triggered.

Бежит по траве покрытой утренним инеем: она хрустит под ногами; он смеется так искренне и громко, и Чонсон не хочет отставать. Он не ожидал собственного подъёма в такую рань, не ожидал услышать его голос на одном им понятном японском "давай сбежим?" он не ожидал того, что сердце затрепещет от тишины, нарушаемой лишь щебетанием редких птиц в ветвях сбросивших листву деревьев. Ники хватает его за руку и тащит за собой, дышит полной грудью и отдаётся свободе. Свободе редкой, но такой яркой. Джей не хочет отставать и делает пару шагов в его сторону, пока Нишимура продолжает смеяться и чуть ли не кричать от восторга. Шумные яркие улицы крупных японских городов; в памяти всплывает Токио: ночь, дождь, но жизнь кипит. Машины, музыка, смех, звон бокалов. Легко потеряться. Сонхун смотрит вслед, когда Джей извиняется и выходит из-за стола ради коротких пяти минут наедине с собой. В воздухе стоит запах озона, алкоголя и парфюма. Сигаретный дым рассеивается густыми клубами из-за влажности. Дверь открывается — слышен гулкий смех. Его смех. – Ники? Тот останавливается рядом и молчит. Не говорит ничего, только куртку накидывает на чужие плечи. – Сыро. Не говорит больше ничего, даже не клянчит сигарету, лишь опускает голову и с лёгкой усмешкой заходит обратно в ресторан, пока Чонсон поправляет куртку на плечах. Запах виски и дерева перебивает собственный аромат кожи и пудры. Джей забывает стряхнуть пепел даже на автопилоте. Закрывает глаза. Веки медленно поднимаются. Взгляд цепляется за силуэт в чёрном. Туман опускается ниже, когда Ники подходит почти вплотную. Темнота. Снова дождь. Сиэтл осенью редко радовал яркими красками. Скука отражается на радужке. Чонсон щелкает ручкой: делать домашнее задание совсем не хочется, родители готовятся к приходу гостей. Очередной долгий вечер, перетекающий в шумную бессонную ночь. Его мягкие губы на вкус отдают воспоминаниями. Ники осторожен, прерывается из раза в раз, ласково гладит щеки большими пальцами и смотрит внимательно. Размытость, шум, свинец неба, холодный ветер. Помехи в телевизоре, старая приставка, скрипящая пятая ступенька на лестнице. Летящий на скорости белый mark II. Подсветка горит синим. Ники выдыхает дым и ухмыляется. – Понравился? Это tourer V с кузовом сотой серии. Тебе не нужно в этом разбираться. Я когда-нибудь прокачу тебя на таком. Джей выдыхает пар. Частица его тепла, детская наивность, невинность, мечты с ароматом горячего асфальта. Дрожь проходит по телу, и Ники прижимает к себе. Потерял. Потерял всё. – Я знаю. Глубокий голос отпечатывается глухим эхом в голове. Чонсон поднимает голову. Ники понимает. Кажется, он один знает это чувство, даже Сонхуну неизвестное. – Я не- – Я знаю. Остатки листвы кустарников шелестят в очередном порыве ветра. – Ты замерз. Нам пора возвращаться.