Эфемерность.

Теплый свет лампы разливается в помещении, освещая изящные ладони. На белом листе появляется буква за буквой, слово за словом, складываясь в предложения. Он снова не спит, он снова увлечен свом детективом. Он снова кусает губу и замирает в ожиданит мысли. Нᴏ ʙ ʍыᴄᴧях чᴇᴧᴏʙᴇᴋ. Томно выдохнув, Екомидзо прикрывает глаза и откидывает голову назад. Он знал, что Муситаро что-то скрывает от него, но верил, просто верил ему. До тех пор, пока его ладони могут ложиться ему на плечи — все хорошо. И болезнь хорошо, и тайна хорошо, все хорошо. Послышался щелчок дверного замка, после шаги. Сердце затрепетало. — Муси, ты пришел, — Екомидзо отложил ручку в сторону и направил свой взгляд на вошедшего. Вᴏɯᴇдɯᴇᴦᴏ дᴏᴩᴏᴦᴏᴦᴏ дᴩуᴦᴀ. Муситаро прошел в комнату и приблизился к писателю. — Я же просил тебя заботиться о себе, — черноволосый опустил ладони на плечи Еко, превращая это касание в полуобъятие. — Но я ведь все равно скоро... — юноша не договорил, опустив взгляд. Огури уткнулся ему в макушку, вдыхая аромат своего человека. Они обречены. Почему именно им отмерено так мало провести друг с другом? Однако эта обреченность заставляет чувства вспыхивать с каждым днем сильнее, они бьются внутри коршунами, желая разорвать плоть и выбраться наружу. Эти коршуны голодны, им нужна любовь, они сломают ребра грудной клетки, дабы насытиться ею. Расклевать близких в клочья, утоляя страстный голод. Екомидзо вздохнул, ладонью проводя по предплечью Муситаро. Эти прелюдии без последствий доводят до морального экстаза, позволяют изучить весь внутренний мир друг друга, каждую чувствительную точку. — Я скучал по тебе, знаешь... — Екомидзо улыбается, когда черноволосый опускается к его шее и проводит кончиком холодного носа по коже. Откинув голову, он поддается навстречу, позволяя опуститься к ключицам. Тот легко прикусывает молочную кожу и сразу отпускает, щекой прижимаясь к щеке юноши. Екомидзо тихо хохочет, пальцем накрывая место шаловливого укуса. Призрачные касания друг к другу, мимолетные фразы, брошенные в приглушенное освещение, они не стеснялись целовать друг друга и смотреть в глаза. Потому что их наслаждение недолговечно, однажды оно оборвется вместе с жизнью Екомидзо. Прижимаясь ближе к телу писателя, Муситаро переплел пальцы их ладоней. Жаркое дыхание в шею, и мерное сердцебиение обоих создавали интимную обстановку. — Я боюсь тебя потерять, Еко, — Муситаро большим пальцем оглаживает тыльную сторону ладони юноши, разглядывая его тонкие от болезни запястья. — Я всегда буду рядом, свет очей моих. Сʙᴇᴛ ᴏчᴇй ʍᴏих. Это обращение паразитом въелось в мозг Огури. Паразит гложет прожилки, причиняя невероятную боль каждый день. И лишь Екомидзо усмиряет мучения, он его болеутоляющее. Голова Муситаро безвольно падает на плечо юноши и он замирает. Он не хочет уходить от дорогого Екомидзо, он так боится, что однажды тот покинет его. Смазано целуя шею друга, он старается насладиться каждой минутой, проведённой вместе. Вдʙᴏᴇʍ. Протянув ладонь чуть дальше, Муситаро погасил лампу, погрузив их в полную темноту. Они одни в этой комнате, они одни в целом мире. Оторвавшись от Екомидзо, юноша поднялся, утягивая друга за собой. Стараясь не нарушать покойную тишину ночи, они отошли от стола. — Я правда рад, что ты пришел... — Екомидзо прижимается к груди юноши, вдыхая аромат его одеколона. Тот в ответ опускает руки ему на талию, скрещивая пальцы на спине и притягивая тело к себе. От таких действий Екомидзо прогибается и поднимается на носочки, носом касаясь носа оппонента. Смущенно отведя взор, он обвивает в ответ плечи Огури, согревая своим телом. Во мраке невозможно рассмотреть теплую улыбку на лице Екомидзо и печальный взгляд Муситаро.