Ты дьявольский кролик, Пак Сонхва

— Хонджун, ты меня вообще слушаешь? Эй, хен, что там интересного в телефоне, что отсутствует тут?       Уен смотрел на старшего, явно недоумевая, по какой причине тот смеет его игнорировать, пялясь в свой телефон, пока Сан набирал тележку еды, которую им придется купить для остальных из-за проигрыша. Правда, где-то еще ходит Минги, но стоит ли говорить, что это Минги? В любом случае, важнее было сейчас не это. — Сан, он точно умер. Может заберем телефон и посмотрим сами? — предложил Чон, смотря на парня, который набирал разного мороженого. — Или закинем лед за шиворот? — Будешь так говорить и за еду один заплатишь, — все же оживился лидер, убирая телефон в карман. — Мы еще не взяли овощи и рис? Вы только сладостей набрали? Поищите Минги, а я пока пойду за рисом. Потом возьмете с ним мясо. — Папа вернулся к роли? — на это лидер лишь вздохнул, пока Уен посмеялся, но послушно отправился на поиски потерянного «брата», Сан же закупаться дальше.       Хонджун отправился, как и собирался, в сторону полок с рисом, заглядывая в телефон снова, где горел значок прочитанного сообщения из чата, который, кажется, он читает чаще других. Впрочем, об этом говорит закрепление внутри диалогов, чтобы было проще что-либо туда отправлять и читать пришедшие сообщения. Особенно смотреть последние фотографии.       Певец сидел на стуле напротив зеркала, лицо его было слегка прикрыто темными волосами, черные брюки, расстегнутые верхние пуговицы рубашки, засученные рукава, которые оголяли его руки, язык, который лишь кончиком касался приоткрытых губ. Хонджун нервно сглотнул, рассматривая своего старшего на этой фотографии, которую вовсе не ожидал увидеть у себя, без особого контекста или даже намека. Свет в комнате был соблазнительно приглушен, но одежда явно не после каких-либо съемок. Неужели появилось настроение просто подразнить лидера? В любом случае, у него это очень даже получилось, если судить по горящим от смущения ушам. Признаться, он даже толком на рис не смотрел, только смотрел на данную фотографию, к которой даже не было никакой подписи, да и сам не знал чего ответить. Такой застенчивый с другими, и очень открытый с мемберами, в особенности с Хонджуном.       Пальцы в нерешительности нависают над экранчиком, то и дело быстро печатая, но постоянно стирая каждое слово, которое у него получалось, а то и целые предложения. Наверное, пару минут ему точно не удавалось это сделать, пока собеседник в итоге снова не зашел в сеть и не стал отправлять очередную фотографию, чем напряг лидера еще сильнее, но когда фото уже было отправлено, то издался лишь разочарованный вздох. Кто говорил, что сеть чуть ли не в самом центре огромного магазина потрясающая? Никто. Оттого и фотография грузилась долго, привлекая внимание целиком и полностью обладателя телефона. Секунды тянулись безумно долго, но ожидание стоило того, чтобы увидеть сюрприз, скрывающийся за значком загрузки. — Хонджун-хен? Ты чего тут на рис молишься? Забыл какой лучше или пытаешься выбрать? — спрашивает вовремя пришедший Минги, на что лидер лишь быстро убрал телефон в карман и взял пару пачек риса, который и без того планировал взять. — Нет, все в порядке. Передай это Уену и Сану, а я пока за овощами схожу, — он передает пачки с рисом в руки младшего и быстро ретируется в сторону, где, по его мнению, должны были быть овощи, пока Сон Минги стоял и смотрел ему вслед, но все же отправился обратно к парочке Усанов, чтобы положить рис в их тележку.       Шаг свой замедляет, стараясь обойти людей и уйти вовсе в отсек, где их как можно меньше, после чего Хонджун вновь открывает диалог и последнюю присланную фотографию, чуть ли не сразу вставая на месте как вкопанный, удивленно смотря на уже голый торс, на который явно было акцентировано внимание камеры, хотя высунутый язык привлекал его не меньше. Кажется, что из застенчивого экстраверта Хонджун смог породить какого-то демона, который любит соблазнять тогда, когда не надо. Но ему это наоборот нравится. — Ты делаешь это нарочно? — все же пишет Хонджун в ответ на последнюю фотографию. Кажется, что он даже услышал смешок Сонхва. — Разве? Я просто хотел узнать твое мнение насчет этого костюма. — очевидная ложь. — Решил мне так отомстить за то, что было вчера? — Возможно. Как долго вы еще будете покупать еду? — Такими темпами, я даже до овощей не дойду и просто лягу рядом с ними, Сонхва! — Хонджун лишь закатил глаза, но овощи стал брать, пока ждал нового сообщения от своего хена. Увидев, что это было голосовое, вздохнул, чуя, что там точно не будет ничего хорошего, но с кем черт не шутит? В случае Ким Хонджуна — дьявол. — Лучше бы тебе лечь рядом со мной… Или под, — низкий шепот достигает ушей рэпера, заставляя его засмущаться еще сильнее, чем это было возможно. Благо, что он был в наушниках, но это не сильно спасало слух от приятного бархатного голоса. Сонхва точно знает, как раздразнить своего «мужа». — Мы скоро вернемся. Жди. — коротко ответил Ким Хонджун, отправившись на поиски своих детей, которые были уже неподалеку. Уен чуть ли не сразу приметил чужое смущение и пытался подколоть, но Хонджун просто проигнорировал это, размышляя о собственном плане мести и будет ли он вовсе возможен, после подобного шоу в личных сообщениях?       Вернулась группа закупок через полчаса и некоторые сразу отправились готовить, кто-то пошел развлекаться с другими во всякие игры, а Хонджун же отправился на поиски Сонхва, который, как ему сказали, сейчас находится в своей комнате. — Эй-эй, только не слишком шумите там, — сказал лишь вслед Уен, на что получил хмурый взгляд их лидера, явно недовольный такой шуткой. — Ладно-ладно, я же знаю, что вы на такое не способны. Возраст не позволит. — Уен, кажется, что ты сейчас умрешь, — высказался Есан, отвлекаясь от своего телефона. — Повезло, что это не Сонхва-хен.       Хонджун покачал головой и все же ушел в комнату своего старшего, постучавшись, прежде чем заглянуть. Свет все также был приглушен, а сам владелец сидел за столиком с ноутбуком, смотря какое-то видео, но когда дверь отворилась, то сразу перевел все свое внимание. — Что такое? Еда уже готова? — поинтересовался невинно Пак Сонхва, будто не он недавно отправлял полуголые фотографии Хонджуну. К слову, теперь он сидит в шортах и домашней футболке. Очевидно, он надел ту одежду чтобы раздразнить, а на губах появляется небольшая усмешка, когда вокалист чувствует взгляд лидера на своей одежде. — Тебе что-то не нравится в моей одежде? — Нет, еще не готова, — ответил лидер на первый вопрос, проходя в комнату и за собой прикрывая дверь, стараясь при этом заглушить голосом звук закрывающегося замка. — Тот костюм был новый? —Прямо так в лоб? — это забавляло старшего, на что он лишь улыбнулся. — Да, красивый, правда? Ходил в нем на шоу сегодня, многим понравилось. Решил еще тебе показать, пока вы были в магазине. Что-то не устроило? — Да нет, очень даже понравилось, — признался лидер, садясь на кровать старшего. Впрочем, даже если бы он солгал, то по его лицу все было бы вполне понятно. Сонхва точно не является демоном греха похоти? Инкуб, не иначе. Хотя, если бы они жили в другой вселенной, с настоящими демонами и в особенности инкубами, Хонджун был бы явно не против увидеть у себя старшего. — Просто ты бы мог не раздеваться, прежде чем такое присылать мне…       Сонхва прикрывает губы, на которых появляется хитрая усмешка, пальцами и смотрит на Хонджуна, у которого были заметно покрасневшие кончики ушей. Сонхва уже не первый раз проворачивает подобное, но Хонджун смущается каждый раз, как в первый, и это нравилось Хва, ведь тому шло смущение. — Я учту это, в следующий раз пришлю сначала на одобрение Сану… Или, может, Уену? Потом уже буду отсылать тебе… — взгляд Хонджуна заметно меняется, а улыбка становится более нервной, ему явно не нравится эта идея, но и ответить ничего не может. И Сонхва знает об этом тоже не меньше, все же, их капитан безумно ревнивый, если дело касается Сонхва. И фото, где видно хотя бы немного больше положенного оголенный торс, — Что такое, Хонджун? — Ничего, но не думаешь, что им слать такое? Ну… Немного некрасиво? Это не слишком ли лично выходит? Я в том смысле, что ты, конечно, можешь прислать им, но не нарвешься ли потом сам на неприятности, то есть, там, к примеру, будут опять к тебе лезть, ты же сам иногда жалуешься, что они пристают, особенно Сан, вы с ним очень близки, да, но… — Хонджун начал снова говорить, стараясь не показывать своего волнения, но это было больше похоже на начало очередной его рэп-партии, — А если они потом будут шантажировать тебя этим? Или просить больше? Или потом потребуют больше?       Хонджун продолжал говорить различные причины, пока Сонхва тем временем выключил свой компьютер и подошел ближе, наклоняясь и целуя чужие губы. Совсем мимолетно, будто планировал лишь заткнуть Хонджуна, что вышло очень даже хорошо, лидер заметно удивленно смотрел на Сонхва, а после хотел было снова что-то сказать, но Хва не позволил, снова касаясь чужих губ, нависая постепенно над ним, пока Хонджун отодвинулся немного назад и оперся о свои локти, отвлекаясь уже больше на поцелуй с парнем, который заметил это и отстранился. — Успокоился? Или ты дальше будешь ревновать, мой милый капитан? — Пак Сонхва… Ты чертов извращенец. Лучше продолжай то, что начал… — Отослать фото Сану? — Сонхва хитро щурится, как самый настоящий демон, начиная уже немного раздражать Хонджуна, что стали доказывать его действия, когда он притянул к себе резко старшего.       Губы снова касаются чужих, языки практически сразу же переплетаются, Сонхва пролезает пальцами под футболку Хонджуна и оглаживает его торс, поднимает руки выше, стягивая одежду, чему не препятствует сам лидер, ведь сам лишь немного меняет положение, чтобы не лежать поперек кровати, ведь так будет слишком неудобно продолжать. А он явно ведь не отпустит Сонхва, пока не получит такого рода компенсацию за его выходку. Углубляет поцелуй, волосы темные немного сжимает на затылке, когда пальцы касаются груди оголенной, Хонджун помогает снять Сонхва футболку, оставляя метки на его шее, на что старший лишь недовольно промычал и шлепнул по бедру Кима, но явно хотел бы получить больше поцелуев. — Ну Сонхва. — тихо шепчет Хонджун на выдохе, когда пальцы касаются уже бедер его, разводя в стороны, чтобы было удобнее пристроиться меж них. — Это придется потом перекрывать косметикой, а завтра у нас выступление на запись. Не хотелось бы лишних расспросов от гримеров, как и оставлять без фото тини, — оправдывается Хва, глянув на Хонджуна исподлобья, щуря свои глаза, отчего дыхание у второго перехватывало. Этот взгляд всегда заставлял его замолкать, делать то, что хочет старший, попросту обмякнуть в чужих руках. Тяжело сдерживать себя каждый раз, когда они пересекаются случайно взглядами, не говоря уже обо всем, что делает Пак Сонхва. Он может перестать сводить Хонджуна с ума хотя бы на день? — Не медли тогда.       Сонхва чуть поджимает губы, нервно сглатывая. Если бы Хон знал, что не только его сводят с ума, но и он сам. Сонхва нравится, когда тот находится перед ним раскрепощенный, когда смотрит на него с улыбкой, когда хвалит его, когда касается, танцует, когда вот так просит его, с этим румянцем, жарким придыханием, пока губы влажные и слегка припухшие от поцелуев. Это чертовски заводит. Хва опускает руку меж кроватной рамой и матрасом, выудив там презерватив, а после же полез в тумбу за смазкой, чтобы растянуть своего капитана, однако тот остановил руку чужую, что вызвало удивление у вокалиста. Ким сам тянется к тумбе, достает лубрикант из нее, при это отстраняясь от старшего, пока выдавливает на пальцы себе немного густой жидкости, чуть размазав по ним, но после же опускает руку ниже, пальцами надавливая на проход и вызывая у себя самого стон, проникает внутри все глубже.       Сонхва завороженно наблюдает за этой картиной, а после же все-таки усмехается, приближаясь к Киму, касается губами его шеи, а пальцами проводит по груди, задевая намеренно соски, пальцами надавливает на них, Хонджун выстанывает сладко, пусть и тихо, это не нравится Сонхва. Губы опускаются ниже, касаются груди, а после зубами стискивают сосок, языком касаются, подразнивая. Хонджун чуть сжимается изнутри, рука его замедляется, но Сонхва не позволяет этого, свободной рукой двинул руку чужую, снова возобновляя темп, а после же отпускает, когда Хон продолжает двигаться самостоятельно, касается уже члена, задает темп своими движениями, пока сам продолжает ласкать ртом своим чужую грудь. Рука Хона ускоряется, он выгибается навстречу губам Сонхва, но при этом все еще сдерживает упорно свой голос, лишь изредка позволяет услышал тихие стоны, не зная от чего больше, своих действий или же рук Хва, блуждающих по телу и раздразнивающих его. — Пожалуйста. Ох, черт… Притормози, Сонхва, я не хочу кончить от своей руки, — Хонджун говорит хрипло, на грани с шепотом, смотрит в глаза Пака, которые сейчас совсем не кажутся такими невинными, слишком уж демонический азарт разгорался в них. — Правда? — голос был немного ниже, но этого хватило Хонджуну, чтобы взвыть от такого. Как можно быть настолько соблазнительным и сексуальным даже так. — А от чего? Я не совсем понимаю, — Сонхва ухмыляется. Он все прекрасно понимает, выпрямляется, глядя на Хонджуна, который уже вытащил из себя пальцы, явно ожидая, пока ему позволят получить желаемое. — Может ты скажешь? — Пак Сонхва! — Хон смотрит возмущенно на него, ерзает на месте, будто пытается хоть как-то раздразнить вокалиста, но это очевидно не помогало, он только отстраняется, прикусывая упаковку презерватива за уголок, снимая с себя домашние штаны, Хон лишь наблюдал. Хва точно не будет двигаться дальше, пока не получит ответ на свой вопрос. — Сонхва, прошу. Я хочу кончить от твоего члена внутри себя. Войди в меня, прошу. Хочу… почувствовать тебя внутри себя.       Щеки капитана заметно горели от смущения, голос был его немного тише, но Сонхва слышал каждое слово, губы расплываются в усмешке, Сонхва открывает все же контрацептив, который вытаскивает из упаковки, все же надевая его, после чего медленно входит в лидера. До ушей доносится сладкий стон, а на губах его партнера виднеется улыбка очевидного наслаждения, Хва начинает плавно двигать своими бедрами, оставляя легкие поцелуи на шее и плечах чужих, пока Хонджун выгибался навстречу и склонял голову немного вбок, чтобы было больше места для поцелуев, но после все же притягивает к себе старшего, целует его в губы коротко, отвлекаясь разве что для того, чтобы схватить ртом воздух, пока Хва наращивал постепенно темп. Он оставлял метки от своих рук на теле, тех участках, которые точно были бы прикрыты одеждой. Вокалист явно хотел бы оставить метки на шее, на плечах, везде, на каждом сантиметре кожи, но одежда для выступления им точно не позволяет. В частых случаях, конечно же.       Пак сжимает бедра чужие, оставляет шлепки, на что Хонджун вздрагивает слабо, выгибается навстречу и двигает своими бедрами навстречу, насаживаясь на член чужой, чувствуя, как тот изнутри задевает чувствительную точку все чаще, что доводило Хона до некой эйфории. Он закатывает глаза свои, прикрывает их, пальцами проводит по плечам Сонхва, оставляет красные полосы от коротких ногтей, а после переходит на его спину, царапая уже грубее, Хва прошипел от этого, но явно был доволен. Темп свой немного замедляет, проникая глубже и плавнее и выслушивая свое имя с чужих уст, головкой задевает сильнее чувствительную точку, а затем сменяет угол, снова ускоряя темп, выбивая сладкие стоны из горла Хона. Сонхва кусает грудь лидера, все же ставит засосы, прислушивается к нежному голосу, после чего снова касается губами чужих, прикусывает их слабо, выслушивая недовольный вздох младшего, что хотел уже углубить этот поцелуй, отчего дернул за темные волосы на затылке и языки сплел между собой, совсем не церемонясь. Кажется, Хонджун тоже иногда раздражался от того, как его любит дразнить Хва, но разве он подумает об этом сказать, когда Пак нависает над ним, шепчет его имя на ухо, а после прикусывает мочку, намеренно касаясь мест проколов, в особенности дергая и принося приятную боль, отчего тело каждый раз прошибает будто током? Точно нет.       Тела были разгоряченные, касались друг друга, пока по всей комнате разносились похотливые шлепки и стоны, которые изредка прерывались поцелуями. Они наслаждались теплом друг друга и их близостью, этим моментом, пока не доходят до пика, после чего очевидно уставшие отдыхиваются, пересекаются взглядами. Хонджуна часто поражало различие Сонхва в такие моменты, когда он бывает безумно нежным и заботливым, но его взгляд буквально мог сожрать тебя, раздеть, даже не прикасаясь, чего уже говорить о том, каким он был после всего… Небрежная укладка, капельки пота, приоткрытые пухлые губы, покрасневшие от поцелуев, а также и пара засосов и укусов на ключицах и плечах, от которых Хон не смог себя удержать. Впрочем, он и сам выглядел не лучше. На бедрах точно останутся синяки от чужих пальцев, а ягодицы слегка покраснели от шлепков, как и грудь, на которой было огромное количество засосов и укусов. Кажется, один кролик совсем себя не сдерживал, явно не пытался, несмотря на собственные слова про выступление. Однако, расслабиться им не удается как следует, ведь внизу все еще были голодные дети, которые, конечно, наверняка приготовили уже всю еду, а сами они толком не поели, да и дела сами себя не доделают. — Может вы будете в следующий раз закрывать двери лучше и сдерживаться еще сильнее? — голос Уена из-за двери доносится до старших, на что те удивляются и синхронно смотрят в сторону порога. — Минги там Юнхо почти потоп устроил, вы явно испортили его психику хуже, чем это мог бы сделать я или Чонхо. Эм. Еду мы приготовили, так что, раз вы закончили, то я пойду. Будет что рассказать Чанбину, — слышатся удаляющиеся шаги, а Ким и Пак еще несколько секунд переваривают данную информацию, прежде чем понять, как сильно горят их уши от смущения, и начать уже одеваться и приводить себя в порядок. — Тебе стоило закрыть дверь лучше, — бубнит Сонхва, поправляя прическу. — А тебе не стоило быть таким грубым, у меня ноги онемели, — возмущается сразу в ответ Хонджун. Сонхва лишь только улыбается, коротко целуя его в нос. — И я тебя люблю. Но убраться заставлю. — Дьявол…