Приют всегда согреет

Michael FK – Yearning

Измена – действие, вырывающее часть души и заставляющее жить с этим чувством ещё долгое время, особенно если так поступили со слабохарактерным человеком. И, к большому сожалению, Тэхён является тем самым, что дыру свою, размеров с целую планету, никак не может залечить. Прошёл ровно год с ужасного поступка бывшего любимого человека, а он так и не научился справляться с болью. Ким успел пережить все времена года и для себя сделал заключение, что не важно какая на улице погода, ведь паршиво внутри всегда. Особенно зимой, когда помимо холода на улице ощущается лёд по всему телу, ведь сердце и душа слишком слабы, дабы самим всё это вынести. Тэхён плохо ест и мало спит, а по ночам слышит собственные вопли у себя в квартире. Вот только они немые. Кроме него звук больше никто не улавливает, — и дело вовсе не в студии, имеющую хорошую звукоизоляцию, — он просто не кричит вслух. Это всё далеко внутри, где мнимые органы разорваны на части. Лежащее тело принимается неметь от количества часов проведённых на кровати, что уже не радует своей мягкостью, словно укутывая своими тёплыми объятьями, нежными ласками и невесомыми касаниями. Все это не то. Мебель не греет морально, от чего становится тоскливо в стократ. Прижатый к животу плюшевый медведь не успокаивает одиночество. Наоборот, подогревает его пониманием того, что Тэхён один. Не может обнять кого-то настоящего, что своим присутствием уберёт всю боль, лежащую на бедной душе. Музыка вызывает лишь сплошное отвращение ко всему: к ситуации, к себе, к прошлому, абсолютно ко всему. Поэтому в квартире тихо. Тише нежели в гробу. Но, думается Киму, что ему не долго до него. Может хоть там найдёт такой долгожданный вечный покой, не терзающий ничего. В голову лезет лишь одна единственная мысль, что как назойливая муха жужжит, раздражая барабанные перепонки – прогуляться. Отлёживать останки чего-то живого просто надоело. И ведь даже без слёз. Они закончились давно, где-то в марте, когда зимняя фаза прошла, не принося ничего хорошего, точно так же как и весна. Сейчас же за окном лето в самом разгаре. Календарь показывает девятое июля, а совсем рядом, на строчку ниже, обведено единственное число за весь год, которое Тэхён боится пропустить из-за ухудшенной памяти. Число шестнадцать красуется в ярко-красном кругу маркера – день рождения мамы. Отца не было ещё с рождения, поэтому сын не обязан даже знать о его празднике, для парня этого дня не существует. Свой он благополучно забывает каждый год. И только два человека вечно напоминали о нём. Вот только один из них ушёл из его жизни. А другой сам себя вычеркнул из списка самых близких, совершив донельзя жестокий поступок. И как бы сильно Тэхён его не любил, но простить измену для него равно поставить на себе крест. По его мнению такое нельзя прощать. Ни за что. Никогда. Прогулка не увенчивается успехом первые минут пять. Парочки то и делают, что снуют туда-сюда, мусоля и без того пустые надеждой глаза. Сердце всё так же щемит, но намного хуже. Он уже думает, что только зря вышел, но, видимо, судьба решила подарить хотя бы один шанс на исцеление, доказать, что является не полной мразью в понимании парня. Тэхён видит прямо перед собой вывеску о наборе волонтёров для приюта животных, а если быть точнее — для собак. Таких же пугливых, одиноких и тоскующих по чему-то тёплому. И где-то в подкорке жизненно важного органа зарождается неимоверная жалость, понимание и жажда помочь. Потому что парень понимает их как никто другой. Но этот факт заставляет молодого человека врасплох. Он сам себе не может помочь, то как сможет другим, так еще и более уязвимым? Но ответ приходит сразу. Это животные и уход за ними требует иного уровня. Залечивать душевные раны, что выжигают внутренности, как у него, не нужно. Но всё же помощь потребуется, ведь они тоже живые и нуждающиеся. И именно это осознание бьёт по Киму похлеще своих переживаний. Постояв ещё несколько минут в попытке унять мандраж от неизвестности, Тэхён открывает металлическую дверь, перед этим постучав ради вежливости три раза. Холл встречает на первый взгляд холодом, но, если присмотреться, то можно заметить высокий стол ресепшен напротив, а на нём маленькую, но не менее умилительную статуэтку в виде собачки, кажется, йоркширского терьера, но Ким не уверен, так как вовсе не разбирается в породах. Его познания заканчиваются на овчарке, а так же хаски, но и здесь может перепутать с лайкой. Если повернуть голову вправо, то можно увидеть целые фотосессии питомцев, которые не по своей воле оказались здесь и теперь ищут себе новое жильё, где никто не обидит. Сама комната небольшая, где-то четыре на четыре метра, но и большего не нужно. На удивление здесь никого нет, поэтому находится одному становится слегка некомфортно. Тэхён уже думает развернуться и уйти, словно это какой-нибудь знак. И сделав уже один шаг назад, парень улавливает звук открывающейся двери где-то справа, а затем из-за груды металла выходит миловидная девушка среднего роста, держа какие-то бумаги в руках. Заприметив парня, она искренне улыбается и, пройдя ещё шага три, протягивает руку. – Здравствуйте, я Чон Соён. Вы у нас впервые? Просто не видела вас здесь раньше. – Здравствуйте. Да, только сейчас заприметил это место. Меня зовут Ким Тэхён, – пожав женскую руку, что оказалась не такой уж и маленькой, с длинными пальцами, вот только без колец. А на них украшения прекрасно смотрелись бы. – Идёмте к ресепшен, – указав на место, та сразу же двинулась к столу и зашла за стойку. – Что вас интересует? – Что интересует? Думаю, я хотел бы стать волонтером, – голос слегка дрожит, от чего выдаёт свою нервозность и неуверенность. – Но, если честно, я ещё не определился с этим. Идея возникла буквально минут десять назад, когда я увидел вывеску, гуляя, – перебирание браслета на запястье говорит само за себя, но поделать с этим ничего не может. Благодаря этому действию он еще стоит на ногах, а не дал дёру от своей беспомощности. – Ох, даже не знаю, что сказать, – в глазах девушки видно замешательство, видимо, впервые кто-то пришёл сюда без конкретной цели, а по чистой случайности. Но отказывать парнишке не хочется, да и люди здесь всё же нужны. Еще одна пара рук не будет лишней. – Давайте поступим так. Мне и вправду не хочется сейчас прощаться с вами и указывать на двери, ждать, пока вы всё же решитесь или нет. Сам факт того, что вы не прошли мимо уже хорошо, значит внутри вас есть эта жажда помочь. Я к вам в обязательной форме приставлю работника для ознакомления с территорией и животными. Ваша задача будет заключаться в очень простых вещах: помогать кормить, возить вместе с сотрудником в ветеринарную больницу и выполнять прочие мелочи. За время пробных дней вы окончательно решите, хотите остаться здесь или нет, – всё это она проговаривает тихо и ласково, пытаясь не спугнуть Тэхёна. Сама в первые дни очень сильно горела желанием, но жутко боялась, в особенности сделать что-то не так, от чего животным будет больно или плохо. Но всё это со временем прошло, и от шестнадцатилетней девочки остался только тот же энтузиазм. Сейчас же ей двадцать пять, и Соён является здесь администратором. – Хорошо. Да, вы правы, так думаю будет лучше, – от небольшого облегчения руки перестают по привычке терзать вещь на кисти, а на лице появляется легкая улыбка. – Отлично. Тогда сейчас мы не будем заполнять анкету, дабы не было потом лишних бумаг. Когда вы сможете приступить? – не отрывая взгляда от парня, интересуется девушка, чтобы знать, к кому можно будет пристроить это неуверенное чудо. – Да я могу хоть сейчас, – решает идти наобум и не тормозить, ведь дома может передумать, себя-то он знает хорошо. – Извините, но на вас не подходящая одежда, – извиняющимся взглядом смотрит на него, а после проходится по его прикиду. На Тэхёне коричневые штаны, белая футболка и такие же по цвету кроссовки. Парень оглядывает себя со всех сторон, словно пытается понять откуда на нём вся эта одежда и зачем вообще он сейчас в ней, если должен быть в другой. Вся эта ситуация в его голове выглядит донельзя комичной и не менее жалостливой, от чего пропускает смешок, вот только не из-за веселья и звучит он далеко не весело. После этого последует длинный вздох смирения. Ким сейчас такой далекий от мира, что на первый взгляд кажется глупым, запуганным котёнком. Мысли то и делают, что смеются над его недалекостью, подкидывают дрова в горящий камин самокопания. Слышится ещё один вздох, но на этот раз резкий, при этом глаза закрыты, а затем натягивает на лицо улыбку и пытается собрать этих тварей в черепной коробке в кучу, заставить замолкнуть каждую. Он не глупый, просто раненый и это не делает его каким-то комичным. Тэхён понимает одну важную сейчас вещь, что уж точно закроет рты этим чертям внутри – он решился на такой важный поступок как помощь животным. Да, ещё не до конца уверен в своих возможностях, но ему дают шанс. И пока не пришла смеющаяся мысль – уйти, вновь закрыться дома и не видать этот проклятый в его понимании мир, стоит взяться за дело. – Я живу в пяти минутах езды отсюда, поэтому могу быстро вернуться домой, переодеться и приехать сюда, – говорит с улыбкой, а в голове уже подбирает подходящую одежду для работы. – Что конкретно должно быть на мне? – Вас это не затруднит? – Вовсе нет. – Хорошо. Тогда вам нужны каки-то спортивные штаны, которые будет не жалко в случае, если собака их подерет или если запачкаетесь. Так же свободная футболка, чтобы не сковывала ваши движения. Можете ещё прихватить какую-то ветровку, если есть такая возможность. И удобную обувь. В любом случае наденьте то, что не жалко. Случаи бывают разными, – девушка пыталась не тараторить, чтобы парень успевал за её речью и запомнил. – Я вас понял. Буду через полчаса, не позже, – Тэхен коротко улыбается от предвкушения, и пусть страх никуда не делся, но сейчас вовсе не до него. – Хорошо, жду. А я пока поищу вам наставника, – на её пухлых губах тоже видна легкая улыбка, от чего паника отходит на второй план, а на душе становится немного спокойнее. Он будет не один и это главное. Достаточно одиночества. Как и обещал Тэхён, он возвращается спустя двадцать пять минут. Стоит по стойке смирно возле всё того же маленького ресепшена и ждёт администраторшу, что за это время успела обзвонить всех, кто находился в их здании сейчас. Свободен оказался только один, у которого ещё не было помощников. Но вот сейчас он им обзаведётся. И Ким надеется, что им удастся найти общий язык. Вдалеке слышатся тяжелые мужские шаги, которые перекрывают легкие женские. Парень просто надеется, что он будет помогать не какому-то старику, так как с ними сложнее найти что-то общее — все же разное поколение. Но на его удивление через минуту появляется молодой парень на вид лет двадцати пяти. В черных спортивных штанах, легкой широкой футболке цвета хаки и массивных берцах, что и создавали такие устрашающие шаги. На губах видны два вида пирсинга в одном и том же месте, что выглядит довольно-таки интересно. А ещё имеется украшение на правой брови. «Сексуально», — первое, что приходит парню в голову. Темные волосы, приятные черты лица, глаза как у оленёнка, но это явно обманка, думается Тэхёну. Повидал он уже одного такого, чьё имя вспоминать даже не хочется. Желает лишь забыть о том навсегда.

Ludovico Einaudi – Una Mattina

– Ну здравствуй, чудо, – ох, а эта улыбка... Она рушит абсолютно всю опасность и неформальность. Так и хочется подойти к нему, хотя бы руку пожать, да остаться с ним рядом ближайшее время. Такая мягкая, нежная, притягательная. – Что ж, пойдём покажу тебе территорию, а помогать уже завтра будешь, – приветливым жестом левой руки указывает на дверь, за которой скрыто много жизней, нуждающихся оказаться в хороших руках навсегда. Там, где смело можно назвать своим домом. Первые шаги даются с трудом, но Ким всеми силами пытается совладать со своим телом. Дать понять, что стоять истуканом не лучшее решение сейчас, нужно двигаться, переставить одну ногу, затем другую. Не проходит и минуты, как правая нога ступает на встречу чему-то новому, возможно опасному, но так не хочется об этом думать. Обжигаться ещё раз нет ни малейшего желания. Вот только парень уже сделал свой выбор, зашагав навстречу к чему-то нежному, сердце так чувствует, и в этот раз он вновь послушается его. – Да не бойся, я не кусаюсь, – но в противовес своим же словам руками делает пасть крокодила, прямо как взрослые показывают животного детям, а затем резко хлопает в ладоши, тем самым продемонстрировав закрывающийся рот. – Пошли. Где-то внутри что-то щемит, когда останавливается совсем близко, достаточно руку протянуть и почувствовать тепло, такое долгожданное и до ужаса нужное. Тэхёну кажется, что крыша едет полным ходом, шифером противно скрипя. Очередная мысль в голове появляется в облике чего-то темного, по форме напоминая человека, но это не он. Укоризненно машет головой, вместе с обречённым вздохом закрывая глаза. Странно все это и кажется неправильным. Нельзя чувствовать дом лишь ощутив легкий запах одеколона, несущий в этот мир нотки некого кокоса. Парень его любит наверное больше своей жизни. В собственной квартире можно утонуть в этом запахе, что другим нюх режет, но не Киму. Он готов утопать с каждым разом всё глубже и глубже, пока не достанет до самого дна. И вдруг страх появляется так не вовремя. Человек пахнет его любовью. Кокосом. В горле резко пересыхает, сердце гудит в ломящей грудной клетке, в которой спрятан тигр, что вот-вот вылезет наружу и разорвёт всё к чертям. То, что Тэхён очень долго залечивал и где теперь красуются лишь изредка маленькие кровоточащие раны да рубцы не малых размеров. И он ещё не решился до конца, готов ли вновь попробовать рискнуть. Но зверь сейчас так ласково смотрит, лапками топчется, скулит тоскующим голосом. – У тебя всё хорошо? Почему ты плачешь? – Чонгука слёзы застают врасплох, от чего собственные глаза намокают, а руки тянутся к плечам собеседника. Его тоже преследуют странные чувства с момента первого зрительного контакта. Перед ним потерявшийся зашуганный котёнок, не знающий обратной дороги домой. Стоит на месте и пищит от страха быть убитым. В случае Тэхёна убитым самим собой. – Да, просто вы напомнили мне кое-что важное, благодаря чему видимо я всё ещё живу, – и смотрит. Смотрит с этой мокротой под очами, сердце человека напротив режет на части. Так ведь нельзя сразу в лоб говорить то, о чём думаешь. Вот только парню плевать. Он всегда был прямолинейным, честным и искренним. Даже не думает скрывать то, что самого сильно тревожит. Они ведь ещё не знакомы, тогда как объяснить эти странные чувства тепла и уюта? Видимо судьба решила поиграться, сама ещё не зная конца этой довольно страной истории. Чонгук ещё с минуту смотрит на это ласковое чудо, а после отводит взгляд и оба принимаются вытирать слёзы, при этом слегка хихикая от забавной ситуации. Вот только двоих всё ещё не покидает чувство несуществующего магнита, приклеенного к сердцу. Странно. Удивительно. Но хочется ещё. Соён, что стоит недалеко от них и лицезреет эту картину пробивают мурашки от увиденного. Она читала множество различных романов, где главные герои влюблялись с первого взгляда, но такое видит впервые. Это же насколько нужно не верить в судьбу, что та показывает себя максимально очевидно. Эти два одиноких сердца, бьющиеся на данный момент в одном ритме, обязаны быть вместе, иначе никак. Девушке даже приходит в голову абсурдная мысль о потерянных душах, что в прошлой жизни были вместе до самой смерти и они пообещали вновь встретиться. Не без боли конечно. Им предстояло многое пройти, дабы найти друг друга вот такими раненными, чтобы сейчас излечить. – Чон, покажи ему тут все, а я пока пойду с бумагами разбираться, – это администраторша говорит с большими от шока глазами, едва шевеля губами. А после резко разворачивается и, прикрыв ладонью рот, идёт к столу, сделав всего три шага из-за маленького пространства. – Ох, точно. Пойдем, – смотрит с нежностью, не забывая улыбаться, чтобы глаза его так сильно не выдавали. Но поздно. Тэхён же ничего не говорит, пытаясь собрать всех чертенков в одну кучу. Но идёт он точь-в-точь по следам Чона, словно боится здесь потеряться, пусть это и невозможно. – Путь к собакам лежит через улицу, а не здание, но мы позже к ним подойдём, – развернувшись к Киму, сотрудник хочет убедиться, что тот его действительно слушает после случившегося. Увидев доказательный кивок, сворачивает сразу влево. – Здесь у нас находится склад со всякими принадлежностями для животных и не только, а так же аптечка скорой помощи. Так как мы являемся маленькой частью сети приюта, то не имеем здесь ветеринарную клинику, поэтому нам приходится порой ездить в городскую. Но первую помощь оказывать из-за различных случаев всё же нужно уметь. Тебе пока что переживать не стоит, ты только стажёр, так скажем, – вновь показывает рукой на белую дверь слева, на которой красуется аккуратная табличка "Склад". – Вот здесь санузел, – поворачивает голову вправо для наглядности. И Тэхён видит посередине красную надпись "WC", а вокруг неё различные маленькие сердечки. – Идем дальше. Здание у нас небольшое, к тому же всё подписано, так что не заблудишься. Тут располагается кухня. Все обеды и чаепитие происходят в этом месте. Ни в коем случае не делай перекусы где-нибудь поблизости вольеров. Хорошо? – ответ не заставляет себя ждать, оповещая лишь утвердительным мычанием. – Как ты заметил, тут вдоль правой стены нет двери, но территория большая. Вход находится снаружи, это так скажем душевая для собак. Со зданием закончили, теперь идем к нашим детям. Как и сказал Чон, к собакам нужно идти через улицу, поэтому они преодолевают тот же путь обратно к холлу, а затем выходят наружу через главный вход, переступив который Ким видимо нашёл то, что долго искал длиною в целый год. Год боли, разочарования, непонимания и потери себя. И всего лишь одна спонтанная прогулка перевернёт всё с ног на голову. А если быть честным, то уже. Это разрушение, что может спасти ему будущее, где он теперь не видит лишь мрак, а что-то светлое, идёт прямо перед ним, как надёжная стена, как тот самый плюшевый медведь, которого хочется обнять со всех сил. И вновь эти мысли приводят лишь к одной, что восседает на троне – безумство. Выйдя за пределы здания, парни поворачивают направо, идя по тропе, усеянной большими камнями. Длина дорожки составляет не более десяти метров, а значит шагов пятнадцать. И каждый из них наводит некую лёгкую панику перед неизвестностью, как с животными, так и с человеком. Тэхён ведь видел те же чувства что и у него в глазах напротив. Вот только там ещё читался легкий азарт. Приведёт ли это к чему-то хорошему? Очень хочется надеяться, а парень будет, сомнений нет. – Правило номер один: не заходить сюда без сопровождения старшего, то есть меня, так как я сейчас в ответе за тебя, – поначалу говорит ровным, слегка строгим голосом, обучая важному, но когда речь доходит до них, то появляется широкая улыбка, превращая глаза в полумесяцы. Но после вся эта гримаса переходит в лёгкую ухмылку и ласковый голос взрослого, что объясняет ребёнку важные вещи. – Правило номер два: не заходить в сами вольеры без меня. Если обобщить всё сразу, то ничего не делай без моего присутствия. Ну кроме своего отдыха, – невесомый смешок так хорошо сейчас ощущается между ними. Он словно двоих обволакивает в этом пространстве, защищая от всего мира. Так не хочется рушить эту прелестную идиллию. – Но я ведь даже имени твоего не знаю, только фамилию, – думается Тэхёну. Игривость здесь не помешает, поэтому он выжидающе смотрит, слегка опустив голову, создавая взгляд из-под лоба. И конечно же не забывает про лёгкую ухмылку. – Свою будущую фамилию запомнил, уже хорошо, – и сотрудник конечно же ответит, этому парню нельзя не. – Зовут Чонгук. Чон Чонгук. Приятно познакомиться, чудо Ким Тэхён, – всего одно слово заставляет бабочек шевелить крыльями, что так сильно теперь щекочут внутри. Чудо. Больше не проронив и слова, оба заходят на территорию, где расположились вольеры, предварительно закрыв ворота серого цвета. Заприметив Чона, собаки сразу же начинают приветливо лаять, а кто-то и скулить. Все его здесь любят, но не каждому удалось побывать под его присмотром. Он лишь изредка заглядывает к чужим собакам, за которых не несёт ответственности, если об этом попросят. – У нас всего двадцать собак, так как мы всего лишь одна из баз. Об этом я уже упоминал. В ответе за них шесть сотрудников включая меня и один волонтёр, что появляется здесь раз в неделю из-за каникул. Ну теперь и ты. – Ох, понятно. А сколько всего людей здесь работает? – Одиннадцать. Парень ничего не отвечает на это. Идёт вдоль образовавшейся дороги, по бокам которой находятся по десять клеток с каждой стороны. Собаки здесь разных пород и все, к счастью, целы и невредимы, вот только кроме одной, что находится в самом дальнем вольере, забившись в угол. Колит, как же сильно колет сердце от картины раскрывшейся перед ним. В нескольких шагах сидит маленький пёсик с проблесками лысины на некоторых участках кожи, что свидетельствуют о шрамах. Тэхён в этом шпице видит отзеркалье самого себя, такого же раненого, побитого жизнью с этими ужасными рубцами, которые хочется вывести с тела, но уже невозможно. – Могу я его погладить? – слёзы стремительно наворачиваются, от чего взгляд кажется донельзя жалостливым и отказать ему, значит причинить боль. Чонгук этого желает меньше всего. – Да, только вот возьми сухой корм, – в подтверждение своим словам достаёт с правого кармана штанов небольшой пакет того самого корма и протягивает Киму, дабы отсыпать. – Он правда может немного агрессивным из-за случившегося, поэтому возьми мои перчатки. Они все привиты, но не хочу, чтобы твои руки пострадали, – теперь уже с левого кармана выуживает одну пару перчаток протягивает парню. Тэхён стоит смирно, в спокойном темпе натягивает ткань на ладони, чтобы не показать дрожащие руки, а после вытягивает конечности для получения лакомства, сложив те в лодочку. Получив нужное, поворачивается к вольеру и понимает, что из-за занятых рук не сможет открыть. Но Чону слова не нужны, поэтому он тут же подходит вплотную к парню, от чего и без того спертое дыхание заставляет делать вдохи чаще, и открывает клетку, впуская парня внутрь, сам же остается стоять у входа на всякий случай. – Привет, мой хороший. Вот, держи гостинец. Я с миром, – руки невозможно сильно трясутся, от чего корм едва ли не выпадает с ладони, но он стоически пытается максимально близко подойти и присесть. Этот тремор не от страха — от жалости и сочувствия. – Если он попытается напасть, то не кричи и не убегай, хорошо? – в голосе Чонгука тоже слышишь волнение. Он переживает за парня и очень сильно, от чего сердце стучит слишком быстро. Вот только дальше происходит что-то невероятное. Пёс не гавкает, не кидается, не пытается забиться в уголок, ничего такого, что ему свойственно. Он идёт к парню маленькими шагами из-за длины своих ног и тут же принимает гостинец из рук, при этом активно виляя пушистым хвостиком. На лице сотрудника застывает шок от увиденного. Шпиц даже рядом с ним порой ведёт себя агрессивно, несмотря на то, что Чон заходит к нему каждый раз, когда наступает его смена. Все время пытается приручить, но никак не получалось, а здесь он без каких-либо сомнений подошёл к незнакомому человеку. Чудо. Точно такое же, как и сам Тэхён. В это время молодой человек, не учуяв никакой опасности, смело снимает с вспотевших рук перчатки и пытается погладить животное. И даже здесь тот не возражает. Шерсть пушистая, мягкая, щекочущая внутреннюю часть ладони. Пальцы сами запускаются между волосков, нежно масируют не поврежденную кожу, от чего собака сама принимается тереться об тепло. Тепло. Это и парень чувствует. Оно медленно растекается по организму и становится просто хорошо. – Тэхён, я вроде бы уже упоминал, что ты чудо. И ни в коем случае не заберу это прозвище обратно. Ты ведь ещё не понял, что произошло, да? Ёнтан даёт себя гладить без перчаток и в нём нет ни грамма страха. Такого ещё не было, понимаешь? Ты просто невероятен, – сам же во время этой речи подходит близко, запускает руку в каштановые волосы парня и тоже принимается гладить. И троим сейчас так хорошо, они в своём мире, где нет проблем, прошлого, боли, несчастья. Есть только они и греющее тепло. Большего и не нужно. Но время не стоит на месте, эта та вещь, которую хочется порой остановить, чтобы минутные стрелки не продолжали свой путь, сокращая чей-то. Нет ни малейшего желания уходить отсюда, но нужно. И оба это понимают, когда Чонгук прекращает поглаживания и отходит немного в сторону, давая понять об окончании. Нужно идти. Время работы уже закончилось. Не дожидаясь ответа, Чон первым выходит из клетки, а после ждёт, пока парень последний раз на сегодня погладит собаку и встанет. Закрыв вольер, оба в тишине направляются к главному входу здания. Дойдя до места, не знают что нужно сказать после всего этого. Странно ведь это всё. Бывает ли в этой жизни подобное? Они понимают, что бывает, иначе как это объяснить? А возможно дело в том, что парни особенные? Кто знает. Но первый молчание прерывает Чон, протягивая руку для рукопожатия. – Ну что ж, жду тебя завтра. Только приходи пораньше. Думаю в часов десять будет самое то. Не забудь взять сменную одежду. И спасибо за этот день, – рука не заставляет себя долго ждать, её тут же пожимают крепко в ответ. И в это рукопожатие вложено что-то важное. Только они понимают что именно. И никому другому знать не обязательно. – Хорошо. Тебе тоже спасибо, Чон Чонгук. Человек с моей будущей фамилией, – он не в силах удержать смешок, да и не особо хочется, поэтому спустя пару секунд начинает слегка смеяться, что больше похоже на хихиканье. – Подкат засчитан. Прощание выходит довольно нежным, несмотря на смех, и сейчас никому их них не кажется это странным, словно так и должно быть. Может и вправду должно. Тэхён до квартиры решает добираться пешком, так же как и пришёл сюда. Прогулка ему сейчас не помешает, дабы обмозговать все то, что произошло сегодня. Улыбка сама по себе появляется на губах, а на душе впервые за год становится легко. Да, пожалуй самое подходящее слово для описания этого чувства. Легко и невесомо. И квартира уже не встречает его холодом. Он наконец-то полной грудью вдыхает запах освежителя, все с тем же неизменным кокосом. Он не помнит, как медленно переодевается, варит себе ужин, после ест, пьет свой любимый жасминовый чай с двумя ложками сахара. Так же не помнит как ложится в кровать и пытается уснуть. Все его мысли далеко там в приюте, с тем самым человеком, с собакой, что теперь так быстро не покинет его голову. Прошло всего три часа, а Тэхён уже хочет увидеть этих двоих. Видимо с ума сошёл. Вот только он не против. Сердце ведь просит, тогда почему он должен отказывать ему? Пусть причины и есть, но он закрывает их в глубокий ящик Пандоры, где им и место. И приглашать непрошеных гостей парень не намерен. Не в этот раз и последующие тоже. Пора заканчивать контактировать с ними. Натерпелся сполна. И с мыслями о сегодняшнем дне он впервые крепко спит.

***

Утро Кима встречает пением откуда-то взявшийся птиц, что так приятно щекочут слух. Приготовленный омлет с кусочками помидора, а так же колбасы и чашка кофе кажутся невероятно вкусными, словно он впервые всё это пробует. Улыбка не сходит с лица за всё время сборов. И когда вновь решает пройтись, а не ехать, тоже не спадает. И зайдя в здание, она всё ещё красуется на его физиономии. – О, Тэхён, привет. Чонгук уже на кухне, – девушка стоит за столиком ресепшена и приветливо машет рукой, а после обратно обращает своё внимание на бумаги. Киму больше ничего и не нужно слышать, главное уже уловил из-за чего сразу же направляется в указанное место. Там, во всю хозяйничая, Чон заваривает себе зеленый чай. – Доброе утро, чудо. Чай будешь? – и уголки губ тут же подымаются, увидев парня на проходе. – А какой? – Есть чисто черный, черный со смородиной, зеленый, зеленый с клубникой, жасминовый, вот как раз-таки его заварил себе, обожаю, – принимается перечислять, но его тут же прерывают. – Да ты издеваешься, – Ким стоит с раскрытыми от шока глазами и смотрит в упор на сотрудника. – Это мой любимый чай. Больше слов не нужно, поэтому Чонгук достает ещё одну свою чашку, что стоит здесь на всякий случай, как раз-таки такой, и кидает пакетик в неё, заливая всё это кипятком. Ким же садится на угловой диванчик и ждет. – Сегодня мы будем вычесывать некоторых собак, что под моим присмотром. Допив чай, оба направились к вольерам, предварительно взяв всё нужное из склада. Собаки вновь начинают ласково гавкать, как только услышали приветствие Чона. Тэхён же сразу сказал, что хочет заняться шпицом, а сотрудник выбрал акита-ину, что находится в соседней клетке, дабы далеко от парня не отходить в случае чего. – Так что же тебя сюда привело, пугливое чудо? – Чонгук со смешинками в глазах подымает взгляд и смотрит кажется в самую душу, сидя на корточках в соседнем вольере, нежно перехватив собаку за шею и принимается расчёсывать. – Ох. Внутренняя боль? Да, пожалуй именно она, – парень говорит шепотом, боится, что собаки всё услышат и поймут. Он не хочется казаться перед ними жалким, дабы те не чувствовали себя ещё хуже. – Расскажешь? Только если хочешь, я не настаиваю, – голос тоже слегка затих. Понимает, что коснулся чего-то запретного, не хорошего, то, что трогать не стоить. Но раз уж он это сделал, то хотя бы попытается узнать истинную причину. – Здесь и рассказывать нечего. Мне изменили, – руки немного дрожат, от чего полосы от расчески становятся волнистыми, но животине это вовсе не принципиально. – Даже не знаю, что сказать, – а сам сидит в ступоре, словно оказался в прошлом, где с ним поступили точно так же. – Да не стоит. Просто я чем-то его не устраивал в последнее время. – Уверен? Может проблема в другом? – слышится ласковый отголосок, потому что он ни в коем случае его не обвиняет. – Даже не знаю, – резко поник Тэхён. Рассказывать о своих проблемах не является для него чем-то сложным или странным, даже если и малознакомым людям. Тем более, они первые спросили, значит готовы услышать историю. – Я делал всё для наших отношений. Приехать ночью и забрать из бара? Пожалуйста. Сходить на гонки, которые я терпеть не могу? Да, давай. Отпускать на ночь к друзьям, ибо мы постоянно вместе? Хорошо, я понимаю, что такое личное пространство. Сходить на шашлыки с его друзьями, которых на дух не переношу? Почему бы и нет, главное ты там есть, – парень не боялся осуждений, в их случае оно ни к чему, поэтому даже не пытался скрыть свою ориентацию, не меняя местоимение. Каким-то внутренним чутьём понимал, что человек попался ему хороший, пусть и пытался пару раз подколоть. – Поесть мою стряпню, а потом не удосужится даже убрать со стола в раковину? Ничего страшного, ты устаешь на работе, понимаю. Хотя я сам работал и имел всего два выходных, но я пытался понять, – слёзы начинают понемногу наворачиваться от воспоминаний, но Тэхён усердно пытается из скрыть, да вот только плохо получается. – Ты представляешь, даже во время смерти моей мамы он вместо того, чтобы быть рядом и поддерживать, гулял где-то со своими друзьями, хотя я звонил ему раз пятьдесят и писал столько же. А на похороны он даже не пришёл, видите ли у его дружка важный матч по футболу. Но я не кричал на него, не упрекал, просто терпел. Вот только зачем? А потом в один день мне пришло сообщение, где он сказал, что ему стало скучно и он переспал с каким-то молоденьким парнишкой. И вот именно в тот момент я понял, что с меня хватит. Я конечно ещё два дня ничего не писал. Думал, может получится смириться, но нет. Это чувство предательства так сильно сжирало меня, что я предложил ему расстаться, – и это он уже говорил с истерикой, упустив из рук расчёску и закрыв лицо рукавом кофты, так как перчатки были в шерсти. Звуки всхлипывания звучат как гром среди ясного неба. Шпиц, не понимая что происходит, лезет успокаивать человека, нежно трётся об Кима, встаёт лапами на колени и пытается убрать руки от лица, дабы своим шершавым языком облизать щеки. – Котёнок, иди сюда, – Чонгук стоял в шоке первые минуты две, а после, когда до него дошло всё услышанное, срывается к парню, не забыв закрыть вольер с собакой, подымает того рывком и заключает в самые крепкие в своей жизни объятия. – Мама. Они же были знакомы. Она вечно твердила, что он не мой человек, сделает больно. И ведь оказалась права. А я дурак, не слушал её, пытался цепляться за этого ублюдка, – слёзы не прекращаются ни на секунду. Наоборот, только сильнее текут горячими, как лава, струями. Сейчас он пытается ухватиться за тепло, что с такой нежностью и отдачей держит его тело, пока сам уткнулся в крепкую грудь и сжимает на пояснице футболку. Они так стоят несколько минут, пока Тэхён делает попытки успокоиться. Поняв, что парень немного затихает, Чон легонько отрывает того от себя и смотрит в самую душу, подушечками больших пальцев вытирая горячие слезы на щеках. – Давай сделаем перерыв, выпьем чая, пока окончательно не успокоишься, – и, увидев утвердительный кивок, берёт того за руку, выводя из клетки, не забыв закрыть её за ними. Пьют всё тот же их любимый чай с двумя ложками сахара, сидя друг напротив друга. Поначалу никто ничего не говорит, каждый думает о своём. И когда в чашке остаётся половина остывшего напитка, Чонгук решает первым начать разговор. – Как давно вы расстались? – Год назад. Встречались два. – И ты всё это время жил с чувством вины? – Не только с ним. – Тэхён, ты же понимаешь, что пока не захочешь выйти с этого состояния, ты не выйдешь. И здесь уже никакие специалисты не помогут, ведь важно твоё желание. Ты закрылся в этом коконе, в этих четырех стенах и думаешь о том, что тебе будет так плохо всю жизнь. Но это же не так. – Ты ничего не понимаешь. – Нет, я как раз-таки очень хорошо понимаю тебя. Я однажды встречался с одним парнем около трёх лет. А потом два года убивался, думал, что больше никогда у меня такого человека не будет, что моя жизнь не имеет никакого смысла. Но позже понял, что я был дураком. И нет, мне помог не человек, в которого я так же влюбился, потому что его попросту не было. Я сам себя оттуда вытащил, ибо дошло наконец-то, что эти стены давят и пора выходить на улицу. На лице парня видится немой вопрос о том, что же случилось, раз они расстались. Сам Чон думает на эту тему впервые за эти года. Тэхён ему раскрылся, рассказал о своём тяжёлом опыте, о душевной болезни, которую пытается вылечить. Чонгук ему поведает свою историю, он не может не. – Мне тоже изменили. Вот только ситуация была иная, но это не снимает ответственность с него. Когда к нам только поступил лабрадор по имени Вилли, он был весь в открытых ранах, с большой температурой и буквально при смерти. Так как у всех остальных сотрудников было уже по несколько собак, а у меня меньше всего, то естественно я взял ответственность на себя. Отвезли тогда этого беднягу в ветеринарную клинику и как оказалось у него сепсис, вот только запущенный. Мне пришлось довольно долго присматривать за ним из-за чувства ответственности. Но помимо него, у меня были ещё другие собаки, поэтому я мотался в приют и обратно. Сил на что-то другое кроме покушать, принять душ и спать попросту не было. Я объяснил молодому человеку, что произошло, но ему было как-то всё равно. В таком темпе прошла неделя, Вилли все еще был в больнице, я всё так же бегал туда-сюда и приходил домой никакой. Естественно, кроме поцелуев у нас ничего не было. Но я просил подождать, пока лабрадор не поправится, ведь всё вернётся, как и было, вот только ему на это было абсолютно наплевать. И когда в очередной раз я вернулся домой, еле перебирая ногами, услышал посторонние звуки. Как ты мог понять, он тогда переспал с каким-то левым пацаном. Я ничего не сказал, просто развернулся и ушел ночевать к другу. На следующий день вернулся, спокойно попросил собрать вещи и свалить с квартиры, так как она была моей. Он был удивлён моему спокойствию. Да я, если честно тоже, просто видимо моя нервная система была на грани срыва из-за чего решила не быть активной в тот момент. Вот только, когда Вилли выписали, всё и вправду было как раньше, но без него и до меня начало доходить, пусть и запоздало, что же произошло. Слова лились потоком, практически без передышки. Слёз не было, голос ровный, от чего можно понять, что Чон и вправду давно отпустил всё это. Вот только Тэхёну от этого факта не становится так же спокойно. Он тут же подрывает со стула и подходит к дивану. Садится рядом, смотрит своими чудесными мокрыми глазками и обнимает за шею. На душе тут же становится легче. Он должен был это сделать, только так же, как сделал это Чонгук. Сотрудник не дурак, поэтому тут же принимается обвивать руки вокруг талии, обязательно не забывая уткнуться носом в районе шеи. Хорошо. Просто хорошо и спокойно. Просидели они так минут десять. В абсолютной тишине и умиротворении, где каждый думал о своём, о приятном, о важном. И шумные стрелки на часах, висящие напротив них вовсе не сбивали мысли, наоборот, успокаивали. Давали понять, что всё это реально, не приятный сон, от которого просыпаться нет ни малейшего желания. Реальность. И она такая приятная, вот прямо сейчас нежно обнимает тело, возвращая одолженное тепло, которого парни лишись на определенный срок. Важно лишь то, что всё вернули. Не разрывая объятия, но прерывая тишину, Чон решает идти напролом, потому что сердце так велит, оно чувствует. – Слушай, чудо, а пойдем на свидание? – не отрывая головы от шеи предлагает сотрудник, пряча смущённую улыбку. – Думаю, ты прав. Пора выходить из этого кокона, – им больше слов не нужно. Оба знают, что это согласие, ведь пробовать что-то новое важно, даже если порой можешь ощущать страх.