полевые работы

      — Чонгук! — дверь с силой распахивается, громко ударяясь об стенку и заставляя Чонгука от неожиданности подпрыгнуть, рассыпав химический реагент на пол и — о, ужас! — на искусственно созданный с невероятным трудом первичный бульон. Зарождающаяся в ней жизнь, весело зашипев, переливается через колбу, попортив недешёвые туфли горе-учёного.       — Намджун, ну сколько раз тебе повторять не вламываться так в лабораторию! — начинает свою поучительную тираду Чонгук, поворачиваясь лицом к неожиданно явившемуся биологу. — А если бы здесь был не я, а Юнги? Он бы тебя запросто в ископаемые превратил бы…       — Да, да, прости, но это важно. У нас полевые работы планируются. И ты идёшь с нами.       — В смысле? Куда? Когда?       — В прямом. В лес. Через неделю.       — Через неделю? Почему не сейчас?       — Потому что лес в Уругвае.       — Где?!       — У тебя плохо с географией?       — Да нет, вроде, были пару незачетов, но…       — В общем, моим делом было известить… И, Чонгук, советую тебе как можно скорее отойти от стола и обернуться.       Чонгук непонимающе выгибает бровь, продолжая стоять, облокотившись об стол и скрестив руки, и только когда чувствует лёгкое жжение сзади резко оборачивается. Глаза расширяются от ужаса под громкий смех Намджуна, всё ещё торчащего в дверях. Жидкость, вылившаяся из колбы, лужей растеклась по столу и начала его прожигать насквозь.       — Чёрт! — выругивается Чонгук, начиная метаться из стороны в сторону, не зная, как и чем убрать лужу.       — Ты свой халат используй, — подсказывает Намджун, пытаясь подавить смех. — И штаны тоже можешь. Не знал, что ты носишь розовые трусы.       — Они были красными! — оправдывается Чонгук, снимая халат и кидая его поверх стола. — Просто отцвели после стирки.       — Ага, как же. Ладно, я пошёл.       — Стой! Помоги мне, это ведь из-за тебя я всё разлил!       — Кажется, у нас обед, — Намджун, словно не слыша, выходит из лаборатории, закрыв за собой дверь.

***

      Уругвай, конечно, прекрасное место для исследования. Влажный воздух, тёплый ветер, тропические растения… И всё бы было хорошо, если бы Чонгук не потерялся в этом огромном лесу у подножия гор. Чонгука как геобиолога так сильно заинтересовали редчайшие образцы уругвайского кипариса, что он отбился от всей остальной группы, заверив, что сейчас догонит их. «Сейчас» было два часа и сорок семь минут назад.       Уже клонило к закату, поэтому в лесу заметно стемнело. Чонгук бредёт вдоль высоких непроглядных деревьев, прижимая к груди дневник наблюдателя. За весь карьерный опыт это была его первая исследовательская работа. И Чонгук боится, как бы она не стала последней в его жизни.       К тому же он некстати вспоминает в этот момент цель исследования этого леса: выявление закономерностей и причин частой бесследной пропажи людей.       В животе громко урчит от того, что в желудок не попадало ничего, кроме воды, с самого утра. Ноги неимоверно сильно гудят от беспрерывной ходьбы. Приметив более-менее удобный ствол сваленного дерева, Чонгук усаживается на него, достаёт бутылку из рюкзака и отпивает немного. Тишина вокруг, сопровождаемая жужжанием различных насекомых, сильно давит, а паника нарастает всё сильнее и сильнее, как бы Чонгук ни старался убедить себя, что сейчас его найдут. Если не двигаться и находится на одном месте, то рано или поздно его кто-нибудь да обнаружит, это точно. Правда возможно уже мёртвым.       Усталость даёт о себе знать. Чонгук крепко прижимает к груди свой рюкзак, устраивая подбородок на нём, и постепенно засыпает.       Однако через пару минут (или прошло полчаса?) он открывает глаза, полностью уверенный, что перед ним кто-то есть. Но, на удивление, никого не оказывается рядом. Чонгук озирается по сторонам, выискивая человеческие фигуры в сгустившейся темноте. Он никого не обнаруживает поблизости, но вместо этого находит чью-то бутылку воды в паре метров от себя. Проверив рюкзак, Чонгук убеждается, что эта бутылка, скорее всего, принадлежит ему, так как в рюкзаке его бутылки не оказалось. Другой вопрос, как она там оказалась?       Чонгук точно знает, что он не лунатик. Следовательно, ему не показалось, что перед ним кто-то был. Встав со ствола, Чонгук направляется к бутылке, наклоняется, чтобы подобрать её… и замирает с протянутой рукой. На бутылке маркером была выведена стрелка, указывающая в, предположительно, северо-восточном направлении.       Учёный в замешательстве. Он предполагает, что мог столкнуться с представителями местных племён аборигенов, однако, как утверждают сведения, здесь, в лесу, нет и не может быть никаких человеческих племён. А может быть это кто-то местный из города увидел Чонгука, но не стал будить его и просто дал направление, в какой стороне находится город? Хотя и жители ближайшего города стараются не соваться лишний раз в этот лес как раз таки из-за того, что в этом лесу часто пропадают люди…       Тем не менее, он всё же направляется туда, куда указывает стрелка. Пройдя так метров восемьсот, он выходит на высокий каменный откос с бурлящей шумной рекой внизу. Чонгук старается пройти по острым камушкам как можно осторожнее и не сбиться при этом с направления, однако не замечает резкого отступа, поэтому теряет равновесие и падает. Но не вниз. Его словно бы что-то подхватывает и тянет в сторону от обрыва.       Чонгука валит на землю, и он ощущает странную тяжесть на себе, а ещё громкое, будто удвоенное по силе, сердцебиение и неровное дыхание. Его губы встречают что-то мимолётное, мягкое и тёплое. Чонгук, предполагает краем сознания, что это всё ветер, и прикрывает глаза в облегчении за свою спасённую жизнь. Ещё бы чуть-чуть и он бы мог умереть. Если бы не ветер…       Через пару минут Чонгук отходит от шока, чувствуя себя удивительно легко и бодро. Он поднимается на ноги, оглядываясь в поисках нужного направления и понимает то, что он снова потерялся. Геобиолог, называется, в лесу потерялся во второй раз.       Вокруг начали сгущаться сумерки. Тени деревьев угрожающе нависали над ним. Чонгук достаёт фонарь из рюкзака и обнаруживает, что бутылка воды у него вновь пропала. Осветив землю вокруг, он замечает её в паре метров от себя. Стрелка указывала куда-то вглубь леса. Чонгук решает вновь довериться этой стрелке (пусть в прошлый раз она его едва не привела к смерти) и, пройдя некоторое расстояние, он всё же находит лагерь своей исследовательский группы, чему отчуждённо радуется, однако мысли у него забиты другим.       — Чонгук-а! — зовёт Юнги, орудующий у переносного гриля, махая над головой шампуром. — Идём, как раз к ужину успел. Ты чего так долго?       — Я потерялся вообще-то.       — Говорил же, что он заблудился, — качает головой Чимин, листающий сделанные фотографии на камере. — А ты со своим: «Опять он гербарием своим увлёкся, скоро сам придёт»       — Ну я бы отправился на его поиски. Если бы он не вернулся к утру, — оправдывается Юнги, не отрываясь от жарки мяса.       — Если бы ты вообще про него вспомнил, — язвительно поправляет его Чимин, и у этих двоих начинается закономерная перепалка, заключающаяся в токсичном перебросе слов, адресованных друг другу.       В любой другой ситуации Чонгук бы попытался остановить их, но сейчас его заботило не это. Пройдя в конец лагеря к одной из палаток, около которой сидел Намджун, углубившийся в книгу, Чонгук спрашивает у него:       — Слушай, а ты случайно не знаешь, есть ли в этой местности какие-нибудь племена?       — Случайно нет, — отвечает он, не отрываясь от книги.       — Оу, — неловко бормочет Чонгук, потирая шею.       — А вот намеренно да, — продолжает Намджун, не замечая Гука. — Это ведь часть моей работы. И нет, тут нет совершенно никаких племён.       — А что насчёт человекообразных обезьян? Шимпанзе там… гориллы?       — Чонгук, кого ты увидел? — Намджун наконец откладывает книгу в сторону и смотрит на него проницательным взглядом, поняв сразу внезапный интерес Чонгуку к этой теме.       — Никого, в том-то и дело. Но зато есть кое-что, — Чонгук достаёт бутылку воды и показывает на нарисованную стрелку. — Я на пару минут задремал, а когда проснулся, обнаружил это рядом с собой, и стрелка указывала в этом направлении, в сторону нашего лагеря!       — Ты знаешь, что я скажу тебе? — Намджун серьёзно смотрит в глаза Чонгука.       — Нет, — неуверенно тянет Чон.       — Слишком мало вещественных доказательств для того, чтобы утверждать что-то.       — То есть, по-твоему, вот это я сам сделал? — Чонгук негодующе трясёт бутылкой.       — Я ничего не говорю, но факт есть фактом: нужно больше доказательств.       Весь ужин и всю ночь Чонгук отстранённо от всего размышлял о том, кто же может здесь обитать. Это явно разумное существо. И оно обладает альтруистическим поведением по отношению в одновидовым особям. Одновидовым ли? Вдруг это существо — нечто иное, отличное от вида Человек разумный?       Это необходимо выяснять.       Чонгук выбирается из палаты. На часах три часа ночи, все спят в своих палатках. Чонгук берёт свой рюкзак, побольше бутылок воды, на всякий случай еду (если он снова потеряется) и, включив фонарь, направляется в глубь леса, скрываясь в деревьях.

***

      Чонгук возвращается туда, где уснул на сваленном дереве. Побродив вокруг этой местности, он обнаруживает в нескольких метрах достаточно примечательные следы человеческой ступни, причём явно босой. Пройдя ещё некоторое расстояние за тёмными стволами деревьев, Чонгук видит странное сияние, некое голубоватое свечение, предположительно искусственного происхождения. Чонгук без промедления и задней мысли идёт туда.       И находит лагерь. Только не свой. Вокруг хаотично разбросаны самодельные шалаши на подобии палаток, сделанные из шкур животных, веток деревьев и всяких тканей. Множество самодельных столов, некоторые из которых перевёрнуты. И, самое удивительное, фонари с голубым светом. Они систематично расставлены вокруг, образуя какой-то рисунок, похожий на спираль. В центре этой спирали — разодранное тело животного в собственной крови. Ещё свежей.       Чонгук, будучи с детства любопытным, подходит к мёртвому животному. Но даже как учёный он не может точно определить кто это лежит с первого взгляда и рассмотрения, да ещё и при таком неправильном освещении — настолько было изуродовано животное. Наклонившись вниз и разглядывая тушку, он думает, кто бы мог сделать подобное. Кому из животных станет нужным убивать другое прямо в центре это спирали? Думая об этом, Чонгук неожиданно для себя улавливает шорох где-то позади. Но, обернувшись, никого не обнаруживает. Зато, как только возвращается лицом к животному, невольно вскрикивает: перед ним оказывается целая толпа людей. Один из них прямо перед носом, с опаской, выжидающе рассматривает Чонгука.       Их около двадцати. У них странная красная краска на лице и вместо одежды — какие-то тряпки, прикрывающие бёдра на манер полотенец. А ещё что примечательно — у них есть рога. Самые что ни на есть настоящие рога. У кого-то скрученные как у баранов, растут у висков, у кого-то как у козлов, прямо на лбах у линии роста волос. У кого-то большие, у кого-то едва заметные — в основном только у юношей, лет семнадцати, не старше. У человека перед ним рога самые большие среди остальных и на его шее висят множество различных амулетов из костей. Скорее всего он вожак племени.       Чонгук сглатывает. Послав в голове к чёрту мысль о необходимости перекреститься и начать читать молитву, он собирает в себе остатки здравомыслия, напоминая себе, что он учёный и обещал трудится во благо человечества. Поэтому он, сделав неимоверное усилие над собой, дружелюбно улыбается и негромко, боясь спугнуть человека (человека ли?) перед ним, говорит:       — Привет. Вы знаете английский?       Главный среди всех этих дикарей недоумённо склоняет голову, не прекращая зрительного контакта с Чонгуком.       — Ох, простите, вы, наверное, говорите на уругвайском… испанском, я хотел сказать. ¿Hablas español? ¿No? Прошу прощения за плохой акцент, я ещё плохо знаю этот язык. А может язык жестов?       Чонгук не обладает широкими лингвистическими познаниями, а уж язык жестов ему и вовсе неизвестен. Он ведь учёный, а не полиглот, в конце-то концов. Отчаянно жестикулируя руками и по максимуму используя мимику лица, Чонгук наконец добивается хоть какой-то реакции со стороны аборигенов, которые все до единого смотрели на него, с непониманием и удивлением выгнув брови. Однако реакция совершенно не соответствовала ожиданию: по небольшой полянке леса разносится громкий хохот, и Чонгук чувствует, как краснеет, а из-за голубого света фонарей его лицо приобретает фиолетовый оттенок.       Вдоволь отсмеявшись, вожак неожиданно становится серьёзным. Быстро обернувшись на остальных, он призывно машет им рукой, явно давая сигнал к чему-то. Затем, повернувшись к Чону, он прикладывает два пальца к губам и его щёки надуваются так, словно он громко и со всей силы свистит, однако Чонгуку ничего не слышно. Через мгновение Чонгук чувствует, как сзади его руки перехватывают и начинают связывать.       Слишком поздно до геобиолога доходит, что он и крупно облажался и сейчас находится в полном дерьме, непредусмотрительно забыв оповестить остальных из своей группы о том, куда решил отправиться среди ночи.       — Эм, ребята, может всё-таки не надо? Давайте договоримся? У меня есть деньги… ну, вернее у Юнги, но тем не менее, он даст за меня выкуп… надеюсь, — в отчаянии говорит Чонгук, пытаясь сопротивляться и выбраться.       Однако Чонгука не слушают. Его ведут куда то, окружив со всех сторон и крепко держа, не давая возможности совершить побег. Оказавшись рядом с одним из столов, на котором подозрительно много каких-то тёмных пятен, а ещё очень острых торчащих заноз, абориген справа от него кивает на стол, как бы предлагая ему лечь.       — О, нет спасибо, я не хочу, — вежливо отказывается Чонгук.       Сзади его настойчиво толкают к столу.       — Нет, правда, не стоит…       В следующую секунду его просто подхватывают и грубо укладывают на злосчастный стол. Чонгук чувствует острую боль в правом предплечье и слышит хруст разрываемой ткани рубашки.       Аборигены расступаются вокруг Чонгука, пропуская вперёд вожака. В свете фонарей в его руках угрожающе поблёскивает острый мачете, полностью заляпанный фиолетовыми каплями.       Чонгук в полной мере начинает осознавать свою тупость и недальновидность. Он готов целый месяц драить лабораторию Юнги, а её, как лабораторию главного экспериментатора, может спасти только апокалипсис, уничтожив его полностью. Лишь бы его, Чонгука спасли сейчас. Хоть кто-нибудь.       Вдруг из-за деревьев доносится новый шелест, и на поляну выходит кто-то, становясь за спинами аборигенов. Те, лишь на миг обернувшись, презрительно хмыкают. В мимолётной прогалине тел Чонгук замечает какого-то парня, но такого же, как и все остальные, в причудливом одеянии (если это вообще можно назвать одеждой) и рогами. «Ещё один пришёл на моё жертвоприношение», — удручённо думает Чонгук и от безысходности зажмуривает глаза, готовясь к скорой смерти, как вдруг раздаётся голос, и Чон в любопытстве приоткрывает один глаз.       — Оставьте его! — кричит тот самый парень. — Вы, итак, убили невинное животное сегодня, так зачем же вам ещё и человек?       Господи боже, он говорит на английском! Чонгук готов прямо сейчас расплакаться от появившегося потенциального спасителя. Хотя бы английский этому парню понятен, значит и с остальными можно договорится. Чонгук, однако, отказывается брать в расчёт тот факт, что с английским он ладит так же, как ладит с Юнги. То есть, откровенно плохо, но не беда.       Вожак племени отворачивается от Чонгука и впивается в паренька недобрым взглядом, до странности напоминая чем-то Юнги, когда Чонгук сломал его жизнь своим появлением.       — Не мешай нам, изгой. Это наше дело. Мы позволили тебе идти своей дорогой, пожалев и не убив тебя, но не переходить нам путь, диктуя свои убеждения нам, — говорит вожак, сюрприз-сюрприз, тоже на английском.       Чонгук от возмущения теряет весь страх.       — Так вы всё-таки умеете говорить по-английски?!       — Ну да, а ты что думал? Мы не первобытные люди в конце концов, а цивилизованное население, — главный снова оборачивается к Чонгуку, объясняя со вселенским спокойствием на лице, жестикулируя и размахивая ножом из стороны в сторону.       — Не поспоришь, — соглашается Чонгук, не отводя глаз от маячившего перед ним острия лезвия, и шумно сглатывает, когда нож медленно очерчивает узоры на его щеке, не царапая кожу, но это явно пока.       Парень сзади пробирается через толпу, с силой расталкивая их, и становится рядом с главным, прямо перед Чонгуком, загораживая его своей спиной.       — Я не позволю этому случиться, — злобно шипит парень.       — Шёл бы ты отсюда по-хорошему, изгой. Тебе, как вегетарианцу, не понравится вид крови.       — Вы не слушаете меня? Ладно. Может тогда послушаете Вендиго?       — Сынок, опять ты пытаешься запугать нас им? Прекрати выдумывать себе друзей, ради всего святого. Ты просто съел в тот день не тот гриб, вот тебе и явилась галлюцинация. А настоящий Вендиго незрим абсолютно ни для кого! Так что ещё одно слово про этот бред, и я всё-таки не пожалею тебя и убью, пока ты не распространил свою головную заразу по всему племени.       — Не верите — ваши проблемы, — бросает парень, подносит к губам пальцы, и воздух рассёк бы громкий свист, если бы только Чонгук услышал.       Поначалу ничего не происходило и все, включая Чонгука, смотрели на парня как на идиота. Но потом земля неожиданно начинает трястись так, будто из её недр раздаются ужасающей мощи басы клубной музыки. Чонгук был один раз в клубе, он опытный, он знает, но ему там не понравилось.       Деревья раскачивает из стороны в сторону что-то огромное и сильное, как ветер, если бы у него был единый поток в двадцать метров в ширину и длину. Раздаётся гром, которого в принципе не может быть по законам природы (на звёздном небе ни единой тучки), и в голову лезет сумасшедшая, но кажущаяся единственной правильной и логичной мысль — это рык гигантского невидимого зверя.       Всё племя в ужасе вскрикивает, показывая куда-то пальцем, и разбегается в разные стороны, так и оставив связанного Чонгука на столе. Незнакомый парень стоит возле него и довольно улыбается, глядя куда-то. Или правильнее сказать на кого-то.       — Молодчина, Диги, мы проучили их! — обращается парень к воздуху. — И чего ты так стесняешься всех? Посмотри, какой ты влиятельный. О, ты уже здесь?       Парень наклоняется вниз к траве и подбирает на руки какое-то маленькое пушистое существо. Чонгук бы сказал, что это кролик, если бы не специфическая расцветка (серо-малиновая) и знание того, что здесь не обитают кролики. Хотя чёрт его теперь знает, после сегодняшней ночи он не может быть уверенным абсолютно ни в чём.       — Эм, привет? — Чонгук неловко зовёт парня, который увлечённо поглаживал бесформенный глазастый клубок. — Вы не могли бы развязать меня?       — Ах да, прости, — парень хлопает себя по лбу, сажает пушистый комочек себе на плечо и достаёт из-под набедренной повязки небольшой нож. Чонгук инстинктивно съёживается. — Да не бойся ты так, мы же спасли тебя! — смеётся он, заметив страх в глазах Чона.       — Мы? — недоумевает учёный.       — Мы, — подтверждает парень. — Это Вендиго, ты ему обязан, — кивает на существо у себя на плече. — А я Тэхён.       — П-приятно познакомится, — заикаясь, произносит Чон не шибко уверенный, что эта фраза уместна.       — А ты кто у нас? Из какого рода, вида?       — Я Чонгук, вид человек разумный, род… учёный.       — Так-то я тоже человек разумный, — фыркает Тэхён.       — Правда? — с подозрением интересует Чонгук, рассматривая рога Тэхёна.       — Нет, конечно. Мы лесные духи. Вообще невидимы для людей, но если захотим, то можем и явится перед ними.       — А это… — Чонгук несмело указывает на пушистую кроху.       — Вендиго вообще-то хозяин всего леса. Лесной демон, или можно даже сказать, лесной сатана.       — Вау, — с кривой улыбкой выдыхает Чон.       — Моё племя боится Дигги, считая его кровожадным монстром, поэтому для него приносили жертвы, чаще всего это были дикие животные, а иногда и люди, — Вендиго беспокойно ёрзает на плече при упоминании «монстра». Тэхён успокаивающе поглаживает его пальцем. — Но на деле это не так. Не так давно мне довелось случайно натолкнуться на Вендиго и понять, что это самый очаровательный в мире зверёк. Я пытался раскрыть своему племени глаза, что они напрасно убивают людей и животных для него, ведь он, на деле оказался вегетарианцем, но те отказывались мне верить и выгнали из семьи. Надеюсь, после этого они мне поверят.       Чонгуку требуется пара минут чтобы отойти от шока. Обеспокоившийся Тэхён тормошит его, осевшего на траву от пережитых эмоций и полученной информации.       — Ты чего? — озабоченно спрашивает лесной дух, наклоняясь над Чоном.       Даже Вендиго волнуется, спрыгнув с плеча Тэхёна и мягко приземлившись на траву, он аккуратно тычется Чонгуку в руку. Чонгук невольно улыбается, поглаживая мягкую шёрстку и пропуская её между пальцами.       Тэхён вдруг замечает сочившуюся кровь из раны на плече Чонгука.       — О нет, ты кровоточишь! — в ужасе восклицает лесной дух, опускаясь на землю рядом.       — Точно, — вспоминает про рану Чонгук и спрашивает у Тэхёна, насторожившись его интонацией, — Это что, плохо?       — Очень! Учуяв запах крови, ты пробудишь мой голод до людской плоти, и тогда я буду вынужден напасть на тебя и съесть.       Чонгук, хлопая огромными от шока глазами, ошеломлённо смотрит на Тэхёна, что театрально навис над ним, подняв руки к верху, будто сейчас же и нападёт.       — Да шучу я, дух тебя упаси, — смеётся Тэхён. — Ты бы видел своё лицо сейчас. Можешь не переживать, я людей не ем, тоже вегетарианец. Просто Вендиго не переносит вида крови. У тебя есть чем остановить кровь?       — Только разве что рукавом рубашки, — Чонгук, не совсем ещё отошедший от столь плотоядной шутки, окончательно разрывает порванный рукав и протягивает кусок ткани Тэхёну. — Помоги, пожалуйста. Если только ты действительно не людоед.       — Я могу лизнуть твою рану. Моя слюна обладает целебными свойствами, и рана сможет зажить за сутки без единого шрама…       — Не надо, пожалуйста, — едва ли не моля просит Чонгук. — Я сам всё обработаю, как доберусь до лагеря.       Тэхён пожимает плечами, мол, как знаешь, и туго затягивает плечо Чонгука тканью.       — А теперь пошли, учёный, нам пора возвращать тебя в твой лагерь, — говорит Тэхён, помогая Чонгуку подняться на ноги и осматриваясь при этом вокруг. — Нам туда, — и указывает куда-то в глубь леса.       — Откуда ты знаешь, где лагерь? — удивляется Чонгук. И вдруг в голове у него что-то щёлкает с внезапным озарением. — Так это был ты! Ты нарисовал на бутылке стрелку?       — Ага, — неловко признаётся Тэ.       — И ты спас меня от падения в обрыв? — с энтузиазмом от осознания продолжает вопрошать Гук.       — Да, — Тэхён почему-то начинает заметно нервничать, но Чонгук это едва замечает.       — И ты… это ведь твои губы я ощутил на своих в тот момент, верно?       Тэхён не отвечает, лишь краснеет сильно, что даже в предрассветной темноте леса это заметно, и бормочет тихо:       — Ты очень вкусно пахнешь фруктами. А мне так нравятся фрукты…       Чонгук не совсем понимает, к чему Тэхён клонит, но ему всё равно приятно это слышать. Далее они в молчании доходят до лагеря, и лесной дух чуть ли не за руку ведёт его к палатке, чтобы вновь не удумал куда уйти и попасть в неприятности.       — Спасибо тебе, — искренне благодарит Чонгук прежде, чем Тэхён уходит. — Ты спас меня дважды за сегодня. Как я могу отблагодарить тебя?       — Это всё пустяки, я всегда рад помочь, — улыбается он и уходит, скрываясь в темноте деревьев.

***

      После трёхдневной экспедиции в лесу весь исследовательский состав наконец возвращается в уютные номера отелей и планирует провести оставшуюся неделю не столь за анализом собранной работы, сколь за развлечением и выпивкой.       Даже Юнги, их глава, поспешил уйти в недельный запой вместе с Чимином и отборным экзотическим (даже подозрительным) уругвайским спиртным.       Чонгук, однако, не может так же расслабиться. И дело вовсе не в том, что работу нужно закончить, нет. Дело в Тэхёне. Этот парень (если его можно назвать парнем, ведь он не человек вовсе) никак не выходил из его головы. Чонгук всё думал, как бы отблагодарить его за спасение жизни, и к вечеру вспоминает, что Тэхён упоминал о том, что ему нравятся фрукты.       Поэтому Чонгук покупает кучу свежих фруктов, ягод, решает захватить ещё и сэндвичи (на всякий случай), укладывает это всё аккуратно в своём неизменном рюкзаке и направляется в тот самый лес, благо он находился неподалёку относительно отеля.       Вечереет. Сумерки мягко сгущаются вокруг, придавая лесу некой загадочной атмосферы.       Тэхён находится удивительно быстро. Он буквально возникает перед ним из ниоткуда, чем нехило пугает Чонгука, который едва не валится на пятую точку. Тэхён его ловко подхватывает за руки и тянет к себе, отчего тот утыкается ему в грудь.       — Спасибо, — выпрямляясь, бормочет смутившийся учёный, ощущая сильное чувство дежавю. — В смысле, не надо меня так пугать, пожалуйста.       — Прости, — извиняется Тэхён, еле сдерживая вырывающийся смех. — Просто увидел тебя и не смог удержаться. Кстати, чего ты бродишь тут в такое время?       — Искал тебя, чтобы отблагодарить.       — Меня? За что?       — Ты ведь спас меня от тех аборигенов. Ну, от твоего племени имею в виду.       — Они не моё племя. Я больше не являюсь их частью.       — Точно, прости.       Повисает неловкое молчание. Чонгук мнётся с ноги на ногу, не знаю, что сказать. Тэхён с вежливым любопытством интересуется:       — Так как ты хотел отблагодарить меня?       — Ах, да! — спохватывается Гук. Он, как учёный, сообразителен во многих вещах, касательно науки, но никак не в простых коммуникативных вещах с другими людьми… ну или в данном случае с нелюдями.       Они усаживаются под деревом на опушке, где Чонгук и достаёт пакеты с едой. Тэхён с интересом наблюдает за всё новыми и новыми предметами, вылезающими из, казалось бы, небольшого по вместительности рюкзака.       — Это тебе, — объявляет наконец Чонгук, выложив вокруг Тэхёна всё, что принёс, и добавляет смущённо. — Надеюсь тебе такое нравится. Тэхён в удивлённо смотрит сначала на Чонгука, потом на еду, потом снова на Чонгука и восклицает, хватаясь за яблоко:       — Я обожаю фрукты! Особенно эти… Вы их яблоками называете, кажется. О лесной боже, здесь ещё и ягоды есть! Обожаю тебя! В лесу такое редко встретишь. Это люди в основном выращивают подобные культуры у себя на фермах, к тому же у нашего племени правило: находить еду лишь в пределах нашего леса.       — А это нормально то, что я принёс для тебя еду? — переживает Чонгук.       — Более чем. Меня ведь изгнали из племени, так что я свободен от их правил, — Тэхён улыбается по-детски озорно и дальше вгрызается в яблоко. — Однако лесные духи не питаются человеческой едой, — прибавляет он, указывая на сэндвичи.       — А чем они обычно питаются?       — Плодами природы и дарованиями леса. Обычно фрукты, ягоды, лесные орехи, живые черви и сырое мясо животных… — Чонгук заметно впадает в шок, — Но я, напомню, вегетарианец, — спешно добавляет Тэхён, успокаивая. — Однако фруктовые черви — это моя слабость, — признаётся он и тянет зубами небольшого червя из разгрызенного яблока, с удовольствием заглатывая его.       Чонгук криво улыбается, наблюдая за этим и стараясь подавить рвотные позывы.       — Знаешь, меня мучает один вопрос со вчерашнего дня, — говорит он, стараясь не вслушиваться в хруст червя, которого Тэхён всё продолжает перемалывать зубами.       — Странно. Всего один? И какой же? — проглотив, наконец, еду, спрашивает он.       — Если ты — уругвайский дух леса, то почему тебя зовут Тэхён?       Тэхён поджимает губы, обдумывая, как бы доходчиво объяснить:       Я полукровка. Моя мама дала мне имя при рождении Ким Тэхён, однако в нашем племени запрещено называться человеческими именами. Но я всё равно предпочитаю это имя, нежели чем «настоящее».       — А как тебя зовут по-настоящему?       — Секрет, — Тэхён улыбается шаловливо.       — Почему? — не понимает Чонгук.       — Держу интригу, — пожимает плечами дух леса. — На самом деле ты просто-напросто не сможешь понять моё имя. Не услышишь.       — Что ты имеешь в виду?       Тэхён набирает в грудь воздуха и словно бы что-то шипит через губы. Звук можно было бы принять за шелест листвы деревьев на лёгком освежающем ветру, но сегодня день был безветренный и удушающим.       — Ну как? — с ухмылкой спрашивает Тэхён.       — Красиво, — улыбается Чонгук. Глаза у Тэхёна тут же засияли радостным блеском.

***

      — Намджун, ты должен это видеть! Я сумел раскрыть тайну исчезновения людей в лесу, и это связано с лесными духами. Я нашёл их племя, а с одним из них даже наладил контакт!       Намджун, лежащий в одних плавках и солнцезащитных очках на шезлонге, загорает и медленно попивает «Секс на пляже». Чонгук порывается спросить, не слишком ли женский коктейль он пьёт, но он не хочет уходить от темы. Услышав заявление Чонгука, Намджун приспускает очки и скептически смотрит на него из-под них.       — Ты, кажется, на солнце перегрелся, Чонгук, иди в номер и отдохни.       — Мы итак уже здесь пятый день отдыхаем! Нам скоро нужно будет лететь обратно, а из проделанной работы у всех, кроме меня, ничего. Оторвись, наконец, от этого пляжа, и пошли смотреть то, что я обнаружил.       Намджун откидывает голову на спинку и стонет:       — Почему именно я, а не Юнги, или хотя бы Чимин?       — Потому что это твоя работа, ты же биолог! — рявкает на него Чонгук. — Жду тебя через час у леса, как раз будет закат. И смотри не опаздывай!       И уходит, грозно топая по песку, отчего каждый его шаг сопровождается вздымающимся песчаным столпом.       — И когда он только стал похожим на Юнги, — вздыхает Намджун в никуда.       Он подходит к лесу почти ровно. Ну подумаешь, опоздал на двадцать минут, с кем не бывает? Прогуливаясь вдоль кромки леса, Намджун ищет глазами Чонгука, но нигде не находит. Может он уже в лесу?       Зайдя в лес, на Намджуна откуда ни возьмись вылетает нечто, заставляя того вскрикнуть от ужаса и зажмуриться в ожидании мучительной смерти в клыкастой пасти напавшего на него хищника.       — Ты чего кричишь так? Всех жуков мне распугал! — доносится голос Чонгука.       Намджун открывает глаза и облегчённо вздыхает. Этим «нечто» оказался не кто иной, как его горе-коллега, держащий в руках древесных жуков.       — Посмотри, какие они милые, — Чонгук протягивает их Намджуну, но тот лишь отмахивается от них, явно не намереваясь разделять восторга.       Чонгук затаивает обиду в душе за своих жучков, поэтому мысленно делает заметку не забыть рассказать Юнги и Чимину о том, как Намджун при испуге кричит как девчонка.       — Ради какой чуши ты затащил меня в лес? — бурчит Намджун, видимо ещё не отошедший от страха. — Ради того, чтобы на жуков поглазеть?       — Погоди ты! — шикает на него Чонгук, кладя жуков обратно на дерево, с которого их и собрал. — Сейчас мы встретимся кое с кем, и ты убедишься, что я прав. Пошли.       Чонгук уводит Намджуна вглубь леса, параллельно рассказывая с благоговейным вожделением о своём «новом знакомом».       — Он тебе непременно понравится! Несмотря на то, что он лесной дух, он необычайно вежлив и интеллигентен. Язык его племени нам почти не слышен и схож со свистом ветра, но они умеют говорить по-английски. У них имеются рога на лбу, а ещё способность исчезать и появляться по желанию.       — Как, говоришь, зовут твоего друга?       — Ким Тэхён.       Намджун в замешательстве останавливается. С ветви дерева над ним сползает по паутине небольшой паучок и приземляется аккурат ему на волосы, но он этого даже не замечает.       — Он что, обычный человек? Да ещё и кореец? — скептически выгибает бровь биолог.       — Он полукровка. Его мать кореянка, отец — лесной дух Уругвая.       — Понятно, — Намджун поджимает губы и выносит вердикт, — ты явно сошёл с ума от одиночества. А ведь я предлагал тебе миллион раз, давай с девушкой познакомлю.       — Мне не нужны отношения с девушками сейчас, и к тому же я не собираюсь жениться до тридцати пяти, так что смысла тратить своё время на эту ерунду как минимум до тридцати абсолютно нет.       Намджун что-то хочет сказать в ответ, но ему мешает паук, что уполз ему на лицо и до последнего не хотел слезать с него, как бы долго Намджун не стряхивал его.       Они бродят по лесу уже второй час, а Тэхён всё не появляется, сколько бы Чонгук его не звал, что очень огорчает его. Ему хотелось познакомить Намджуна с Тэхёном, чтобы доказать тому, что в этом лесу кто-то всё же обитает, да не простые люди, а лесные духи, с которыми они, установив контакт, смогут совершить величайшие открытия в науке.       Намджун же иного мнения. Он более чем уверен, что их поиски и дальше будут безрезультатны, сколько бы они не ходили кругами по лесу, ведь те самые «лесные духи», о которых без умолку трещит его друг есть ни что иное, как плод его воображения, если уж не полноценная галлюцинация. И чем дольше они прогуливаются по лесу в поисках неведомого, тем больше Намджун убеждается в этом. В конце концов он не выдерживает и останавливает Чонгука, потянув его за рукав рубашки.       — Чонгук, хватит, — в голосе Намджуна слышится сожаление, и Чонгук, оглянувшись на него, смотрит с искренним недоумением, не понимая причины этому тону. — Давай уже пойдём обратно, хорошо? Мы не найдём здесь ничего, сколько бы мы не искали.       — Нет, стой! — упирается Чонгук. — Подожди ещё немного, и он точно придёт. Просто он занят, наверное…       Последнее произносится без особой уверенности. Намджун качает головой, берёт его за руку и тянет за собой.       — Уже поздно. Пора обратно в отель.       — Нет! — кричит в отчаянии Чонгук.       Какая-то сила вдруг отдирает руку Намджуна от чонгуковой. Впрочем, Намджуну кажется, что это сделал сам Чонгук, поэтому в последний раз смотрит на него с явной жалостью к нему и говорит:       — Хорошо, если ты так хочешь искать дальше, то ищи. Но я пойду. И ты долго не задерживайся, иначе если с тобой здесь что-то случится Чимин мне попросту голову оторвёт, а Юнги того хуже заставит отдирать свою лабораторию.       Смотря на то, как его друг удаляется от него всё дальше, до Чонгука доходит, что Намджун не станет верить ему, даже если лесной дух окажется у него прямо перед носом, и по приезду в Корею он наверняка начнёт искать какого-нибудь специалиста в белом халате для него, Чонгука.       Вспомнив про неизвестную силу, что помешала Намджуну утащить Чонгука обратно, он озирается по сторонам и вновь зовёт Тэхёна.       И тот, к его огромному удивлению и облегчению одновременно, наконец, появляется.       — Ты здесь? — Чонгук едва не бросается ему в объятия, но всё же сдерживает себя. — Я уже начал беспокоиться за тебя! Почему же ты не появился сразу, когда я тебя звал?       Тэхён отчего-то выглядит расстроенным и даже немного разозлённым. Он не смотрит прямо в глаза Чонгуку, избегая взгляда, и бросает ему резкое.       — Уходи, Чонгук. Мне больно видеть тебя.       — Я обидел тебя? — удивляется Чонгук и ему самому становится больно от факта того, что он задел чувства Тэхёна. — Скажи мне, чем, и я постараюсь загладить свою вину.       — Ты даже не догадываешься, чем ты меня ранил, — Тэхён качает головой и исчезает.       И как бы долго Чонгук его не звал, он не появлялся вновь.