Сквозь заборы

Скарамучча резко подрывается с разложенного дивана, вновь под звонкий голос Тартальи..или нет, давайте сначала! *** И где же Сяо видел красоту в этой даче? Всё сразу стало понятно, стоило ему оказаться лицом перед коричневатым забором, и с придыханием наблюдать, как замок поглощает еле выуженный ключик. Лежал тот в какой-то трубе, чуть-ли не под домом, и Скарамучча понял уже несколько вещей: Во-первых, конечно же, этот участок защищён лучше, чем квартира самого Сяо. Мысль напрашивалась сразу: ”несколько помидоров в маленькой теплице защищают явно лучше, чем свои документы.„ Во-вторых, тут и правда очень красиво, это заметно ещё у высокого забора: Даже одинокий и серый столб смотрелся привлекательно, обвитый листьями берёзы и цветочными красками. Влюблённый в неизвестность Скарамучча отворяет дверцу и наблюдает новый вид, совсем не такой, каким его можно было узреть только в фильмах; Какой-то домик, очевидно, местами потрёпанный, сделанный из чистого дерева, зато с чердаком. Это не то, чтобы самое приятное, но просто как факт: Если негде спать будет — можно использовать это помещение в качестве ночлежки. Рядом веранда, а левее от неё течёт болото, подобно речке: Оно было тонким и протекало максимально мирно, с помощью крепкой на вид плотины, вполне можно было перебраться на второй берег. Это место всем сразу понравилось, даже сам Сяо, который бывал тут нередко, распахивает ресницы широко, как будто ему впервой, и зачарованно осматривает каждый уголок. Смотрел с интересом, подобно ведущему какой нибудь программки про окружающий мир, коих на телевизоре в какой-то момент было много, он точно не помнит, но крутили такие постоянно, чего только стоили приятные голоса ведущих и озвучка, что чётко диктовала каждое действие фигуры на экране. Лесная чащоба будто стала зрителем, наблюдала за ними с интересом, признать, хотелось зайти в густоту деревьев поближе и закрыться в них, дабы ощущать себя в безопасности. Еле слышен запах хвои из затаившегося леса, там, будто всё же кто-то притаился, и наблюдает. Ловко подкрадывается, аккуратно — приглядывается, принюхивается, точно-ли свой? Скарамучча стоял точно также, немного вполоборота и осматривался, встав в форму буквы «ф» — руки в боки. Их было четыре, а казалось, будто для каждого это свой мир. Правда романтика длилась недолго: Уже было слышно, как Итэр дубасит Тарталью летними шлёпками. Мда. Дружба, да с большой буквы. А Кэйа так и не пришёл — нещадно умирал от болей в животе, что в последствии назвал кармой за всё плохое (ещё была бы такая карма, в виде херовой, уличной еды). Последнее хотелось подчеркнуть кричащей, красной ручкой, которой выводили красивые двойки, похожие на лебедей, преподаватели. И также написать замечание, крупным шрифтом: ”А я говорил!! Дома ешь!„ Впрочем, сейчас дела не было ни до красных ручек, лебедей, или херовой еды Кэйи. В силу нелёгкого пути, парень и сам не заметил, как уже умостился на стуле внутри открытой веранды. Рядом стоял столик, маленький и круглый, на нём едва бы поместился магнитофон, к примеру. На даче Чжун Ли было уютно, это было под стать самому отцу Сяо. Несмотря на всю свою натуру, не строгий и уж явно не злой дядька, каким казался в детстве. Обычный да простой, захочешь — даст тебе и своего сына, и на дачу с ним съездить. Вместе с этой мыслью, на лицо в один миг запрыгнула довольная улыбка, что тут же ушлёпала куда-то в сторону Сибири, сменившись изумлением. Скарамучча немного поднял голову, выставляя лучикам солнца вздёрнутый нос, с еле заметной россыпью веснушек на его кончике. И всё таки, иногда он искренне радовался тому, что имеет возможность узреть лично такие красоты. Небо полоскалось в кроне дерева, а листья создавали шумящее движение, оно заставляло чувствовать себя свободным, но одновременно и давило на грудь тяжеленным грузом. Звук у этого действа такой — шуршащий. Лучи солнца не ударяли "вилкой" в глаза, а лишь освещали полупрозрачным отрезком. Казалось, эти лучики пронзали его насквозь, но они не обжигали, словно пытаясь разделить парня на две половины, рассмотреть того в разрезе. Нет, они скорее приятно и нежно щекотали, запуская иногда свои узловатые пальцы в волосы, создавая ощущение некой безопасности и... —Я тебе твои шутки!,—послышался хлопок, чуть ближе, сразу заставивший Скарамуччу застыть в полуобороте. Опять. Хихикающий Тарталья, который вцепился пальцами в пряди своих волос, а рядом резко успокоившийся Итэр. И с тапком в руках. Ну хоть догнал его.. —А я ведь только думать начал: Белая полоса, споёмся... и всё коту под хвост!—Тарталья наигранно тяжко вздыхает, поглядывая на остальных зрителей устроенного им же шоу,— Обида — худой товарищ, Итэр! В сердцах можно и убить настоящего друга! А кто тогда будет выручать тебе пожертвования на походы в буфет? Тарталья — словно королева драмы. Прикрывает глаза и прижимается тыльной стороной ладони ко лбу, больно уж измученно и оскорблённо ахая. Только "прозрения" со стороны Итэра, ни кого либо ещё тот не дожидается, получая в ответ лишь направление в малознакомый домик. Пусть и не в далёкое пешее, а всё равно — такую речь накатал, столько морали! А в награждение получил путёвку за миской, — Сам Тарталья хохотнул от этой мысли. *** Капли воды стекали с чёлки к подбородку, а в воспоминаниях ещё плескалась речка, что несколько минут назад принимала их в свои обьятия. Устроить они могли лишь скромный, небольшой круг, большего размер двухспальной кровати не позволяло: Сяо, закрывал дверь маленького, дачного домика и включал свет, протяжно выдыхая;Скарамучча, накрытый полотенцем сверху, измученно дрожал, дорога от речки и до домика была недолгой, но ветер не щадил никого, кусая своими клешнями тело, облечённое в воде; Итэр, еле вышедший, и также мёрзнущий, героично отдал полотенце Скарамучче; И Тарталья, который уже успел залезть на кровать с ногами, с видом кота, обожравшегося сметаны, тасовал карты. Уютную комнату освещал мигающий, тёплый свет, пока за окном, кажется, уже начинал идти дождь, тёплый, июльский и с грозой, как и полагалось в это время года. Внутри было немного душновато, но уютно, словно эта крепость могла закрыть их спиной от всего мира. При входе можно было узреть кухню:Продолговатый стол, на котором постоянно что то лежало, предназначен он был для готовки, но помимо раковины и холодильника рядом там стоял немалый набор чая. Рядом ещё один, только уже круглый столик и кресло, упирался он в шкаф, что стоял поперёк комнаты и чуть не делил её на две части. Чтоб пройти, впрочем, места было предостаточно. Рядом стояла картина. Кажется, «охотники на привале». Почему она именно тут и какую роль она играет неизвестно, она просто тут есть. Скарамучча двинулся вперёд, посильнее цепляясь узловатыми, дрожащими пальцами в полотенце, словно от этого станет вмиг теплее. В другой половине комнаты он смог наблюдать шкаф с небольшим зеркалом рядом, наверху стояли книги и различные диски с пластинками. Староватый телевизор рядом с ними будто указывал, что такими вещами тут пользовались. А правее, в угол комнаты, упиралась та самая двухспальная кровать с Тартальей верхом, над ней висел большой, огромный, даже можно сказать, веер, изображение на странном атрибуте демонстрировало..деревню? Возможно. Каждая деталь была тщательно прорисована, уходящее за горы солнышко, высокие деревья, что не были похожи на здешние, демонстрировали движение от ветра. Дома разделяла река, ближе к краю композиции она стекала малюсеньким водопадом, и продолжала течь вокруг. Наверняка, работа делалась долго, вероятно, в каждый мазок было вложено трепетное отношение, и вызывало это, всё же, восхищение со стороны Морозова. —Красиво..а для чего оно тут?,—Подал голос Скарамучча, усаживаясь на кровать. —Я, честно, не знаю..когда отец покупал это, думаю, его охватило желание приукрасить дачу, или как там..—Сяо пощёлкал пальцами,—марафет.. —Поляну отмажет!—Резко выкинул Тарталья, отвлекаясь от экзекуции итак потрёпанной колоды. Видела она гораздо больше, чем можно себе представить, это было понятно по измученному картону по краям карт, и полустёртым картинкам. Больше всего почему то, досталось даме и валету. —Точно! Именно так,—Оживился Сяо, и сразу притих. Прошло, наверное, минуты две, после чего послышался голос Итэра. —Ну что, давайте сыграем? Не зря же мы карты тасовали,—Обладатель голоса пару раз прошёлся ногтями по внутренней стороне ладони, а потом перевёл взгляд на тот же самый веер, что получал на себя куча внимания последние пять минут. —А?—Задумавшийся Тарталья резко поворачивается,—Можете, но я думаю, без меня, мне завтра рано с утра..—Парень прервался на зевок, а потом продолжил,—вставать, чтоб примчаться домой. Мать настучит, если приеду позже, чем 9 утра. Хотел было Сяо предложить сыграть втроём, как в разговор вступил Скарамучча. —А чего это её заклинило, чтоб правила такие давать? Она не отличается особым контролем, вроде как.. —Тоня приезжает завтра от бабушки,—Тут же сообщает Тарталья, стягивая футболку и залетая под одеяло с облегчённым выдохом. Аргумент весомый, особенно когда он слетает с языка Тартальи. Объяснять, что будет дальше смысла нет, все итак знают — у рыжего с ними отношения близкие, прям настолько, насколько это возможно. Он и через холод, и через грязь, сквозь огонь и медные трубы, лишь бы им не пришлось переступать лужу, а идти по аккуратной дорожке. Молчанов, в свою очередь, следует к выключателю. Слышится щелчок, а за ним комната погружается в темноту. Тарталья благодарно хмыкает, и через некоторое время уже посапывает. —Устраивайся, сейчас сыграем пару партий, и, думаю, спать. Выспимся, и заодно бордячком к Тарталье, я уже и по его сестрам-братьям скучаю,—Шепотом говорит Скар, подтягивая Сяо к себе поближе, второй рукой включает маленький фонарь, на его яркость можно только молиться, дабы хоть что-то было видно, но сейчас даже это на руку. Самым приятным, безусловно, будет именно сон, когда руки обвивают тело Сяо и прижимают к своему. Комфортно. *** Вопреки всем своим обещанием, вся тройня над картами горбатилась до пяти утра. Всем хотелось заработать как можно больше побед на свой счёт, о которых можно будет упоминать позже. Препятствием также служил откровенно плохо освещающий фонарик и отвлекающее сопение, даже наполовину храп Тартальи, что видел уже десятый сон о том, насколько рано он заскочит в автобус и насколько крепко обнимет братьев с сестрами. Именно поэтому, сразу после игры в карты Скарамучча вырубился, и преспокойно мял подушку, будто нервничая, что из сна его вырвут. Полный сил Тарталья будто читает эти переживания, пару раз зовёт, а когда ответа не получает, хмурится. Скар, как и все остальные, спал очень крепко, будто не делал этого последний век. Именно поэтому Иванову осталось просто колотить рукой по спинке дивана, пока абонент не откликнется. Мимо пролетающая ворона каркнула в одно время с наиболее громким ударом по бедному дивану. —Прекрати..,—Слыша сквозь сон потуги Тартальи, Сяо недовольно бурчит рядом, и стук по спинке сливается с мычанием Молчанова, создавая целую песню. Искусство, а как ещё. Очевидно ошалевший после бессонной ночи Скарамучча, чувствуя то, как сильно бьёт по ушам какофония звуков, подрывается с перепуганным видом, и выглядело это так, будто он закемарил в засаде, а его раскрыли. Виду Скарамуччи, впрочем, как и Сяо с Итэром, можно было только сочувственно выдохнуть, что и сделал Тарталья. —Ну вас и помотало. Вы там с бешенными волками по лесу гоняли?—Вопрошает Иванов, сразу после этого возвращаясь к делу,—И вообще, подъем, давайте, вставайте. Нам ещё на автобус, Тоня за вами соскучилась. Ставит перед фактом всех Тарталья, напоследок не забывая стянуть одеяло с огорчённо рыкнувшего в подушку Итэра. Наверное, Кэйе уже полегчало, и, как назло, поменялись теперь все местами. Им придётся медленно, но верно засыпать в автобусе и стремится домой, ближе к тёплым кроватям и пелене сладкого сна, пока Кэйа будет активно искать себе занятие.