227А

      Денис никогда не испытывал особых чувств к поездам. Это могли быть, разве что, чувства отвращения или раздражения, приходящие в тот момент, когда в одном с ним вагоне оказывались кричащие дети, пьяные мужики и ворчащие бабушки.       Сегодня он погрузился в поезд. У него было нижнее боковое место, предстояла невероятно неудобная, для человека его роста, поездка. К большому удивлению, на верхней полке над его боковой уже кто-то спал. Светловолосый парень, уткнувшийся лицом в свои руки и весь сжавшийся до состояния калачика. К слову, очень милая картина.       Денис закинул свои вещи на места, разложил сиденье, постелил простыню и улёгся, с тем комфортом, который мог себе позволить.       До обеда успело произойти ещё много всего. Его уже облил кофе мимопроходящий мужчина, когда поезд очень сильно качнуло. Он успел сыграть в карты с незнакомыми мальчиками, обсудить огород с женщиной, сидящей напротив. То есть, конечно, огород больше обсуждала она, а Денис послушно кивал, соглашаясь с тем, что, разумеется, томаты «Бычье сердце» нужно высаживать в теплице для большей урожайности. Спящий сосед всё это время лежал очень тихо, не подавая никаких признаков жизни.       Денис листал что-то в телефоне, когда вниз на его полку спустилась рука. За рукой последовала свешивающаяся голова.       — Малыш, ты не спишь, как я вижу, — голос у парня был хриплый после сна, — можно я спущусь и поем, а то дальше ты поедешь с умершим от голодной смерти трупом.       Коломиец активно закивал и тут же подскочил, чтобы собрать свою кровать. Парень тем временем спустился на пол. Он оказался намного ниже Дениса, но держался так уверенно, будто был выше на голову.       — Денис, — протянул руку Денис. — Коломиец, — зачем-то добавил он.       — Максим Шабанов, — хмыкнул сосед, пожимая руку. — А к чему такие официальные представления?       На этот вопрос Денис ответить не смог. Он просто улыбнулся и указал Максиму на одно из сидячих мест. Какое-то время они сидели, молча разглядывая друг друга.       — Чем вообще занимаешься? — спросил Макс, перекладывая сыр из маленького контейнера на булку.       — Учусь, — коротко ответил Денис, мотая пальцем по столу. — В университете.       — О, так ты и правда малыш, — улыбнулся Шабанов, добавляя в чай сахар. — Хотя по росту и не скажешь.       — Вот-вот, — гордо поднял голову Денис, чуть не стукаясь о верхнюю полку. — Так что, помолчи.       — Молчу, пока не прикажут говорить, — засмеялся Макс.       Повисла тишина, прерываемая стуком поездных колёс и чьими-то отдалёнными разговорами.       — А ты чем занимаешься?       — Ох, я, — Максим сделал такой глубокий вдох, будто собирался рассказать Денису обо всём, что он когда-либо делал в течении всей жизни. — Пишу музыку, играю в игры, творчеством занимаюсь, короче, хернёй всякой интересной. Меня всё устраивает.       — Так и должно быть, я думаю, — Денис даже позавидовал такому лёгкому подходу к жизни.       — Ага, — подмигнул Макс, делая глоток чая.       Они очень долго разговаривали. Можно даже сказать, трепались, без всякой совести, обсуждали какую-то чушь, переходили на мировые проблемы и вновь возвращались к чуши. Играли в карты, в камень-ножницы-бумагу на щелбаны, отбили себе все лбы и после этого ненадолго успокоились. Пили чай, выходили из вагона курить. К вечеру Денису казалось, что он знает Макса, по меньшей мере, всю свою жизнь.

* * *

      Денис долго смотрит на курящего Макса в свете вокзальных фонарей. Они почти одни, в такое время люди не часто выходят из своих вагонов. В голове у Дениса не мысли, а невесть что, от них он усердно отмахивается. Шабанов жутко красивый, и вряд ли это от одной только темноты, Коломиец молчит долго, не решаясь ничего сказать, даже не пытаясь нарушить красоту этой тишины.              — Палишься, — с очередным клубом дыма выдыхает Максим, глядя в сторону Дениса, заставляя смутиться, натягивает глупую улыбку, смотрит пронзительно.       — Да я просто, — начинает Денис, глаза его бегают, не зная куда деться.       — На меня смотри, — советует Шабанов с лёгкой усмешкой. Всё-то он знает, догадливая скотина.       И Коломиец смотрит. На ёжик светлых волос, смявшийся от поездных суток, на руку, держащую сигарету, а потом прямо в глаза, будто пытаясь заглянуть в душу, не меньше.       Максим отвечает на взгляд с упоением, подходит ближе, теперь ему приходится смотреть наверх, Денис чертовски выше.       — Да ты тоже ничего, — Шабанов произносит это, будто ответ на вопрос, неожиданно, непринуждённо, всё ещё в глаза. — Или ты хотел у меня сигарету такими глазами попросить?       Коломиец нервно хихикает. Он был готов нести любой бред, только бы Шабанов ничего такого не подумал, но он, вот незадача, уже давно обо всём подумал, всё понял и озвучил.       — Блять, ты, — слов, чтобы описать это недоразумение, у Дениса нет, он только и может ругаться и разглядывать чужое наглое выражение лица.       — Всё я про себя знаю, проходили, — отзывается Максим, затушивая сигарету о фонарный столб и скидывая в урну. — Так что? Скажешь уже, наконец, или я спать один пойду?       Дениса от этой фразы бросает в краску, он нервно трёт щёку, надеясь, видимо, стереть смущение. Получается, к слову, преотвратительно. Шабанов, к счастью, больше ничего не говорит.       — Ты прав, — отзывается наконец Коломиец, — и очень прямолинеен.       — Ну а чего кота за… за хвост тянуть, — усмехается Шабанов. — Не люблю все эти прелюдии.

* * *

      Утро было странным. Помятым, заспанным, растрёпанным. Таким, какими бывает утро после пьянки, только без мерзкого похмелья. Хотя, Дениса и без этого пошатывало, когда он ходил умываться в поездной туалет. Что-то внутри отчетливо кричало о нереальности всего вчерашнего. И дня, и вечера, и уж тем более, ночи. Максим спал на верхней полке, и вместе с ним спало всё, что произошло вчера. Произошло ли?       Денис налил себе чаю в кружку с рждшным подстаканником, сел и влип в окно. Почему в поездах всё так смазывается и комкается? Воспоминания перемешиваются в сплошную кашу из лиц и слов. Он не был уверен ни в одном из них.       — Доброе утро, — голос настолько внезапный, что Коломиец дёрнулся. Поднял голову и увидел часть Макса, свешивающуюся с полки.       — Доброе, — сказал. В голове всё встало на свои места. Хотелось улыбаться, но он подавил это желание. — Как спалось?       — Отлично, — ответил Макс, зевая. — Но мало.       Он легко спрыгнул с полки, потрепал Дениса по волосам, таким же лёгким движением, и ушёл в сторону туалета. У Дениса сердце стучало, как у человека, стоящего на краю пропасти.       Макс вернулся быстро. У него мокрые от воды блестящие волосы и очень довольный вид. Он сел напротив Коломийца, посмотрел внимательно.       — Ты же не будешь делать вид, что мы вчера ни о чём не разговаривали?       — Не буду, — пообещал Денис с уверенностью. И, вроде, даже не соврал.       — Чудно.

* * *

      Если долго смотреть в окно ночного поезда, можно дождаться яркой ослепительной вспышки дорожных фонарей себе в глаза. Что-то подобное испытывал Денис, разглядывая Макса, сидящего с телефоном напротив него. Тот, казалось, не обращал на Коломийца никакого внимания, лёгкая улыбка на его губах могла не значить ровным счётом ничего, кроме хорошего мема в ленте или смешного тиктока. Денис задумался об этом настолько надолго, что не сразу заметил, что уже почти полминуты неотрывно смотрит в чужие глаза.       — Блять, — он нервно выдохнул, тут же опуская взгляд на деревянную поверхность столика.       — Продолжай, что не так? — Шабанов звучал отвратительно заискивающе. — Посмотри. Посмотри ещё раз.       Денис не спешил поднимать глаза, только слушал чужой тихий голос в почти полной тишине поезда. Насколько тишина вообще возможна в поезде.       — Пожалуйста, — Коломиец почти видел этот просящий взгляд. Даже не глядя. Чувствовал кожей.       Посмотрел, наконец. Максим жутко довольный и растрёпанный. Взгляд у него внимательный, но слегка сонный, на грани.       — Странно, что тебя смущает это, — заметил Максим. — Просто взгляд, что в нём такого?       — Взгляды разные бывают, — сразу находится, что сказать, Денис, — такими не разбрасываются.       По выражению лица Шабанова можно было понять, что он скоро замурлычет от удовольствия. Любитель внимания к себе. Потянулся рукой вперёд, схватил пальцы Дениса.       Держаться за руки — интимно, а когда это делают два парня в людном месте, вообще, без пяти минут преступление.       — Выйдем? — Максим внимательно разглядывал напряжённое лицо Дениса, чуть ли не в глаза лез.       — Из поезда на полном ходу? — на всякий случай уточнил Коломиец. — Очень романтично.       — В тамбур, еблан.       В тамбуре намного громче, там многократно усиливаются звуки поезда. Они стояли, глядя в маленькое окошечко на ночную темноту. Денис обнял Макса одной рукой, внезапно поцеловал в макушку очень аккуратно, будто у него в руках находилась фарфоровая статуэтка. Не было никакого смысла более врать о произнесённых словах, о чувствах, почувствованных.       — Когда мы приедем, мы больше не увидимся? — Максим звучал спокойно, но Денис чувствовал весь ужас этого вопроса. Он думал об этом тоже.       — Я так не хочу, — ответил он, чуть крепче прижимая парня к себе рукой.       — Я тоже.