страшно. Страшно, как отреагирует Чанбин. Пошлëт? Посмеëтся? Обесценит и просто уйдëт? Этого он боялся больше всего. Остаться одному.       Но ничего из этого не произошло. Со лишь присел на кровать, мягко поглаживая предплечье.       – Маленький, что случилось? – свободная рука крепче сжала кусок одеяла, пытаясь не выпустить новую волну слëз.       Чанбин перевëл свою ладонь на руку Бана, открывая кулачок, он просовывает пальцы и сжимает чужую руку. Чувствует, как ладонь в ответ слабо сжимается и дрожит, будто боясь, что его отпустят.       Но Чан только сильнее трясется, не выдерживая. Крик отстукивает от стен, а слëзы только больше начинают течь из глаз. Он прячет слëзный взгляд рукой от того, что думает, что выглядит жалко в глазах Чанбина.       Ему хочется почувствовать себя в безопасности в этих крепких руках. Хочет, чтобы все мемберы сейчас были с ним. Хочет чувствовать успокаивающие прикосновения везде. Но думает, что не достоин этого всего, а потому сейчас плачет от своей беспомощности.       – Тише, малыш. Я с тобой, не прячься от меня, прошу. – Со очень мучительно видеть своего парня в таком состоянии. И не понимает, что могло довести его до этого. Перебирает все возможные варианты, когда его кто-то обидел или сказал что-то не то. Но ничего такого не может сейчас вспомнить. Чан все сильнее хочет закрыться в себе, но Бин не дает. Он пытается отвлечь, поглаживая тыльной стороны ладони большим пальцем. А второй рукой он убирает слипшиеся пряди со лба, зовëт милыми прозвищами, давая понять, что тот не один.       – Чего сейчас хочет мой самый прекрасный малыш?       – Остальных... – между всхлипами удаëтся тихо произнести старшему, немного смущаясь. – Но они заняты.       – Детка, они любят тебя так же, как и я. И если ты чувствуешь себя плохо, мы всегда готовы помочь тебе, где бы мы ни были. – Чанбину самому сейчас страшно, ведь он нечасто кого-то успокаивал, потому быстро набирает сообщение в общий чат, зная, что уже через десять минут все будут в комнате. – А пока иди ко мне.       Чан кое-как пытается справиться из плена большого одеяла. Он, всë ещё сильно плачущий и опухший, залезает к Бину на колени. Сидит на крепких бедрах, свесив обе ножки в бок и держа руки на крепких плечах, уткнувшись носом в чужую грудь. Позволяет открыться и даëт стонам и всхлипам раздаваться где-то в районе груди, пряча лицо.       И младший благодарен, что парни не заставляют себя долго ждать, потому что слышать и чувствовать боль самого Чана было невыносимо тяжело. А он даже представить себе не может, что испытывает старший, и от этого становится ещё тягостнее на душе.       Первым вбегает Хëнджин, а за ним и Феликс. Оба застывают в дверном проëме, когда видят картину в комнате. Минхо кричит на них, когда пытается протиснуться сквозь остолбеневших и подбегает к Крису.       – Маленький, ты как? Что с тобой? – Чан как сквозь толщу воды слышит знакомый голос и пытается открыть слипшееся глаза, подняв голову. Но даже это не выходит, потому что они слишком опухли.       Он разражается новым громким плачем, и Минхо непонимающе смотрит на Со. Тот неопределённо пожимает плечами, но сильнее прижимает к себе старшего, чувствуя, как тот крупно дрожит. Джисон маячит сзади, боясь подойти, но беспокойно сжимает плечо Ли.       Минхо кидает взгляд на всë ещё стоящих в проёме Феликса и Хвана и кивает головой на кровать. Те сразу отмирают и быстро располагаются рядом с Бином, окружая его. Через несколько минут подбегают и Сынмин с Чонином. Макнэ выглядит напуганным и держит за руку Кима, потому заходит только после него. Они тоже располагаются вокруг Чана.       Зная, что в истерике до него не докричаться, то каждый начинает как-то по-своему нежно касаться лидера. Ликс разминает стопы, приятно массируя кожу. Минхо успокаивающе гладит по бедру. Хëнджин медленными поцелуями покрывает шею и виски Бана. Осмелевший Джисон невесомо касается спины старшего, проходясь подушечками по каждому позвонку. Сынмин, взяв одну ладошку, аккуратно водит большим пальцем, вырисовывая непонятные узоры. Ян зарывается рукой в обесцвеченные волосы, приводя их хоть в какой-то порядок. А Чанбин оставляет пару поцелуев на мокром от слëз лбу и сжимает чужую талию, заземляя. И каждый может видеть, каким их несгибаемый парень может быть крошечным. И всем хочется прижать его как можно сильнее к себе и закрыть от всего страшного и плохого на свете.       Касаний безумно много, и они везде. Чан словно утопает в них по голову. Они расслабляют и показывают то, что он совсем не одинок, что дорог, что любим. И от этого хочется плакать сильнее, и Бан позволяет всем увидеть себя слабым, нуждающимся во внимании и любви. Он хочет так много сказать своим мальчикам, но ком в горле и непрерывные всхлипы все это заглушают. Он кажется ребёнком, которому нужна поддержка и забота, и они готовы дать это Чану. Потому сейчас ласково успокаивают своего лидера, и каждый в своей голове пытается понять, в чем же причина такого поведения.       – Всё хорошо, Чанни. Мы с тобой. Ты можешь доверять нам. – голос Феликса низкий, но настолько нежный, что заставляет Чана расслабится ещё больше.       Вся группа оставляет утешающие поцелуи по всему телу их лидера.       – Наш чудесный малыш, самый прекрасный, самый лучший. – Чанбин шепчет на ухо, вытирая принесенными сухими салфетками заплаканное лицо от смешавшихся слëз и соплей. Так они сидят до тех пор, пока Чан окончательно не успокаивается. И по комнате не раздаются болезненные стоны и плач, а лишь глубокие вздохи и тихие всхлипывания. Все облегченно вздохнули, но никто и не собирался покидать пределы комнаты в ближайшее время. Все сидели там, рядом с их парнем, который нуждался в них. И каждый знал, что разговора о состоянии Чана ему не избежать.       – Маленький, расскажешь нам, что случилось? Или ты хотел бы немного отдохнуть? – все уставились на него, а Крис невольно сжался под таким большим вниманием, чувствуя себя немного неловко. Но ему нужно было выговориться.       – Я бы... Я... хотел бы рассказать. – голос очень охрипший и слабый, и Бану до безумия страшно, но он понимает, что это нужно ему. В волнении он теребит край футболки, когда видит чужую руку поверх своей. Поднимая еле видящий взгляд, он встречается с глазами Минхо, в которых читаются любовь и поддержка. Он оглядывает всех в своей комнате и понимает, что все сидят смирно и с ожиданием смотрят на него. Чувствует волнение каждого и это мотивирует, зная, что не один он нервничает.       – Просто я недавно начал замечать, что сильно поправился. Эти щëки стали какими-то опухшими, бока начали появляться, а эти бëдра. Они... Они слишком большие. – он ловит удивленные взгляды участников, видя их негодование, опускает голову, стыдясь своих глупых мыслей. Но ничего не может с собой поделать.       Чанбин, который аккуратно гладил его по рукам, останавливается в недоумении. Его терзает мысль о том, что его парень правда так считает. И в груди что-то неприятно щемит, заставляя тяжело взодхнуть. Но Чан всë продолжает.       – Я начал считать себя недостойным вас. Вы так много для меня делаете, а я даже не могу быть красивым для вас. Я... Я так устал читать все комментарии по поводу своей внешности, но ничего не могу с собой поделать. Мне страшно, что вы оставите меня одного. – на последних словах голос предательски дрогнул, выдавая то, что он опять сейчас расплачется.       Все мигом снова оказываются рядом с ним, утешая.       Чонин, Джисон и Хëнджин на грани того, чтобы тоже расплакаться. Настолько их тронули мысли их парня. Они держатся за руки для собственной поддержки, но остаются с Чаном, зная, как для него это важно. И Сынмин единственный, кто в состоянии найти сейчас нужные слова.       – Детка, ты никогда не сможешь угодить всем. Все равно найдутся уроды, которые посчитают нужным высказать своё никому ненужное мнение. Но ты должен знать, мы все тебя безумно любим таким, какой ты есть. А ты самый красивый, самый прекрасный человечек. И никто никогда не сможет заменить тебя. – все гудят в подтверждение слов Кима, и Бан смущается больше, думая о том, какой он глупый, раз считал все слова комментаторов правдой.       – Солнышко, твои бëдра - совершенство. И даже по секрету скажу, у нашего бельчонка есть отдельный кинк на них.       – Эй! – тянет Джисон, возмущаясь и ярко краснея, чего, к его с счастью, не было видно в темноте. Все хихикают и чувствуют, как атмосфера постепенно становится снова уютной.       И Чан благодарен парням за то, что они у него есть. Он тянется ручками ко всем, желая ощутить те безопасные большие объятия, что всегда помогали в трудное время. Он так давно их не получал, что успел соскучиться. Все разом хватают Чана и располагают меж собой. Растроганные младшие тянутся оставить поцелуи на всем лице Чана. А старший сам опять пускает пару слезинок и позволяет парням заботиться о нём. Он совсем не замечает того, что Минхо уходит, но возвращается через пару минут с тарелкой еды.       – Я полагаю, наш Чанни плохо ел, поэтому я настроен его покормить. – видя разморенного и ослабленного лаской старшего, Ли с улыбкой садится рядом. – Джисон, не мог бы немного приподнять нашего малыша?       Хан послушно помогает Чану облокотиться на него спиной, укладывая руки тому на плечи. Хо палочками набирает немного лапши и над тарелкой начинает кормить, словно маленького ребенка. Коим по сути и являлся их сильный и могучий лидер, которому тоже можно и даже нужно побыть слабым. Все они знают, что Бан через время снова наберëтся сил и сможет вернуться в его работу. Но сейчас у них лишь мысли о его самочувствии и о том, какой он душка, когда о нём заботятся. И когда его кормят. Потому что сейчас он выглядит просто очаровательно. Немного опухший, держащий за руку Феликса, порозовевший от неловкости, но покорно жующий всë, что даëт ему Минхо. И эта картина самая милая, что когда либо видели мемберы. Они умиляются и жмутся сильнее к друг другу.       Вскоре трапеза Чана заканчивается, и он довольный и уставший укладывается по удобнее. Старший ощущает на своëм животике руку Чанбина, который круговыми движениями водит по коже. Это до жути приятное чувство. И он чувствует участников везде. Каждый как-то по-своему снова касается его. И от этого так на душе спокойно и уютно, что он тянется поцеловать кого-то. Но вместо этого получает семь сладких и долгих поцелуев, от чего он тает окончательно. И перед тем, как погрузиться в сон, где будут снова все они вместе, он шепчет тихое, но твëрдое:       – Спасибо.