Shapeshift

Рано или поздно любой ураган, любая буря улягутся… и наступит привычное спокойствие. Ни один шторм не длится бесконечно… Наталья Солнцева «Сокровище Китеж-града»

***

      Небольшая ёлка, золотые и серебряные игрушки на ветках и заколдованные огни на потолке. От камина шло убаюкивающее тепло, а на полу разместилась небольшая горка подарков. Гермиона неволей улыбнулась, рассматривая красивые упаковки. Ничего необычного, вычурного. Ни огромных коробок, ни статуй из драгоценных металлов. Всё так уютно, по-домашнему. Она прокралась к креслу и с ногами забралась в него, делая глоток ароматного какао. Конечно, хотелось чего-то покрепче, но за неимением… Оставалось довольствоваться лишь сладким напитком, от которого сводило щёки. Ещё было рано. Утро только-только вступало в свои права, эльфы ещё не начали копошиться на кухне для приготовления завтрака, и в доме стояла абсолютная тишина. Умиротворение и покой.       Беллатрикс мирно спала на диване, укутавшись в плед, так ненавязчиво позаимствованный. Грейнджер лишь завороженно наблюдала за тем, как та морщилась и хмурилась во сне. Снился ли ей Азкабан? Или события минувших дней, когда Волан-де-Морт правил этим местом? Не исключено. За плечами ведьмы столько ужасов, что представить страшно. Не важно, что большинство этих ужасов она творила самостоятельно. Не важно, что у самой гриффиндорки в голове вихрился непроглядный мрак. Только вот женщина давно погрузилась на самое дно и теперь с упоением смаковала то, что больше не одна там.       Они вернулись в поместье много за полночь, когда действие животного эликсира подошло к концу, а патронус в виде лисы голосом леди Малфой оповестил их о пропущенном ужине и отчитал о побеге с праздника. Не то, чтобы кто-то расстроился. По прибытии их, словно малых детей, отправили в спальни, уведомив о серьёзном разговоре утром. На том ночь должна была кончиться.       Однако никто не мог отменить кошмары. Молчаливо разминувшись с тёмной ведьмой, Гермиона постаралась уснуть, но каждый раз, закрывая глаза, видела бездыханного Ричарда, чувствовала запах крови и вскакивала в холодном поту и с прерывистым дыханием. После четвёртой неудачной попытки уснуть она сдалась. Контрастный душ, две чашки кофе, и вот она здесь. Ночь и разговор с Лестрейндж, казалось, должны были отвлечь её от пессимистичных мыслей и настроить мозг на иной характер. Но этого не произошло. Конечно, она была благодарна за эту странную прогулку с неожиданной дракой в конце, но всё равно чувствовала себя плохо.       Вина глодала её, терзала. Она не нашла в себе сил признаться Беллатрикс, что должна была много раньше её послушать и обратиться к магии. Быть может, тогда она смогла бы исцелить раны мальчика и спасти его. Проигрывая всевозможные варианты развития событий в том коридоре, Грейнджер буквально чувствовала, как распухал мозг. Ведь её внезапно осенило: нет, она бы никоим образом не помогла Ричу. Магия, какой бы сильной ни была, не сработала не потому, что она от неё отказалась, а потому, что заклинания исцеления напрямую зависят от внутренней составляющей. Ни один Пожиратель смерти не мог использовать что-то заживляющее и регенерирующее, ибо внутри каждого томилась тьма.       И Белла не так давно весьма точно дала понять, что девушка так же весьма стремительно ею переполнялась. Но помогало ли это в том, чтобы себя не винить? Нет. Логично ли? Ответ тот же. В этом мире осталось слишком мало вещей, поддающихся какому-то объяснению. Даже их отношения, основывающиеся на боли, язвительности и удивительной взаимовыручке, не имели тезиса. Они целовались. Дважды. Нет, трижды. Первый раз не совсем считался, потому что тогда Лестрейндж пребывала в шоке, а Гермиона с позором убежала. Третий поцелуй пришёлся на щёку. Но то, что произошло в доме Гарри… Дикая страсть, отчаянная нужда. Бешеная инициация от Беллатрикс и тотальное подчинение от гриффиндорки.       Кто бы мог подумать, что такое вообще произойдёт. Оглядываясь назад, на судьбоносную встречу в Визжащей хижине, девушка понимала, что, наверное, тогда всё и решилось. Нити переплелись в единый уродливый узор, а дороги сошлись и превратились в терновый путь. Но она не жалела. Если бы не Белла, кто знает, что бы с ней сталось? Ведьма, какой бы раздражающей и наглой временами ни казалась, стала… Путеводной звездой. Что ж, явно оправдывала своё многозначительное имя. Тихая усмешка сорвалась с губ. Но что дальше? Отдаться воле случая и слепо следовать за теми, кто решит взять на себя ответственность? Например, за Поттером.       Гермиона сморщилась. Друг собирался уничтожить возведённую Люциусом империю, но напрашивался очевиднейший вопрос. Каким образом? Начинать нужно было с нуля: выявить каждую точку, где распространялся героин, обрубить поставки в целом. А потом, неизвестно как, заставить каждого подневольного мракоборца мучиться от ломки. Она ведь в своё время много книг прочитала. Не только по магической отрасли, но и по магловской медицине. Процесс восстановления после наркозависимости долгий, сложный. Конечно, можно было, как и Родольфус, приобщить магию и какие-то ингредиенты. На их стороне были Драко, сведущий в зельеварении чуть ли не на ровне со Снейпом, и Нарцисса, отточившая свой целительский талант почти до совершенства.       Но этого мало. Нужны были способные сражаться волшебники, знающие тактики и стратеги. Двумя словами: собственная армия. — Ты мёртвого разбудишь своими мыслями. — Гермиона чуть не выпрыгнула из кресла, когда спутанная копна волос поднялась над подушкой. — Прости, я не хотела тебе мешать. — Она вздохнула, опуская чашку с недопитым какао на пол. — Если бы не хотела, не сидела бы рядом со мной. — В недовольном голосе отчётливо прослеживалась сонная хрипотца. — Впредь, блохастая, для мозгосекса выбирай места более отдалённые.       Девушка закатила глаза от очередного грязного выражения, но тактично промолчала. Проследила за тем, как Беллатрикс отвернулась от камина и укрылась пледом с головой в явно демонстративном жесте, и поёжилась. Ребячество да и только. Джинни ведь была самую малость права, когда говорила, что божественная внешность нисколько не вяжется с внутренним миром. Однако Гермиона не могла не признать, что находила это скорее милым, нежели раздражительным и отвратительным. Смутное ворчание, недовольное цоканье языком, язвительные комментарии и ласковые прозвища стали неотъемлемой частью жизни, существовать без которых совершенно не хотелось.       Гриффиндорка сделала глубокий вдох, подбирая слова, но все умные и адекватные обороты почему-то испарились. Темнота комнаты, тусклый свет от камина и тихий треск дров укутывали плечи странной, развязной атмосферой. Как хорошо, что большую часть энергии забрали прогулка и несерьёзный бой, и теперь в теле пульсировала ленивая слабость. Желания ругаться, кусаться и разбрасываться сарказмом в голове не оказалось. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. — Ты мечтала о чём-нибудь? — Её вопрос разбил тишину и вызвал неоднозначный вздох. — Ага, например, сейчас я мечтаю, чтобы ты закрыла свой грязный рот. — Секундная задумчивая пауза, — И мозг, желательно, тоже. — Когда я была маленькой, то мечтала об успешной карьере. Хотела стать Министром магии, изменить этот мир и сделать его чуточку лучше. Думала: вот возглавлю Министерство, отрегулирую межвидовые отношения, налажу внешнюю политику и докажу, что маглорождённые ничуть не хуже остальных. Тогда я ещё верила в возможность этого. — Она сипло усмехнулась, под веками вспыхнуло из-за яркого всполоха огня в камине. — Когда началась война, я мечтала лишь о том, чтобы выжить. Мы убегали, сражались и прятались ради того, чтобы будущие поколения могли жить в мире и гармонии. А что в итоге?       Она гортанно захихикала, покачав головой. — Чуть ли не все мракоборцы — грёбаные наркоманы, герои войны убивают детей и целуются с бывшими пожирателями. На улицах царит хаос, оправдываемый «послевоенным временем». Оборотни в бегах или за решёткой, а люди в панике даже не осознают, что происходит, и, если верить Гарри, стали доносить друг на друга. — Всё относительно, Грейнджер. То, что считалось правым делом вчера, сегодня — преступление, а завтра уже обыденность. Иногда мне кажется, что у тебя мозг размером с грецкий орех. — Беллатрикс приподнялась на локтях, выныривая из своего убежища под пледом, и повернулась. — Всегда было интересно, почему ты и твои тупорылые друзья так самоотверженно сражаетесь? Все эти люди, которых вы защищали и продолжаете защищать, не заслуживают и толики внимания. Пока подростки бросали вызов Тёмному лорду, подавляющее большинство взрослых сидели на заднице ровно и смиренно принимали новый устав, будучи несогласными. Это и сейчас происходит, верно? — Белла. — Не Беллакай мне тут! — Удивительно точно спародировав недовольный тон девушки, ведьма скривилась, — Скажи мне, щеночек, хоть один недовольный ситуацией с оборотнями вышел на улицу и объявил протест? Хоть кто-то стал защищать светлое имя гриффиндорской заучки, когда её окрестили пожирательской шлюхой? Захлопни рот! — Резкий приказ, прервавший попытку оправдаться. Небрежный жест рукой, — Сиськи Морганы, вся эта гниль даже любителя экспелиармуса не заслуживает! На твоём месте я бы давно убрала каждую помеху и ушла. — Тогда почему ты здесь?       Очередной очень личный вопрос застал женщину врасплох. Гермиона выпрямилась и, распахнув глаза, уверенно встретила тяжёлый взгляд. Плевать ей на возможный скандал, плевать на яд, имеющий место быть в следующих словах. Единственное, что её волновало, — причина, по которой Лестрейндж до сих пор не сбежала. Она ведь вполне могла сделать вид, что направляется к своим бывшим приятелям, а на самом деле трансгрессировать на другой конец света. И ведь никто бы не стал её искать, потому что накопились проблемы куда серьёзнее. Конечно, Гарри бы поклялся найти её и прибить, но навряд ли бы исполнил данное обещание.       Нарцисса и Драко расстроились бы, но, наверное, приняли очередное исчезновение. Грейнджер безучастно проследила за тем, как маленький домовик забрал её кружку с какао и с едва различимым хлопком исчез. Беллатрикс внезапно села, нахмурившись и сжав зубы. Запустила пальцы в волосы и угрюмо уставилась в огонь. Если она соврёт и скажет, что из-за семьи, гриффиндорка не сдержится. Видит Мерлин, в ход пойдут все известные миру оскорбления. Глубина момента колыхалась и ощутимо давила на сознание. Будто обе нырнули в тридакну и теперь страдали от кессонной. Однако после нескольких томительных минут молчания Белла всё же заговорила. — Мой мозг стал отмирать после четырнадцати лет в Азкабане. — Неясно хихикнув от фразы, брошенной между прочим, она расправила плечи. — Думаю, мне просто интересно, во что всё выльется. — Терпишь и помогаешь Гарри, нянчишься со слюнявой псиной и играешь роль двойного агента просто потому, что тебе интересно. — Гермиона иронично хмыкнула, — Да, конечно. — Что ты хочешь услышать от меня, грязнокровка? — Шипящий тон, косой взгляд. Лестрейндж обратилась к забытому обращению, и это дало понять, насколько она сейчас уязвима. — Я уже говорила, что не стану браться за ручки и убегать в закат, словно счастливые влюблённые! — А я и не влюблена в тебя. — Славно, потому что это взаимно!       Напряжение в чужом теле улавливалось слишком чётко. Натянутая спина, играющие желваки и подрагивающие пальцы правой руки. Намеревалась ли ведьма схватить палочку и отправить пару сглазов и проклятий в сидевшую рядом девушку? Вполне вероятно. Однако она этого не делала. Возможно, тоже устала после нескольких часов на свежем воздухе. Бледный диск за панорамным окном медленно, но верно приближался к своей конечной точке. Через пару часов небо окрасится в алый с примесью фиолетового, что ознаменует начало нового дня и года. Как жаль, что все заботы нельзя оставить в канувшей цифре на календаре.       Грейнджер потёрла лоб и левую часть лица ладонью. Толика негодования, скупое раздражение и надоедающий волчий вой на периферии. Всё по-старому. Обоюдное отрицание вслух приводило в состояние диссонанса и тихой злости. Но, с другой стороны, обсуждать чувства и приходить к какому-либо консенсусу в момент, когда жизни висели на волоске, несколько опрометчиво. Им предстояло столько всего, что рушить сложившийся устой неправильно. Смазанное и незавидное будущее, зависящее целиком и полностью от времени, которое понадобится Рону, чтобы прийти в себя. Может, стоило выяснить, где он находится, пробраться туда и навсегда остановить сердце рыжего остолопа?        В заголовке Ежедневного Пророка напишут: «Прощаемся с Рональдом Уизли. Колдомедики сделали всё возможное, но организм юного героя потерпел сокрушительное поражение в бою со смертью». На душе сразу бы стало легче, а некоторые проблемы мгновенно исчезли бы. Вот только незадача, Гарри пока не хотел слышать и видеть её, а потому не мог рассказать, где сейчас Уизли. Малфои навряд ли располагали нужной информацией, а от мысли написать кому-то из Хогвартса тошнило. Джинни, скорее всего, вышлет кричалку, в которой выскажет всё, что думает о действиях и связях подруги. Невилл сожжёт любой пергамент, подписанный её именем, а Луна…       Что ж, Лавгуд непременно выдаст что-то невероятно философское и многозначительное, а делу не поможет. Она более наблюдатель, нежели участник. Раздражённо дёрнув верхней губой, Гермиона отмахнулась от идеи добить бывшего. На время. В далёкой перспективе она точно собиралась сделать ему больно ещё много-много раз прежде, чем его дыхание прервётся. Она поводила головой из стороны в сторону, чтобы размять шею, характерный щелчок позвонков разнёсся по гостиной. Беллатрикс, всецело задумчивая и несколько заведённая, ногтем ковыряла лак на кофейном столике. Судя по тому, как редко и резко вздымалась её грудь, она старалась успокоиться.       И если верить ненавязчивому аромату в комнате, у неё получалось. Извечный сандал едва улавливался чувствительным обонянием. Скорее всего, женщина приняла ванну после путешествия по лесу, а потому пахла ванилью и немного хвоей. Гермиона едва не подавилась слюной, когда распознала среди всего разнообразия сладко-острый оттенок. Должно быть, то собственный запах Беллы. Ну, ей определённо подходило. Взрывной характер, великая сила и спрятанная за слоями жестокости и презрения мягкость. В том, что эта напыщенная особа продолжала избегать спада маски рядом со всеми, кроме гриффиндорки, было некоторое очарование.       Задумавшись ненадолго, Грейнджер приняла решение пользоваться свободной, натянутой обстановкой до победного конца. Она чуть поёрзала, оперлась на подлокотник и, вскинув подбородок, прищурилась. Рот заполнил металлический привкус. — Во что ты веришь, Беллатрикс?       Опасная тема осталась позади. Казалось бы, несуразный вопрос повис на горизонте. Пламя в камине, повинуясь атмосфере и температуре за окном, померкло и теперь лизало дрова, а не яростно кусало. Лестрейндж резко дёрнулась и рваным движением отправила в очаг магический залп. Столп искр взметнулся вверх, некоторое количество дыма, не протиснувшегося в узкий дымоход, вывалилось в гостиную, из-за чего стало ещё темнее. Однако то, как палочка в чужой ладони переливалась тусклым фиолетовым цветом, всё равно улавливалось даже через завесу. Нарцисса определённо выскажется по поводу беспорядка, если домовики не уберутся до её пробуждения.       Беллатрикс зачесала непослушные пряди назад, закинула ногу на ногу. По её лицу пробежала тень. Наверное, ей не очень нравилось рассуждать на высокие темы и делиться чем-то сокровенным слишком часто. Однако она всё же зло усмехнулась. — В силу. — Короткий ответ, последующее за ним пояснение. — Она заставляет подчиняться, следовать и делать. Сила есть стимуляция всего, и её не отнять. — Мир не на силе держится. — Мир вообще ни на чём не держится, Грейнджер. — Белла неожиданно рассмеялась, сморщив нос. — Ни на деньгах, ни на любви, ни на вере. Всё это мелочи. Единственные важные аспекты нашей жизни: страх и сила. Первый этот мир вращает, вторая стабилизирует. — Тебя этому Волан-де-морт учил? — Гермиона так смело назвала того, чьё упоминание ранее могло стоить ей здоровья, что неосознанно передёрнула плечами. Разразись скандал, она бы не удивилась.       Однако, вопреки всем ожиданиям, женщина отложила палочку на диван и с болью ухмыльнулась. Маленький домовик, вроде, его звали Гикки, боязливо прижимая уши, поставил на столик дымящуюся чашку. Аромат вишни разнёсся по залу, Беллатрикс с некоторым презрением осмотрела напиток, но всё же взяла чашку и, прижав к губам, отпила. Да, она точно желала сейчас бокал огневиски, а не чёртов чай. Но для того, чтобы выпить крепкое, нужно было подняться и самостоятельно отыскать бутылку. Миссис Малфой категорически запретила эльфам подавать что-то имеющее градус как сестре, так и девушке. Ох, уж эта идиотская забота об их здоровье.       Гриффиндорка дёрнула бровью и, выудив из кармана мятую пачку, прикурила. Сколько скупых сомнений и резких эмоций пронеслось по лицу ведьмы. На мгновение появилась мысль, что Лейстрейндж её не услышала или намеренно проигнорировала. Потому что замершая, словно статуя, женщина одновременно и напрягала, и притягивала. Хотелось приблизиться к ней, коснуться извечно прохладной ладони и, возможно, самую малость укусить за шею, ровно под ухом, где сандал был настолько интенсивным, что начинал душить. Сделав глубокий вдох и с шумом выпустив дым из лёгких, Гермиона вздрогнула от бесцветного низкого голоса. — Отец. Меня учил отец. «Слабакам не место среди Блэков». Он часто бил себя в грудь и говорил нечто подобное. Когда Сигнус обучал меня невербальной магии, то привязал к дереву и натравил оборотней. Задача была проста: либо ты доказываешь, что Блэк, и выбираешься, либо умираешь. — Её губы скривились в злом оскале, а девушка натянулась, не веря своим ушам, — Я выбралась, убила каждого пса, но всё равно получила наказание и порцию Круцио, потому что не побила какой-то там рекорд. — Почему?.. — У папаши был бзик на моём имени. «Белла-победительница, завоевательница». Он говорил это с таким придыханием, будто кончал от одной лишь мысли. Ты же знаешь, что у чистокровных семей есть пунктик на наследии? — Дождавшись утвердительного кивка, она нервно мотнула головой, — Что ж, три дочери — это не то, чем мог похвастаться глава Блэков. Он мечтал о сыне, а получил это.       Лестрейндж насмешливо обвела ладонью свою фигуру и со звоном поставила чашку. Гермиона с трудом боролась с желанием броситься вперёд и обнять её. — На самом деле, вот тебе и причина, по которой мать делала вид, что меня не существует. Ей пророчили сильнейшего мага, первенца, который поведёт за собой чистокровных и принесёт дому ещё большие славу и почёт. Как минимум, три гадалки говорили о мальчике до самых родов. Представь её ужас, когда повитуха передала ей ребёнка, у которого между ног оказалась вагина?       Беллатрикс надрывно рассмеялась, придержавшись за живот. И Грейнджер с ужасом осознала, что та опять пыталась спрятать душевный излом за псевдо-безумием. Сердце ныло от услышанного так сильно, что грудина сотрясалась от боли. Но прерывать рассказ она не имела право. — Когда родилась Цисси и колдомедики сказали, что Друэла Блэк больше не сможет выносить ребёнка, отец решил, что за неимением наследника получше, сделает его из меня. А чем старше мы с сёстрами становились, тем больше он бредил. Пытал, избивал, запирал. Его приятели часто над ним насмехались, и в том всецело его вина. — Резкое презрение заполнило комнату, и девушка, как никогда, радовалась, что Белла избавилась от того, кто её породил, — Сигнус ведь долго похвалялся предсказаниями. «Маг, что перевернёт реальность!», «Гроза грязнокровок и вершитель судеб!». Как пафосно. Жаль, я узнала об этом много позже того, как убила его. Так бы хоть помучиться заставила. — А ты?.. — Нет, его сердце остановилось сразу. — Несколько раздосадовано пожав плечами, Беллатрикс откинулась на спинку дивана и прикрыла глаза, — Знаешь, больше всего эта мразь любила стравливать меня с кем-то, дабы доказать то, что я заслуживаю занять его место. Каждый приём, каждый выезд куда-либо сопровождался сражением. Зачастую оппоненты были много опытнее и сильнее меня.       Гермиона уже это слышала. От Нарциссы. Вот только та утверждала, что Белла самостоятельно бросала вызов и уверенно топила до конца. Неужели миссис Малфой не замечала, что это далеко от истины? Гнусно усмехнувшись, гриффиндорка поняла: ей не позволяли замечать. Сколько вообще было лет младшей из Блэков в то время? Пять? Семь? Она прикурила следующую сигарету сразу же от затухающей первой и, перевалившись через подлокотник, ткнула фильтр в услужливо оставленное на полу блюдце. — Что случилось потом? — О, всё просто, пушистая. Меня с удовольствием прибрал к рукам Тёмный Лорд. Импульсивная молодая ведьма, способная выдержать дуэль со зрелым волшебником и не брезгующая непростительными. Разве он мог пропустить такой экземпляр? — Лестрейндж сдула выбившуюся прядь с лица несколько раз подряд. То, как обособленно она говорила о себе, с оглушительным треском ломало всю стойкость, — Преподаваемый им материал не отличался от отцовского, но подход кардинально разнился. Том заставлял меня выкладываться на полную, точно видел мой максимум и вынуждал через него переступать, взращивая не только магическую мощь, но эмоциональную нестабильность. — Как? — Гермиона натужено прочистила горло, буквально просипев очередной вопрос. — Почему вам ничего не преподают в Хогвартсе, я не понимаю? Что за бездарное отношение к самой концепции обучения?! — Белла цокнула языком и в истинном раздражении стукнула раскрытой ладонью по кожаной обивке дивана. — Когда человек достигает истощения магического ядра, при дальнейшем использовании заклинаний в ход идут жизненные силы. Сначала страдает тело: ты не можешь стоять на ногах и падаешь на колени. Едва держишь глаза открытыми, горло саднит, тебя бросает то в жар, то в холод. А когда даже палочку в руках удержать невозможно, в процесс включается кто-то другой. Тёмный лорд использовал Круцио, чтобы наполнить меня вновь.       Беллатрикс внезапно встрепенулась, будто вспомнила что-то иное, а не деталь своего прошлого. Она быстро повернулась и пристально осмотрела девушку с ног до головы, остановившись на её груди. Ровно в той области, где кожу пересекали борозды звериных когтей. Будто сопоставляя какие-то факты между собой, ведьма щурила левый глаз и то отводила голову назад, то наклоняла в сторону. В конечном итоге, она отвлеклась и нехотя продолжила. — Боль заполняла собой каждую клеточку, вытесняла все мысли и доводы, лишала смысла и ставила единственную задачу: перетерпеть. Но, самое главное, заклятие поддерживало жизнь. Оно постепенно раскручивало и увеличивало ядро, позволяя с каждым разом всё больше и больше. — Иными словами: когда ты израсходовала весь свой запас, Волан-де-Морт делился частью собственных сил через Круциатус и тем самым расширял твои пределы? — Если совсем по-идиотски, то да. — Женщина скуксилась и промочила горло чаем, — Поэтому в школе и появились дуэльные занятия. Парируя и пропуская заклинания, мы принимаем чужую магию, которая оседает внутри и смешивается с нашей. Если её слишком много, а так обычно и бывает до третьего курса, происходит некоторая стагнация. Совсем короткая и редко ощутимая, но из неё вытекает последующее увеличение лимитов. — А что после третьего курса? — Грейнджер, впервые впитывающая данные факты, в который раз поражалась количеству знаний этой прекрасной ведьмы. — Пубертат. — Беллатрикс глупо хихикнула, почесав шею. Её откровенно развеселил собственный ответ. — Во время созревания не только внешние половые органы и волосы в интересных местах вырастают, тупица. — Я в курсе, что весь организм в этот период перестраивается, Белла, спасибо за краткий курс анатомии и физиологии. — Девушка закатила глаза и грустно выдохнула. Как бы они ни дразнились и ни пытались шутить, тяжёлая тема всё равно оседала на коже. — Почему Круцио? — Как известно, любое негативное воздействие не остаётся без последствий. — Небрежная и сухая фраза, но сколько всего за ней скрывалось. — Боль — самый удобный и действенный фактор. Она создавала идеальный плацдарм для изменений, влияя на рассудок. Тёмный лорд преследовал цель создать идеального Пожирателя смерти, непобедимого и верного до гроба. Почти получилось… А ведь он хотел видеть мир в огне. «Заставь всех тебя бояться, потому что страх — основа хаоса». Ради него я стала этим хаосом, а что в итоге? — Мне жаль. — О, засунь эту жалость себе в задницу. Я рассказываю это не для того, чтобы услышать тупорылые слова поддержки, слюнявая мерзость.       Тогда для чего? Гермиона нахмурилась, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. — Я просто хочу, чтобы тупоголовая животина поняла одну простую вещь: жизнь одна, и проживать её на чьём-то поводке глупо. Пока есть возможность, лучше всё и всех бросить. — А если я на твоём поводке, Беллатрикс?       Грейнджер, ведомая злой бравадой, с сомнительным удовольствием заметила, как подавилась чаем ведьма. Вишнёвый напиток остался на алых губах и, размеренно стекая по подбородку, увесистыми каплями падал на халат. До Лестрейндж очень медленно доходила информация. Непонимание, отрицание, удивление, любопытство, отвращение, интерес. И толика принятия. И как можно быть такой многогранной личностью, если с головой такие неполадки? Ну, девушка недалеко ушла. Агрессивный флирт, вырвавшийся под воздействием огромного количества не самой приятной информации, отдающий в горло и на виски пульс.       Она вбросила столь грязное и низкое выражение, совершенно не задумываясь. Была ли это попытка перевести тему и отвлечь от ужасов прошло? И да, и нет. За окном показались первые лучи солнца, на кухне и в столовой началась тихая возня, предшествующая вкусному и плотному завтраку. Шок смешался с переломанной радостью. Они просидели за разговорами больше трёх часов и умудрились не разнести комнату. Если бы только Нарцисса и Гарри узнали об этом, их бы, непременно, хватил удар. Гермиона облизнула пересохшие губы и заставила себя убрать пачку сигарет в карман, пусть и хотелось прикурить ещё раз. Так было бы спокойнее.       Вставший ребром вопрос в каком-то смысле смутил каждую, а потому повисло молчание. Гриффиндорка, понятия не имея что ещё можно добавить, смаковала растерянность на красивом лице, а Беллатрикс…       Беллатрикс разразилась хохотом. — Ты понимаешь, как это прозвучало? — Да. — И тебя вообще ничего не смущает? — Белла, ты — бывший Пожиратель смерти и женщина, которая старше меня на две мои жизни, у тебя огромные проблемы с гневом, помешанность на чистоте крови и помимо прочего БДСМ-наклонности. Это я уже молчу про алкоголизм и паранойю. В принципе, половину из этого списка можно отнести и ко мне. Так что, как грязнокрового оборотня, меня смущает лишь один факт, но мешает ли он хотеть тебя? Нет.       Гермиона спокойно поднялась на ноги и двинулась на выход, когда напряжение зазвенело в ушах. Она знала, что ведьме нужно время переварить всё, а потому оставила её.

***

— Могу я поинтересоваться, что такого вы делали, мисс Грейнджер, что швы частично разошлись?       Почти осязаемое недовольство было обоснованным. Девушка виновато моргнула, предпочитая рассматривать красивую громоздкую люстру на потолке, нежели объясняться. Что она могла сказать? «Беллатрикс напоила меня животным эликсиром, а потом чуть не скинула в кювет»? Определённо, нет. Подобный тезис мог спровоцировать ряд не самых приятных событий, начавшихся с лекции о здоровье и закончившихся выговором не только ей, но и Лестрейндж. Нарцисса по-прежнему имела чрезмерное влияние на каждую из них, что вымораживало и интриговало одновременно.       Тихо ойкнув под красноречивым взглядом, Грейнджер надулась и отвернулась. Мало того, что приходилось лежать по пояс обнажённой перед миссис Малфой, так ещё и нитки, которые та осторожно надрезала и вытягивала, с омерзительным ощущением выходили из тела. К счастью, порез на предплечье затянулся без лишних эксцессов и теперь представлял из себя бледный, длинный рубец. Самый невзрачный, но очередной в её коллекции. Все синяки рассосались, припухлости сошли, а связки восстановились. Количество крови в теле вернулось в норму, так что ни о каком головокружении и обмороке речи не шло. Единственное, что по-прежнему беспокоило леди-лёд, — худоба. Но заставить свою гостью есть больше она, к сожалению, не могла.       Гермиона поджала губы, когда очередной стежок убрали. Внутри, под кожей и минимальной прослойкой висцерального жира, что-то неприметно разошлось с булькающим отзвуком. — Хотя сомневаюсь, что хочу это слышать. Лучшим вариантом было оставить швы до завтра. Но из-за вашего халатного отношения приходится убирать их сейчас. — Нарцисса тяжело вздохнула и обработала место смоченной спиртом ватой, — Ткани срослись, критичного ничего нет, но лучше ближайшие дни не перенапрягаться. — Спасибо. — Она вяло приподняла уголки губ, когда её внезапно потрепали по волосам. Да, хозяйка поместья заимела странную привычку. — Не за что.       Подумать только, а ведь девушка так и не извинилась за всё, что вылетало из её рта на протяжении недели. Сарказм, яд, оскорбления и прочие грубости, которые она никогда бы себе не позволила раньше. Закусив щёку, она прислушалась к своему внутреннему миру. Волчья часть по-особенному урчала, буквально толкая на диалог и ровный, мягкий тон. Дожили, теперь животное просило о примирении, нежели конфликте. Что дальше? Падение метеорита на голову или возрождение Тёмного лорда? Многочисленные изменения не только нутра, но и окружения начинали порядком надоедать. И если изменения в Беллатрикс выглядели заманчивыми и горячими, то остальное хотелось начисто игнорировать.       Грейнджер выждала, пока Нарцисса отстранится и отпустит её, медленно подняла корпус и схватила рубашку, накинув её на обнажённые плечи. Прохладная тонкая ткань, резкий запах спирта от собственного тела и небольшая слабость. Она пальцами коснулась неглубокой, но широкой впадины рядом с пупком и недовольно цокнула языком. Сейчас она едва помнила, как вытащила кинжал из живота. Огненную боль и мгновенный холод, — да. Сам процесс, — нет. Настолько взбешённой и захваченной в плен негатива она себя не ощущала никогда. Даже в Королевском лесу Дина, когда Рональд поддался действию крестража и ушёл, а потом вернулся, как ни в чём не бывало, бросив банальное: «Привет».       Тогда ею двигала обида, верно? За то, что бывший парень их бросил, за обвинения и резкие слова с его стороны. А в момент, когда собственная рука схватилась за рукоять разрывающего плоть оружия? Ненависть. Ненависть, которая стократно увеличивала всё мерзкое и тёмное, накопленное не за месяцы, а за годы. Гермиона заторможенно развернулась на пятках и, пытаясь застегнуть хоть одну пуговицу, глянула на миссис Малфой. Та, убрав инструменты и дезинфицирующие средства в специальный чемоданчик, вскинула брови и сложила руки на коленях. Её зрачки сузились, когда их взгляды пересеклись. — Могу я кое-что сказать? — Женщина печально улыбнулась, улавливая мгновенное напряжение в чужом теле. Но всё же она дождалась утвердительного кивка. — То, что ты собралась сделать… Я бы не советовала. Это может оказаться куда более болезненным, чем ты думаешь. — Можно подумать, вы знаете, что я планирую. — К сожалению. — Нарцисса усмехнулась, махнув в сторону лежащего на тумбочке пергамента. То самое письмо от Гарри с адресом, по которому когда-то проживал Ричард, — Ты так увлечённо гипнотизировала этот лист, что не заметила, как я подошла. Знаю, что не послушаешь, но хотя бы хорошо обдумай: зачем тебе это? — Нарцисса, я более суток на ногах. Не могу есть, спать. Мне постоянно кажется, что я чувствую вкус его крови. — Гриффиндорка безвольно опустила руки вдоль туловища, так и не справившись с рубашкой. — Звуковые и визуальные галлюцинации, едва ли не панические атаки. Когда Беллатрикс рядом и начинает паясничать, провоцируя меня, становится легче, и я могу это игнорировать, но потом всё накатывает сильнее. Мне нужно туда. — Ты же понимаешь, что можешь усугубить своё состояние? Очередной непомерный стресс, слишком яркие впечатления, и нервная система перегрузится. — Миссис Малфой встала и, приблизившись, сжала ладонями плечи девушки. — К тому же, тебе нельзя попадаться на глаза его родителям и разговаривать с ними. Они маглы. — Я знаю. — У меня в запасах есть зелье сна без сновидений, наверняка найдётся и что-то успокоительное. Ромашковый чай с мелиссой и веточками зверобоя, молоко с мёдом… — Это не панацея. — Как и визит в дом мальчика. — Нарцисса резко выдохнула и неожиданно ссутулилась, — Но мне тебя не отговорить, верно? Позволь хотя бы посоветовать взять кого-то с собой. — Я подумаю.

***

      Когда хозяйка поместья оставила её в гордом одиночестве, Гермиона стала бесцельно бродить по дому. Мерила шагами свою спальню, коридор, лестницу. Иногда захаживала в библиотеку, пустующую лабораторию Драко, где пахло разнообразием магических субстанций. Затем своеобразный круг заканчивался и начинался заново каждые минут десять. Её мысли витали где-то там. Спазмы в груди, трясущиеся руки и несгибающиеся пальцы. Она верно пыталась собраться, чтобы отправиться к родителям Ричарда, но каждый раз останавливалась около камина и разворачивалась обратно. Нарцисса была права, визит мог превратиться в ещё большую агонию.       Но отказаться от затеи означало предать маленького друга. Грейнджер скривилась, припав на резные перила и поджав правую ногу. Больное колено из-за чрезмерной ходьбы и отсутствия отдыха пульсировало и отказывалось разгибаться. Она зажмурилась и попыталась абстрагироваться от ноющего ощущения. Ночное откровение вспыхнуло в сознании и странным послевкусием пепла и дыма осело внутри. Беллатрикс, должно быть, вновь отправилась в тыл врага, раз до сих пор не показалась. Из-за постоянного звона в ушах, девушка отказывалась прислушиваться и проверять своё предположение. Она сползла вниз, присев на ступеньки. Наверное, не стоило сидеть на холодном полу, но… Какая ей уже разница? Женское здоровье всё равно кануло в небытие. Цикл исчез. На фоне всех событий не удивительно, даже несколько полезно. Не придётся истекать кровью и терпеть спазмы в низу живота каждый месяц.       Хихикнув, она вдруг вспомнила лежащие под ёлкой коробки с собственным именем. Нарцисса заставила их открыть. По почерку разобрав от кого подарки, она с удивлением приняла каждый. Драко подарил ей серебряное кольцо. Немного иронично, потому что по магловским повериям серебро для оборотня губительно. Ни драгоценного камня, ни вычерненной искусности. Обыкновенное, по-простому красивое украшение. Только внутри переливалась гравировка, гласящая: «Custos aeternus»*. Она бы поблагодарила и спросила его, что это значит, но так и не встретилась с парнем этим днём.       Миссис Малфой ярко отличилась и преподнесла в качестве подарка несколько томов о магических тварях. На французском и русском языках. И если с первым Грейнджер справиться могла, то вот второй вызвал несколько затруднений. Большинство словарей были рассчитаны на знаменитую русскую брань, а потому перевод мог занять слишком много времени. Но стоило признать, получить от леди-лёд подобную литературу после некоторых склок приятно. Правда чувство вины за собственную неподготовленность к обмену любезностями пошатнуло всю радость. Вернись она на пару лет назад, то от подобных презентов скакала бы и визжала во всё горло.       Самой большой неожиданностью стала корзинка кровавых леденцов и путеводитель по звёздам Солнечной системы. Судя по плавающим буквам на ярлыке, то было рук дело Луны. Всё так странно, но привычно. Лавгуд в своей манере просила быть осторожной и не поддаваться панике. Гермиона усмехнулась. Легче сказать, чем сделать. В продолговатой коробочке она нашла металлическое пишущее перо с функцией автозаправки. МакГонагалл. Ни пожеланий, ни справлений о самочувствии. Директор Хогвартса, вроде, и не обделила вниманием свою некогда лучшую ученицу, но всё равно обдала холодом. Наверное, заслуженно. Наверное, Гарри рассказал ей всё.       Грейнджер подумывала о том, чтобы написать ей, но так и не смогла подобрать слов. После бала в школе вихрь не самых положительных эмоций и происшествий закрутил в смертельную воронку, выбраться из которой только предстояло. Она изнемождённо подтянулась, заставляя себя встать, и спустилась на первый этаж. Знакомая гостиная встретила абсолютной пустотой и треском дров. Мимолётно глянув на пол, на то самое место, где когда-то Беллатрикс прижимала к полу подружку Поттера и вырезала на её руке заветное «Грязнокровка», она улыбнулась. Да, тогда жить было проще. Присутствовало чёткое разделение на своих и чужих, инстинкты не рвали горло.       Гриффиндорка сморщилась от навязчивого тепла в области груди. Быть может, именно в тот момент Лестрейндж развернула её мировоззрение? Не зря же она била себя в грудь и кричала о том, что превратила самую яркую ведьму своего поколения в бешеное животное много раньше, чем клыки Фенрира. Гермиона не могла ни утверждать сей факт, ни опровергать его. Наверное, со стороны виднее. По собственному мнению, она стала загоняться и черстветь уже давно. Подхватив с кресла зимнюю куртку и последовав к камину, она запретила себе думать. И пока сомнения не укусили за свободный от пелены траура и боли участок мозга, она всё же зачерпнула горстку летучего пороха и, шагнув вперёд, кинула себе под ноги. Дверной хлопок и раздражённый оклик растворились в рокоте зелёного пламени.       Неприметная подворотня встретила мусором и помоями. Кирпичная стена, в которой появился своеобразный портал, вогнулась и буквально выплюнула девушку, которая тут же скривилась. Поправив одежду и отряхнув её от сажи, Грейнджер воровато осмотрелась и двинулась вперёд. Крысы и вонь остались позади, когда она вышла на светлую улицу. Непривычный шум автомобилей, густо населённый район и весьма богатые дома впереди. Двух или трёхэтажные здания, массивные участки земли, а некоторые не скупились на бассейн или роскошный гараж. Это не то, что ожидала увидеть переполошённая Гермиона. Она и забыла, каково это, жить среди маглов. Забыла о бесконечном движении и какофонии на фоне.       Снеговики на обочинах, кричащие и бегающие друг за другом дети, разноцветные гирлянды на фасадах. Потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть. Запахи и звуки были много более интенсивными и навязчивыми в этом мире. Знакомая, но порядком надоевшая Британия пахла морозом, потом и магией, а магловская жизнь приобрела оттенки газа, мокрого асфальта и гамбургеров. Не совсем неприятно, скорее странно. До ужаса не хватало благородных духов и средств для душа с максимально натуральным составом. Не хватало примеси опасности и идиотских манерных личностей вокруг. Девушка вжала голову в плечи и спрятала нос за воротником. Некогда родные условия теперь казались отталкивающими и назойливыми. Возможно, так влияло волчье восприятие. Она ведь читала о том, что оборотни стремятся уйти подальше от суеты.       Она выудила из кармана потрёпанный лист пергамента и ещё раз изучила. Затем глянула на вывеску ближайшего почтового ящика и кивнула своим мыслям. Идти недалеко. Но от того ещё неприятнее. Каждый шаг давался с трудом. Ноги будто налились свинцом, а в ботинки залили цемент, и это без учёта ноющего колена. Мимо в каком-то направлении неслись частые прохожие, некоторые даже врезались в нереагирующую гриффиндорку, задевали её плечами и нередко оборачивались с оскорблениями и призывом смотреть, куда идти. Она игнорировала их. Её взгляд был направлен только вперёд, но постоянно терял фокус и расплывался. Серый снег рябил, солнечные лучи, отражавшиеся скорее от металлических предметов вокруг, раздваивались и, изгибаясь, смешивались в разноцветный фон.       Иногда казалось, что следом кто-то шёл, но, оборачиваясь через плечо, Грейнджер улавливала лишь мутный чёрный силуэт вдалеке. Проезжающие машины рёвом двигателей били по воспалённому рассудку, смрад от выхлопов вынуждал морщиться и дышать через рот. Пару раз на кончике языка появлялся терпкий привкус с оттенком ванили, но быстро растворялся. С кристально чистым сожалением, она вдруг поняла, что никогда не смогла бы вернуться в такие условия. Безысходность накрыла с головой. Она ведь теперь везде чужая. Магловские извечная спешка и попытка сделать всё и сразу пугала. Магическое сообщество своими трусостью и предубеждением отвращало. Оставалось только податься в лес и жить, как животное.       Она беззвучно гавкнула и тут же застопорилась. Небольшой магазинчик расположился по правое плечо, и девушка похлопала себя по карманам, понимая, что сигарет у неё почти не осталось. Раньше ей помогал в пополнении запасов Гарри, но сейчас просить его об этом глупо. Она рвано усмехнулась и тихо юркнула в двери, приложив максимум усилий для того, чтобы колокольчик над ней не зазвенел. Стеллажи с продуктами и товарами первой необходимости скрывали её от лишних глаз, но она всё равно пригнулась и внимательно осмотрелась. Камер не было, проводов и мигающих коробочек под потолком тоже, что означало только одно: ей несказанно повезло, и никакой системой охраны тут и не пахло.       Грейнджер медленно, ступая бесшумно и плавно, игнорируя боль в ноге, двигалась к прилавку. Достигнув цели, воровато оглянулась и слегка выгнулась. Кассир, выставляя на полки, перебирал стеклянные бутылки у дальней стены и явно её не видел. Звон перебивал посторонний шум. Прищурившись и сжав зубы от напряжения, гриффиндорка всё же решилась на очередное нарушение законов. Перевалилась через прилавок, заглянув под кассовый аппарат, и увидела нужную коробку. У неё не было выбора. Магловской валюты не осталось ни на счетах, ни в дорожной сумке, галеонов тем более. Бесшумно выдохнув, она осторожно выхватила целый блок сигарет и тут же сунула его под куртку. Осмотрелась ещё раз, чтобы точно убедиться, что её никто не заметил, и поспешно покинула магазин.       Дверной звонок брякнул лишь тогда, когда девушка оказалась на улице и отдалилась на приличное расстояние. Возможно, в будущем она и пожалеет о собственном решении, но сейчас… Сейчас ей жизненно необходим был запас мнимого успокоительного. Чай и отвары Нарциссы хороши, но они не позволяли в полной мере расслабиться и выдохнуть. Быть может, через какое-то время она займёт денег у Гарри и вернётся сюда и так же незаметно выложит сумму за то, что украла? Она фыркнула данной мысли. Нет, навряд ли. Её совесть уже запятнана, так что очищать карму подобным она явно не станет. Чем дальше оказывался магазин, тем более всё равно становилось. А затем нутро уловило ярое изменение атмосферы, и Гермиона замерла, повернувшись.

Мы ведь сходим на футбол?

      Невысокий белый забор, маленький дом и совсем печально выглядевший синий минивэн, которому явно требовался уход. Единственная почищенная дорожка вела от калитки до входной двери, всё остальное было засыпано снегом. Одинокий дуб с вяло болтающейся от дуновений ветра качелью склонился к земле, в окнах не горел свет. Не нужно было сверять адрес на листе с адресом на табличке. Всё и так понятно. Ни единого украшения, ни праздничной атмосферы. Гриффиндорка услышала медленные, отдаляющиеся шаги и гулкий звон каблуков. Дверь на задний двор распахнулась, и она осторожно обогнула участок, чтобы увидеть хоть кого-то.       Скорее всего, зазря. Облокотившись на забор, чтобы обрести хоть толику равновесия как душевного, так и физического, она пригнула голову и увидела незнакомого мужчину. Высокий, исхудавший иностранец с густой тёмной шевелюрой и неаккуратной седеющей бородой. Девушка могла поклясться, что он — точная копия Ричарда. Только постаревшая. Его отец. Глубокие морщины, печальные разноцветные глаза, сальные волосы и грязная одежда. Мужчина даже не замечал её, прогуливаясь по сугробам в одних лишь домашних тапочках и дырявых в некоторых местах шортах. От него волнами улавливалось горе. Не нужно было обладать особо развитой эмпатией, чтобы понять, что незнакомец находился в глубокой депрессии.

Купишь мне мороженое?

      Конечно, сразу два сына пропали без вести. А теперь один из них мёртв, и знать об этом много больнее, чем неведение. Джейкоб, именно так назвал папу Ричард в своё время, приблизился к качели и разбито огладил пальцами толстую бечёвку. Смахнул слой снега с сидения и в каком-то забвении опустился на него, зажмурившись. На его заросших щеках блеснули влажные полосочки. Грейнджер попыталась сглотнуть, но в горле образовалась пустыня. Ей самой хотелось плакать, но слёзы пересыхали в самых уголках глаз, создавая невообразимую жгучую резь. Хотелось вырвать забор и бросить его в очередной проезжающий мимо автомобиль, хотелось разбить что-то с оглушительным звоном. Но вместо этого она безвольно стояла на месте, улавливая каждый незначительный и наполненный страданиями жест отца уже мёртвого ребёнка.       Вот только ни ему, ни матери не сообщат об этом. Простые маглы, не заслуживающие никакого внимания. Министерство даже не станет рассматривать это дело, а аврорат, подчинявшийся Люциусу, сразу закинет в коробку и отправит в архив. — Ты! — Шипящий шёпот раздался совсем рядом, а на правое плечо пришёлся ощутимый удар. — Мерзкая волосатая дрянь! Какого Салазара ты делаешь здесь в одиночестве?       Гермиона чуть не подпрыгнула на месте и круто развернулась на пол корпуса. А потом вздрогнула всем естеством, замечая совсем рядом замахнувшуюся во второй раз тёмную ведьму. Погрузившись в тяжёлые думы, она даже не заметила нежданную компанию. Не почувствовала этот навязчивый сандал, окутывающий смесью безопасности и мнимого спокойствия. Она слишком часто стала выпадать из реальности. После всего не мудрено. Дёрнув щекой, девушка достала из кармана трико пачку, сжала сигарету зубами и прикурила. Лёгкие наполнились ядом, мышцы спины расслабились, а ноги задрожали. Несколько глубоких вдохов табачного дыма создали мнимую иллюзию принятия. Минута. Две. За ними и третья.       Почему в одиночестве? Ответ прост. Она не нашла в себе сил позвать хоть кого-то, чтобы разделить эту ношу. Как и не нашла сил удивиться тому, что за ней последовал не абы кто, а сам амбассадор хаоса. По большей части, гриффиндорка понятия не имела, как вести себя рядом с кем-то. Вина непосильной ношей давила к земле, и обрекать другого человека на лицезрение её разбитости не хотелось. В смерти Ричарда она винила в первую очередь себя. И только потом Рона и Гарри. Она смотрела на то, как плакал и трясся отец мёртвого мальчика, и ненавидела себя за то, что не успела среагировать на заклинание Уизли. Ненавидела и его за то, что тот подсел на дозу и возомнил себя творцом судеб. Она ненавидела, практически, весь мир за то, каким он был сейчас.       Послевоенное время должно быть тяжёлым и траурным, а не смертельно опасным и отравленным наркотиками. Говорят, самая тёмная ночь перед рассветом. Но почему-то казалось, что рассвет никогда больше не наступит. Гермиона перенесла чуть ли не весь вес тела на здоровую ногу и забор, на который опиралась, и скупо усмехнулась. Деревянная ограда жалобно заскрипела, стук каблуков уведомил о том, что к ней приблизились чуть ли не вплотную. И Беллатрикс шлёпнула её по плечу ещё раз. А затем и по лопаткам, и по затылку. Громко и несколько больно. Грейнджер непроизвольно сжалась, стойко выдерживая каждый удар. В конце концов, физическая боль позволяла держаться на плаву, и обе это прекрасно понимали.       Лестрейндж о чём-то сетовала и шёпотом ругалась, но в её слова никто не вслушивался. И внезапно она замерла, оставив ладонь на чужой пояснице, и обернулась к траурному незнакомцу. — Знаешь, он и его жена ведь всю оставшуюся жизнь будут гадать, куда делись их дети. — Девушка выпустила дым через ноздри, не обратив внимание на обожжённую слизистую. — Возможно, посвятят этой тайне годы и умрут, так и не узнав правды. В лучшем случае.       Она махнула рукой в сторону, чуть не выронив сигарету. Правое плечо и область трапециевидных мышц горели огнём. — В худшем, Министерство решит стереть им память, и тогда каждый день, включая последний, они будут ощущать ни с чем не сравнимую тоску. Да так и не поймут, почему это происходит. Депрессия, параноидальная шизофрения, биполярное расстройство. Их ожидает что-то из списка. — Грейнджер хихикнула, прислонив ладонь ко лбу, — Я ведь почти обрекла своих родителей на это, только мне хватило ума создать в их воспоминаниях иллюзию счастья. — Всех не спасёшь, Грейнджер. — Беллатрикс тихо выдохнула, пар вырвался из её рта и красиво растворился в воздухе. — Я могла хотя бы попытаться. Будь я чуть быстрее, то заметила бы Рона и смогла бы оттолкнуть Ричарда. Смогла бы выиграть время до обратного превращения. Белла, я обещала поиграть с ним в снежки на этом самом дворе. Обещала подарить на десять лет целую корзину сладостей и показать, как играют в квиддич. А вместо этого наблюдала за тем, как он умирает, и ничего не могла сделать! — Я поражаюсь тому, что ты вечно забываешь о себе, слюнявая идиотина! Напомню: ты была ранена. Кровопотеря, сотрясение, банальные голод и обезвоживание. Цисси сказала, что твой организм и без того находился на грани истощения, а попытками исцелить раны щенка ты могла вовсе убить себя. — Женщина хмыкнула и чуть отстранилась, накручивая на палец вечно мешающую прядь волос, — Прекрати эти самобичевания, в конце концов, заклятие Снейпа произнесла не ты.       Гриффиндорка готова была смеяться и плакать, но в данный момент выходило только сумасбродно хихикать. Она верила ведьме, наверное, больше, чем верила себе. В её словах была доля истины. Но, наверное, пройдут годы прежде, чем она сможет её принять.

Купишь… мороженое?

      Гермиона качнула головой и постаралась улыбнуться. Левую часть лица перекосило, а правая онемела так, что улыбка превратилась в кривой оскал. — Иногда мне кажется, что весь мир — это сплошной цирк. Несчастные звери, лживые клоуны под запрещёнными препаратами, неудачные комики, а над этим всем тонкий канат, по которому шагают такие, как я или ты. — Безумцы? — Лестрейндж басисто усмехнулась, запахнув края тёплой мантии поплотнее и сложив руки на груди. — Неопределившиеся акробаты. — Неопределившиеся… — Женщина протянула пару гласных и непонимающе моргнула. — Головой ударилась? — Если бы. — Тогда поясни. Мне казалось, ты прекрасно знаешь, на чьей стороне играешь. — Дело не в стороне. Я не определилась с тем, что буду делать дальше, а потому шагаю, бегу, прыгаю и спотыкаюсь над пропастью под насмешливые взгляды тех, кто ждёт моего падения. — Гермиона хмуро хмыкнула, наблюдая за отцом Ричарда, который вновь обошёл двор по кругу и присел на крыльце, разглядывая пустоту, — А ты уже падала, Беллатрикс, но смогла зацепиться и удержаться. Тебе не страшно и не весело, но из вредности ты продолжаешь балансировать между прошлым и будущем. И не знаешь, куда податься.       Ведьма приподняла брови, её губы разомкнулись. Явно неожиданные рассуждения, казалось, выбили её из колеи. — Знаешь, что самое забавное? Настоящее зациклено на прошлом и слишком сильно с ним переплетено. Мы обе пытаемся держаться за то, что было, отказываясь замечать то, что стало. Это естественный порядок вещей, ведь каждая из нас боится. Я боюсь признаться в том, что вижу в бывших друзьях не больше, чем цель для охоты, а ты… — Она фыркнула, понимая, как далеко зашла в пояснениях и чем они могут обернуться, — А ты боишься признать тот факт, что тебе не всё равно на какую-то грязнокровку. — Стяни свою пасть, псина. — Беллатрикс раздражённо закатила глаза и с силой пихнула девушку локтем в бок. — Не смей заявлять о том, в чём совершенно не разбираешься! — Не разбираюсь? — Гриффиндорка заурчала, выдавливая ухмылку, — Ты презираешь маглорождённых и не считаешь оборотней за людей, но всё равно стоишь рядом со мной. Дала мне свою палочку, вытащила из пожара и на руках тащила к Нарциссе. Чёрт, Белла, ты каждый раз, когда мне было невыносимо плохо, оказывалась рядом! — Ещё хоть слово, грязнокровка, и я убью тебя, клянусь Морганой!       Грейнджер фыркнула, отворачиваясь от побледневшей и напряженной ведьмы. Она с болью на сердце проследила за тем, как Джейкоб покинул двор, даже не удосужившись захлопнуть дверь. Весомая щель загоняла в дом морозный воздух, остужая его, но… Какая разница, верно? Когда внутри бушевал шторм, абсолютно не важно, что происходило снаружи. Взорвись сейчас соседний участок, навряд ли бы отец Ричарда отреагировал. Он ведь нисколько не обратил внимание на переругивающихся незнакомок около собственного забора. Пропажа детей убила его. И если настолько траурным казался он, то что происходило с матерью? Страшно представить. Могла ли она от горя и безнадёжной паники свалиться с ног и нынче не подниматься с постели? Вполне.       Прозвучавшая угроза должна была призвать к молчанию и сухому принятию, однако Гермиона внезапно выпрямилась, выкидывая затухший фильтр на асфальт. Она повернулась к женщине и неопределённо оскалилась. — Нет, не убьёшь.       Беллатрикс, обречённо опустив плечи, качнула шеей. Должно быть, жалела о том признании в лесу. Переступив с ноги на ногу, она подняла глаза, в которых без труда читались злость и неизбежное смирение. — Да. Не убью.       

***

      Они вернулись в поместье молча. Вместе. Их никто не встретил, даже домовики предпочли проигнорировать взрывной тандем, что несомненно можно записать в плюсы этого дня. Лестрейндж, обшарившая всю кухню и заглянувшая даже за дымоход печи, отыскала очередную бутылку огневиски и схватила два резных бокала, даже не спросив о надобности второго. Она слишком хорошо знала девушку и прекрасно понимала, что творилось у неё в душе. Гермиона захватила небольшое блюдце, которое послужит пепельницей на ближайшие сколько-то часов, и послушно двинулась за ведьмой. В доме пахло дровами и жареной рыбой, что не очень нравилось волчьей натуре.       Белла петляла по коридорам несколько долгих минут, иногда выглядывала из-за косяка, чтобы убедиться в том, что на горизонте не маячила младшая сестра, а потом вспомнила, что находилась в компании оборотня. Она заставила Грейнджер тщательно прислушаться и незаметно провести их в библиотеку. Не самый разумный выбор, ведь миссис Малфой не раз находила их там вдвоём или по отдельности. Но сопротивляться решению гриффиндорка не стала. Огромное количество книг по-своему успокаивало её, а камин и удобный кожаный диван с мягким пледом на нём предрасполагали к нейтральному остатку дня. На улице было еще светло, а в огромной комнате мерцали заколдованные огоньки.       Гермиона размеренно осмотрела полки, дорогие переплёты и гладкий холодный пол. Иногда ей хотелось спросить, почему сюда не постелили ковёр, но она всё время забывала об этом. Либо попросту не находила возможности. Она втянула носом аромат пергамента и чернил, на мгновения расслабляясь. Беллатрикс гордо заняла своё место и, разлив алкоголь, мерно раскачивала янтарную жидкость в бокале. Закинув ногу на ногу, она небрежно скинула туфли и откинулась назад. Её волосы рассыпались по спинке дивана, и аромат сандала навязчиво и естественно заполнил собой пространство.       Грейнджер, заметив, что ей уступили и предоставили возможность сесть рядом, проигнорировала пустующее кресло и опустилась напротив женщины. Несколько книг проплыло рядом, и она, схватила самую первую. Ей не хотелось читать. Толстый том скорее служил нужной сейчас тяжестью в руках, нежели попыткой очистить разум какой-то информацией. Весёлый треск огня, гудящий вой ветра за панорамными окнами и абсолютно не заинтересованная ведьма рядом. В последние дни она стала оставаться в доме сестры на более длительное время, нежели пару часов. С чем это связано, она не говорила. Видимо, Люциус стал нагружать её заданиями куда чаще и агрессивнее. «Пойди туда, сделай то, принеси это», — вполне в его стиле.       Гермиона раскрыла томик и неосознанно прочитала заглавие. Потом ещё раз. И ещё. Буквы не складывались в слова, а слова не превращались в словосочетания и предложения. Как и ожидалось. Мозг отказывался фокусироваться. Дёрнув верхней губой, она схватила бокал со столика и залпом опрокинула. Огневиски обожгло горло и пищевод и звонко ухнуло в желудок. Из-за отсутствия какой-либо пищи тепло от алкоголя мгновенно распространилось по всему животу, а потом и дальше. Пальцы на ногах несколько раз непроизвольно сжались и разжались, веки дрогнули. Челюсти расслабились, и давление зубов друг на друга спало.       Она шумно выдохнула в сторону, сморщившись от терпкого вкуса во рту, и осмотрела безмятежную Беллатрикс. Пусть молчание с ней и было комфортным, однако вновь сидеть неизвестно сколько времени и украдкой бросать друг на друга вязкие взгляды? Не вариант. Сейчас присутствовал один очень серьёзный фактор, который мог в любой момент спровоцировать на что угодно. Алкоголь являлся двигателем всего. Например, жестокости и порочности. Под воздействием градуса и девушка, и Лестрейндж могли запросто сорваться с цепи и устроить драку с неизвестным, но заманчивым финалом. Гриффиндорка усмехнулась, что больше походило на сиплый лай, и облокотилась на подлокотник.       Она могла бы завести разговор ни о чём, чтобы не напиваться так быстро, вот только тем для обсуждения не находила. Погода? Ерунда, слишком банально и глупо. Новый год? Еще один тухлый вариант. Они обе встретили этот праздник в глухом лесу в неясном настроении. Дальнейшие действия? Ещё более неразумно. Обсудить то, как сильно обе устали играть во всё это? Устали от правил, законов и норм моралей. Ну, от последнего устала только Гермиона, потому что Беллатрикс ни во что не ставила эту мораль. Идея прислушаться к её словам и сбежать вдруг показалась прекрасной. В новый год с новыми целями. Без чистой совести и свершённого возмездия. Раздражённо гавкнув, она самостоятельно наполнила свой бокал вновь. — Ты знала, что маглы стали свидетелями большинства магических явлений?       Грейнджер приподняла брови и скосилась в сторону. Ей до безумия понравилось, с каким наигранным пренебрежением ведьма протянула слово «маглы».       Лестрейндж рассматривала всполохи пламени в камине, описывая босой ступнёй окружность. Её поза расслабленная, а взгляд скучающий. — Эти грязные создания переписали большинство историй и назвали их легендами. Насколько мне известно, здесь есть некоторые экземпляры, описывающие реальные события. — Женщина хмыкнула и неопределённо повела плечом, указывая на дальние стеллажи, — Уверена, такая книголюбка, как ты, оценит это по достоинству. — Ты сейчас меня оскорбляешь или делаешь комплимент? — Гермиона приподняла уголок губ, прикуривая сигарету. Блок, который достопочтенно украла, она спрятала под основной подушкой на кресле. — Расценивай, как хочешь. Советую, кстати, «Принцесса и зверь». Хотя, если мне не изменяет память, в твоём мире эта история имеет другое, более романтизированное название.       Гриффиндорка задумалась на секунду, вспоминая все прочитанные истории, однако ничего на ум, кроме «Красной шапочки» не пришло. Она сомневалась, что это именно то, о чём они говорили. И была крайне удивлена, что Беллатрикс так много знала о магловском мире. По крайней мере, для такого заядлого приверженца постулата о чистоте крови, это умопомрачительная осведомлённость. — «Красавица и чудовище», точно. Глупая сказка. — Подожди, Бель была принцессой, а чудовище — волком? — Гермиона неволей присвистнула, за что тут же получила лёгкий тычок пальцем в бок. — Не перебивай тётю, — Белла ухмыльнулась недовольному вздоху и отпила из бокала. — Маглы перевернули события. Хотя это не удивительно, паразиты любят всё подстраивать под себя. Но да, девчушка была законной наследницей Короля и по своей тупости влюбилась в обычного конюха. Высокий, красивый юноша, которого избегали все, кому не лень, потому что боялись его блестящего взгляда. Вот только твою эту Бель он не пугал. Она находила его очаровательным и милым.       Девушка завороженно наблюдала за ведьмой. За движением её губ, за тем, как медленно та моргала или глотала обжигающий алкоголь. Узнавать что-то из уст Беллатрикс всегда было приятно. И она трепетно к этому относилась. Жадно поглощала каждое слово, не смея больше спрашивать и прерывать, внимательно сопоставляла известную сказку и этот рассказ. Она догадывалась, что все именитые авторы так или иначе сталкивались с волшебным миром, а от того и писали что-то невообразимое и нереальное, но не думала, что всё переплеталось так сильно.       Она последовала примеру женщины и тоже сделала глоток, смачивая горящее горло. Грейнджер не соврала Нарциссе, рядом с Беллой ей становилось чуть ли не в сотню раз лучше, появлялся какой-то душевной подъём и не хотелось более перегрызть себе вены на запястьях. — Они общались, сближались, трахались через какое-то время. Я не буду вдаваться во все подробности, но конец не был столь радужным и счастливым. Парень был оборотнем. Возможно, самым первым из известных. Принцесса узнала об этом и решила доказать свою любовь очень специфичным способом. В полнолуние она пришла к нему, пытаясь успокоить и образумить. Думаю, ты догадываешься, какой был исход. — Он убил её? — Она поинтересовалась вкрадчиво, тихо. И неволей вспомнила, как в беспамятстве встретила полную луну в той же компании, в которой пребывала сейчас. — О, да. Убил. И сожрал её и своего ребёнка, которого она носила под сердцем. Про ребёнка, кстати, может быть, никто бы и не узнал, если бы не маленькая ручка, оставшаяся у неё на юбке. На следующий день парень исчез. Что с ним стало в итоге, никто так и не узнал. Поговаривают, что целые деревни устраивали облаву и пытались найти его, но так и не преуспели. Скорее всего, псина сошла с ума от горя и покончила с собой. — Магловская версия мне нравится больше. — Гермиона уверенно кивнула и тут же вздрогнула, потому что о плечо стукнулась подушка. — «Жили они долго и счастливо» для детей звучит куда лучше, нежели «Они все померли. Конец».       Мир замер, а затем перевернулся с ног на голову. Казалось, что планета стала вертеться в обратную сторону не только касательно своей оси, но и Солнца. Гриффиндорка вытянулась и замерла, когда распознала улыбку на лице Беллатрикс. Не ядовитый оскал или хищную, садистскую ухмылку, нет. Самую настоящую мягкую улыбку, от которой непременно подкосились бы ноги. Она неволей выдохнула, с шумом опустила бокал на стол и ткнула недокуренную сигарету в блюдце. И эта напыщенная женщина смела отнекиваться от происходящего между ними. Смела отрицать то, что осязалось кожей. В голове раздался вой настолько интенсивный, что захотелось зажать уши и удариться головой о стену.       Никаких масок и игр, никакого упоминания войны и прежнего устоя. Настоящая Лестрейндж сейчас сидела и смотрела на неё несколько подозрительно, но легко. Без резких комментариев или оскорблений, без акта агрессии. Да, какая-то часть девушки во всю рвала и метала, осуждая отсутствие тесного физического контакта и боли, но… Всё, что требовалось для успокоения души и сознания, находилось здесь. Этого уже достаточно, разве нет? Белла заставляла её улыбаться в моменты отчаяния, позволяла быть собой и не требовала ничего взамен. Она знала, кем являлась Грейнджер и на что была способна, но не отмахивалась от неё, как Гарри, не пыталась переубедить в чём-то, как МакГонагалл. Напротив, она во всю потакала каждому излому, наносила новые раны и самолично вскрывала язвы, вычищая гнойники и помогая им зажить.       А Гермиона, в свою очередь, прекрасно осознавая, насколько опасной, нестабильной и травмированной была ведьма, позволяла ей выплёскивать на себе напряжение. Они странно дополняли друг друга, и плевать на то, что скажут окружающие. Быть рядом с Беллатрикс означало быть свободной и способной чуть ли не на всё. И сейчас совсем не важно, как именно быть рядом. В качестве пары, верного пса или просто девушки, ошивающейся поблизости, — без разницы. Она видела цель и намеревалась следовать за ней, как за путеводной звездой. Внезапное озарение снизошло слишком стремительно. Так вот о чём говорила Луна на той стороне. Волна лающего смеха вырвалась наружу и заполнила библиотеку. Надо же, Лавгуд знала всё с самого начала. С момента встречи в Трёх мётлах в её голове картина была предельно ясной и чёткой.       Гриффиндорка придержалась за живот, мышцы которого болезненно напряглись от неугомонного хохота. Там, где утром снимали швы, неприятно кольнуло, но осталось проигнорированным. Она запрокинула голову, задержав дыхание. Вот и причина, по которой Полумна недобросовестно не рассказала никому о тёмной ведьме поблизости, своеобразно поддерживала их связь. Грудь пару раз дрогнула от спазма и нехватки воздуха. Мерлина ради, эта студентка Когтеврана самый настоящий ходячий сюрприз! Что ещё она знала? О чём догадывалась и не договаривала? Может, она действительно обладала даром предвидения, раз так уверенно двигалась по жизни?       Грейнджер с шумом вдохнула через стиснутые зубы и чуть было не подпрыгнула, когда Белла в два больших глотка добила двойную порцию огневиски и встала. Ониксовый взгляд критично обвёл окружение, задержавшись на столике, а после устремился в потолок. Несколько мгновений затишья, и вот ведьма выудила из рукавов две палочки, перекинув их в одну ладонь и крепко сжав. Она вскинула подбородок и хитро прищурилась. — Поднимайся. — Ты собираешься вызвать меня? — Гермиона скептически глянула на палочки, среди которых была её собственная, и, икнув, замялась. — Нет, это всё равно, что избить первокурсника. — Беллатрикс насмешливо скривилась и, уперев руки в бока, отвела левое бедро в сторону, — Я хочу посмотреть, на что ты способна после мощнейшего выброса магии. — Здесь? Сейчас? — Да, слюнявая. Здесь и сейчас. — Мы в библиотеке. Нарцисса в любой момент может зайти, и тогда нам, помимо промывания желудка, устроят самый настоящий Ад. — Ей не нравилось, как заплетался язык и тянулись гласные. Подумать только, она выпила всего два неполных стакана, а уже чувствовала себя развязно. И возмущалась только ради приличия. — Не стоит. — Я не спрашивала твоё мнение, а ставила перед фактом. Поднимай свою волосатую задницу и бери палочку. Ничего твоим книжкам не будет.       Словно в доказательство собственных слов, Лестрейндж в три лёгких взмаха совершила сразу несколько действий: отодвинула всю лишнюю мебель подальше, приглушила огонь в камине и возвела своеобразный защитный купол, отделяющий небольшую, но довольно просторную зону от библиотеки. Энергетическое поле, похожее на то, что ставили мракоборцы на всю территорию мэнора, гудело на максимально низких частотах и состояло из множества многогранников. Фигуры, переливаясь и сталкиваясь, создавали прочную преграду, походящую на черепаший панцирь. Если бы в щит влетело несколько максима-заклинаний, он бы выдержал. Непременно.       Грейнджер, поджав губы, всё же поднялась на ноги и слегка качнулась в сторону сгиба коленей. Да, её организм слишком быстро сдал под алкоголем, однако если Белла столь уверена в том, что демонстрация магических способностей необходима, то так тому и быть. Словив кинутую виноградную лозу, девушка крепко сжала рукоять и осмотрела своё родное оружие. Сила, заключённая в самой сердцевине, ненавязчиво пробуждала огонь внутри. И ведь действительно не хотелось более убежать и спрятаться от магии. Напротив, появилось жгучее желание перехватить палочку поудобнее и произнести хоть что-то. Даже самое незначительное и детское заклинание.       Холодный свет из окна, запах пергамента и чернил. Сквозняк, кусающий за обнажённые щиколотки, и неясный подъём. Гермиона прерывисто выдохнула, когда женщина сделала несколько шагов назад и вскинула собственную палочку. Первое заклинание понеслось совсем рядом, ударив в купол и разбившись об него. Столп искр посыпался на голову, вибрация пошла по коже. Её проверяли, подталкивали. Беллатрикс намеренно промахнулась раз, а затем и второй. Она явно ожидала ответной реакции, но чем чаще пролетали спектральные вспышки, тем дальше отступала гриффиндорка. И тогда кроваво-алая молния разрезала пространство. Воздух загустел, когда роковое и столь знакомое заклятие сотрясло импровизированную арену.       Круциатус стал своеобразной командой для старта. Девушка, выгнув спину и нахмурившись, отпарировала атаку, вывернула запястье и отправила залп банального остолбеней в обратную сторону. — А ты не можешь не использовать непростительное, да? — Она раздражённо оскалилась. — Прекрати щупаться! — Лестрейндж усмехнулась и громко топнула, выражая всё недовольство, — Если мне нужно довести тебя до каления, чтобы хоть что-то получить, я сделаю это! — И каким образом? Если ты не заметила, оскорбления больше не работают. — Оскорбления? — Ведьма победно дёрнула уголком губ и едва различимо, шёпотом, бросила кость, — Ты ведь послушная псинка. Сделаешь всё, что прикажет тётя Белла… Бомбарда-максима!       Взрывное заклинание сгустилось, превратившись в массивный шар. Температура мгновенно повысилась, волоски на затылке встали дыбом. Магия схлопнулась так стремительно, что послышался оглушительный рокот. Гермиона рыкнула, вытягивая руку. Всё, чему её учили в школе, теперь казалось бессмысленным и неправильным. Защищаться Протего не хотелось, тело и сознание требовало иного подхода. Прикрыв глаза, она стала медленно считать про себя. Секунда, и огненный поток лизнул щёки. Вторая, по спине прошлась холодная дрожь. Третья, и инстинкты сработали самостоятельно. Она перенесла вес тела на левую ногу и по касательной приняла магию палочкой, закручивая её на свой лад. Где-то в области затылка болезненно ужалило, когда эссенция женщины слилась с собственной.       Адреналин куснул нутро, виноградная лоза задрожала в ладони. Гермиона подалась вперёд, отправляя атаку ведьмы обратно. Это было не парирование. Даже не контратака. Она буквально обернула магию Беллатрикс против неё и всем нутром ощутила, насколько мощной и взрывной силой та обладала. Огонь разбился о водную преграду, что обернулась ледяным шипом. Атака на атаку, финт на финт. Белла шагала по своеобразной кривой, хихикая каждый раз, когда ей отвечали. Она добилась своего. Воодушевлённая открывшейся чакрой Грейнджер едва успевала анализировать свои жесты и действия, язык сам произносил заклинание, запястье изгибалось и рисовало нужный узор ещё до того, как удавалось придумать, чем ударить дальше. Пламя, воздух, оглушительные.       В ход шло всё, что она знала. Вены на предплечье вздулись, по виску скатилась капелька горячего пота, из-за чего гриффиндорка повела головой, утерев щёку о плечо. Волчье нутро нисколько не заботилось о том, что происходило. Не выло и не кусало, не стремилось пресечь дуэль и лишь натужено лаяло, когда женщина дразняще усмехалась. Грейнджер видела, что та даже не напрягалась, держа палочку всего лишь двумя пальцами и несколько пританцовывая. И это раздражало. Да, обе понимали, что баланс сил не равен, но чтобы сама безумная Пожирательница смерти намеренно использовала какую-то незначительную часть своего потенциала? Так не пойдёт. Если уж собиралась проверить пределы мохнатой заучки, то и сама могла постараться, верно?       Гермиона обвела кончиком языка каждый из клыков, задержавшись на сколотом, и рвано усмехнулась. Идея возникла спонтанно. Парируя быструю вспышку и принимая тем самым всю её силу запястьем, она поморщилась. Мама говорила не играть с огнём, а сейчас она добровольно собиралась облить бензином дом и бросить подожжённую спичку. Её магические показатели едва дотягивали до сорока процентов навыков Беллатрикс. Стоило отвести или заблокировать одно заклятие, следом летело ещё три. Она уже не могла контролировать дыхание и медленно уступала отдышке. Кончики пальцев подрагивали, на лбу и спине проступила испарина, а колено ныло от приходившейся на него нагрузки. Внутренности горели после каждого залпа. Казалось, будто по венам текла не кровь, а расплавленное серебро.       Заметив, а точнее услышав знакомый росчерк, сулящий боль в случае попадания, она выпрямилась. Она ведь была быстрее и сильнее физически, но почему-то послушно выполняла приказ ведьмы и надеялась только на магию. Глупо, напрасно. Грейнджер хищно улыбнулась. Две совершенно разные силы столкнулись лбами в изучающем противостоянии, и исход оставался неизвестным. Она сделала глубокий вдох, уворачиваясь от очередного пыточного, и резко задержала дыхание. Подстроиться под темп Беллатрикс тяжело. Хаотичные взмахи, неожиданные пасы и огромное количество невербальных начинали сбивать с толку. До того самого момента, пока девушка не приметила, как дёргался уголок губ ведьмы перед каждой её атакой.       И тогда она двинулась навстречу. Отпрыгивая, пригибаясь и припадая на колени, она упрямо приближалась к чертыхающейся женщине. Где-то за спиной взорвался начищенный до блеска паркет, о котором никто так и не позаботился, совсем рядом с плечом пролетела рассекающая стрела, раня нежную кожу, а макушки почти коснулся новый огненный шар. Запах собственной крови заставил впасть в какое-то безумие. Гермиона приняла щитом бомбарду и с секундной задержкой отвела себе под ноги. Пол щепками и обломками поднялся вверх, являя бетонное основание. Видимость стала ограниченной, а воздух наэлектризовался. Свет из окна и камина едва пробивался сквозь слой пыли.       Беллатрикс, на долю мгновения замешкавшись, внимательно всматривалась в марево. А гриффиндорка только этого и добивалась. Она вскинула руку, произнося обезоруживающее заклинание, ничуть не удивилась молниеносной реакции и сместилась в противоположный бок. Теперь наступала она, вынуждая ведьму защищаться. Правда, Белла не совсем поддавалась на эти уловки, отказываясь отступать, и упрямо стояла на месте. Возводила Протего или отводила от себя заклятия. Но видимая брешь в её стойке толкала на очередные подвиги. Раз уж гореть, то дотла. Отдаваться во власть стихии, смаковать бурю, коей была Лестрейндж, сполна и совершать то, за что можно поплатиться.       И теперь звериная ипостась утвердительно зарычала. Об осторожности все позабыли, а то, что они сошлись в бою посреди библиотеки, не волновало. Маленький домовик, выглядывающий из-за высоко стеллажа, остался незамеченным. Гермиона могла сосредоточиться лишь на раздирающем грудную клетку желании, а потому, сократив дистанцию насколько это было возможно, напрягла мышцы бёдер. Травмированное колено подкосилось, но она всё равно смогла прыгнуть навстречу хаосу. Хватаясь пальцами за чужое платье, она что есть силы дёрнула на себя. Беллатрикс с громким визгом по инерции повалилась на девушку и тут же вывернулась, ударив кулаком в живот. Вновь вцепившись друг в друга, словно бойцовские собаки, они катались от одной стены купола к другой.       Палочки в ладонях уже мало их заботили. Лестрейндж пыталась схватить за волосы или ударить посильнее, чтобы вывести из равновесия. Нередко пиналась, доставая каблуками до икроножных или щиколоток. А Грейнджер трепетно терпела боль, скалясь и пытаясь перехватить её ладони. Обе валялись в пыли и щепках, словно свиньи, пачкались, вертелись и стремились к доминации. В кожу, царапая и садня, впивались опилки, куски бетона давили на напряжённые мышцы. Органы чувств обострились от бешеного адреналина, улавливалось даже самое незначительное движение. Тяжёлое дыхание, учащённый пульс, недовольное подёргивание бровей. Гермиона успела уловить ложный пас и выгнулась дугой, буквально толкая женщину грудью в грудь. Живот отдавал истомной болью, его низ вовсе горел так, что бёдра непроизвольно сжимались.       Беллатрикс попыталась использовать магию ещё раз и ругнулась, словно гоблин, но её запястья перехватили, правое вовсе вывернули. Пальцы надавили на пролегающую связку, когтеобразная палочка выскользнула из руки, и гриффиндорка легко подхватила её, скрестив со своей на горле женщины. Они находились на грани своей борьбы. Обычно подобное заканчивалось поножовщиной или кровопролитием, но… Сейчас всё иначе. Ведьма оскалилась и с видимым удовольствием плюнула ровно в лицо ошеломлённой девушки. Момент затишья. Едва заметный треск где-то на фоне. Защитный барьер исчез, ровно лопнув над ними и заполнив библиотеку переливающимися частичками звенящей магии.       Гермиона поражённо откинула обе палочки в сторону, да так и уселась на чужие бёдра. Она медленно моргнула и тыльной стороной ладони стёрла слюну со своей щеки по направлению ко рту, а затем облизнула губы. Диафрагма изогнулась, по телу прошла обжигающая волна, напоминавшая… Возбуждение. И, чёрт возьми, оно принадлежало не только ей. Сладкий оттенок ударил в ноздри, когда Беллатрикс проследила за сомнительным жестом. Её глаза потемнели ещё больше. Зрачки скрыли радужку, и знакомый бездумный блеск отразился в них. Мир за пределами их эфемерного купола, наполненного ядовитыми чувствами, вновь перестал существовать. Ворвись сюда сейчас группа авроров, и, скорее всего, все они лягут. Далеко не от удивления.       Лестрейндж внезапно подалась вперёд и, превозмогая тяжесть другого тела, перевернулась, занимая главенствующую позицию. Она схватила гриффиндорку за горло одной ладонью и сжала так, что доступ к кислороду ограничился. Не полностью, но этого хватило, чтобы сознание поплыло. Изогнувшись и прижавшись к ней чуть ли не всей нижней частью тела, женщина отвела свободную руку в сторону, определённо замахиваясь для удара. Пальцы её сжались, формируя кулак. Пышная грудь рвано опустилась, а живот ощутимо втянулся. Гермиона вздрогнула, когда ведьма забвенно качнула тазом и грязно, очень грязно, ухмыльнулась. — Мухлёвщица. — Низкий, бархатный голос переполнился вязкой эмоцией. — Треклятая, ободранная псина! — Мухлевать в заведомо проигранной дуэли — не низость. — Ха-а… — Беллатрикс с шумом выдохнула воздух через нос и тут же захихикала. — Салазар, Грейнджер… Ты даже представить себе не можешь, насколько бездарно прозябаешь свою составляющую… — Неужели? — Грейнджер гавкнула, опуская ладони на чужую талию и впиваясь ногтями в отвратительный корсет. Её уже не волновал взмокший от крови рукав. — Хочешь сказать, что грязнокровка способна на нечто большее? — Да. Например, бежать к ноге, когда скажут. — Или перегрызть глотку по команде?..       Белла невольно передёрнула плечами, её взгляд лениво прошёлся по лицу Гермионы. Едва заметный румянец на щеках, частое дыхание и покрытая маленькими капельками пота грудь. Её губы скривились, а хватка на горле ослабла. Если она рассчитывала на то, что сарказм спровоцирует на очередной обмен тумаками, то зря. Гриффиндорка, лёжа под своим некогда богартом, не могла более думать о продолжении склоки. Она изнемогала лишь от одной навязчивой фантазии, стремительно захватывающей голову целиком и полностью. Она не врала, не юлила. Даже готова была пропустить мимо ушей очередное признание, спрятанное за порцией оскорбления, от ведьмы, лишь бы чувствовать её частый пульс и ощущать этот истомный запах.       Пытаясь хоть как-то восстановить контроль над телом и рассудком, она разглядывала ониксовые глаза, желая одного: чтобы этот момент никогда не заканчивался. Остаться в этой позе со всеми вытекающими, позволять Лейстрейндж контролировать каждый свой жест. Да, она хотела бы. По скуле что-то скатилось, и Беллатрикс, ведомая неясными голосами в голове, большим пальцем огладила её щёку. Судя по металлическому оттенку, она размазала по девичьей коже кровь, смешанную с сукровицей. В пылу потасовки они и не заметили ссадины и порезы на себе, а сейчас, когда гормон «Бей или беги» стал утихать и нейтрализовываться, весь спектр набросился на каждую. Обе едва заметно сморщились, но не отвернулись.       Напротив, Лестрейндж, облизнув губы, наклонилась ещё ниже. Так, что между их лицами осталось критически мало расстояния, а кончики носа соприкоснулись. Гермиона поняла, что стоит ей едва податься вперёд… — И ты смеешь утверждать, что не являешься ручным зверьком, м? — Белла… — Признай это, Грейнджер. — Горячее дыхание женщины коснулось губ гриффиндорки, выбив остатки осознанности. — Признай, что ты принадлежишь мне, и я, так и быть, исполню твоё желание. — Я…       Дверной хлопок сработал сродни детонатору. Гермиона от неожиданности дёрнулась, ровно как и ведьма, они больно столкнулись лбами, когда послышалось злое сопение. И если Грейнджер неосознанно повернулась, пытаясь сфокусироваться на источнике постороннего шума, то Беллатрикс выпрямилась и, изящным движением кисти зачесав волосы назад, демонстративно обернулась через плечо. На пороге стояла Нарцисса, сложив руки на животе и вперив взгляд в старшую сестру. Она не выглядела удивлённой или шокированной. Напротив, в её ледяных глазах читалось невообразимое осознание, будто она уже давно догадывалась или даже знала то, о чём знать и догадываться не должна была.       Миссис Малфой пристально осмотрела картину перед собой: Лестрейндж, довольная и напряжённая, восседала на девушке, что самозабвенно цеплялась за неё, норовя порвать корсет и, возможно, платье. Обе заведённые, едва ли пристыженные, являлись композиционным центром. Разнесённый в пух и прах пол, пыль на дорогой мебели, но нетронутые стеллажи и книги. Хозяйка поместья сделала глубокий вдох, прикрыла на секунды глаза и помассировала переносицу пальцами. От неё волнами исходило гневное негодование, направленное, скорее, на беспорядок, нежели на события, что его повлекли. Она медленно прошлась вперёд, прикрыв за собой дверь, и остановилась в метре от замершей пары.       Красноречиво прочистив горло, Нарцисса дала Беллатрикс время и возможность подняться, однако та продолжила сидеть на бёдрах гриффиндорки. Только недовольно вскинула бровь и чуть поёрзала, будто устраиваясь поудобнее. А затем её руки упёрлись в девичью грудь. — Знаете, дамы, я привыкла к тому, что вы не можете обойтись без разрушений. — Ровный поучительный тон не заставил себя долго ждать. Единственное, с каждым словом голос леди-лёд наливался силой. — Мои клумбы и газон. Беседка и кухня. Мне в пору выписать вам счёт за каждый пион и кровоцвет. Вы хоть представляете, сколько стоят цветы, которые вы напрочь уничтожили по осени?! — Я подарю тебе на день рождения оранжерею. — Белла весело хмыкнула, спровоцировав вспышку. — Я бы посоветовала засунуть эту оранжерею в одно причинное место, которое у тебя вечно чешется!       Теперь и Гермиона, и Беллатрикс неволей переглянулись, нисколько не ожидая подобных высказываний от извечно культурной женщины. Обе прищурились и задумчиво закусили щёку. — Я уже подумываю застраховать дом и прилегающий участок на случай, если ваши столкновения обернутся невообразимыми деструкциями! — Миссис Малфой критично изучила пол и скривилась, — Мне в пору выселить вас обеих. Одна ведёт себя, как пубертатный подросток, и вечно огрызается, а вторая! Устраивает непонятные извращения и нисколько не стесняется этого! — Ну ты ещё маме на меня пожалуйся. — Белла закатила глаза и всё же соизволила подняться. Скомканным движением она смахнула с подола пыль и цокнула языком, заметив десять одинаковых впадин на корсете, по пять на каждом боку. — Я ещё не сказала про алкоголизм, которым ты страдаешь! — Это он от меня страдает. — Мерлина ради!       Нарцисса всплеснула руками и, схватившись за голову, повернулась к ним спиной. Грейнджер приподнялась на локтях, едва улавливая смысл семейной брани. Она глупо хихикнула, распознав по-детски несуразное замечание от тёмной ведьмы. — Завтра после обеда мистер Поттер соберёт здесь группу людей, и я надеюсь, вы уберёте весь этот беспорядок к тому времени! В противном случае, я отправлю тебя, — Леди-лёд небрежно махнула рукой в сторону Беллы, — Ночевать в подвал. А вам, мисс Грейнджер, пропишу курс транквилизаторов! — Не самая плохая мысль. — Гриффиндорка протянула несколько гласных, за что Лестрейндж тут же ткнула носком туфли под рёбра. Не сильно, но неприятно. — Я не против.       Нарцисса, отчаянно застонав, покинула их, нарочно хлопнув дверью. Беллатрикс заливисто рассмеялась, а Гермиона хмыкнула, качая головой. Да, когда-нибудь они точно доведут миссис Малфой, и та воплотит все свои угрозы в реальность. Озноб, внезапно пробравший до самых костей, вынудил подняться на ноги и оглядеть себя. Пара царапин, новые синяки, испорченная одежда. Девушка опустила плечи, понимая, что в голове вихрилась нежданная, но до одури приятная пустота.       Едва обернувшись, она встретила задумчивый ониксовый взгляд, и слабо кивнула. Немая благодарность повисла в воздухе. Своеобразное спасибо за помощь, за ядовитую поддержку и избавление от гнёта негатива. Возможно, состояние вновь ухудшится, когда ведьма уйдёт, но сейчас… Грейнджер осознала одну простую вещь: сегодня ей всё же удастся уснуть.