Бездушный мальчик

6 лет назад. — Каян, иди сюда, я тебя расчешу! — раздался сверху голос матери. Мальчик десяти лет быстро поднялся по лестнице, вновь обгоняя младшую сестру в белом платьице. — Эй! Так нечестно! — девочка поджала губки. Каян показал ей язык. — Каян, прекрати донимать сестру. И языки показывать неприлично. Садись, волосы опять растрепались… — тихо попросила женщина тридцати лет. — Да плевал я на вашу приличность! — грубо ответил мальчик. — Господи, кто тебя научил этому слову: плевал? — Я слышал, как папа говорил это слово, когда сидел с каким-то дядей в гостиной! — лукаво отозвался Каян, показывая пальцем на отца, который встал с кресла и подошел к семье. — Сынок, ну вообще-то врать не хорошо, — сощурился мужчина лет тридцати семи, — наверняка услышал это слово из этого частного детского сада. Женщина шутливо дала щелбан мужу. — Ох, Джеред, Джеред. Перестал бы ты уже пить со своими друзьями, и Каяна приучать к алкоголю. Лия повторила за мамой, и дала брату легкий щелбан. Каян тут же вспылил и дал по лбу сестре. Та захныкала. — А еще Каян меня перед друзьями называл шлю… шлюш… шлюшкой! — всхлипывая, рассказала она. — Ябеда! Стукачка! — зашипел на сестру мальчик. Мать с ужасом посмотрела на сына: — Каян Джеффри, зачем ты вечно обижаешь свою единственную сестру? У тебя других дел нет что-ли? Обзывай своего попугая, а он будет обзывать тебя в ответ. — Грегория я люблю, а Лию нет! — заявил гневно Каян, — Я вообще никого не люблю! Ни эту старуху, из-за которой мне пришлось одеть этот ненавистный костюм, ни… Договорить он не успел: мать схватила сына за ухо и резко дернула в сторону. Эта хрупкая женщина была не так проста. Из глаз потекли слезы. Ярость нарастала, и занимала все пустое пространство внутри него. Захотелось кого-нибудь ударить, или даже убить. — Каян Джеффри, как ты смеешь так говорить о своей сестре и бабушке! За это я лишаю тебя десерта и завтра ты идешь к психологу. Мальчик завыл. Только не психолог! Родители и не догадывались, что с ним делает эта больная тетка. У нее очень жесткие методы «лечения», например, секс с молодым пациентом. Казалось бы, психолог должен помогать ему справляться с порывами злости, но эта женщина только больше ломает психику Каяну. Наконец мама отпустила извивающегося сына. Тот сразу закрыл красное ухо волосами. — А теперь ты споко-о-ойно заходишь в столовую, обнимаешь свою бабушку, тетю, дядю и кузена и тихо садишься за стол. Ты понял меня? Мальчик быстро-быстро закивал. В такие момент он ненавидел маму. Она все время его журила, когда к нему приходили друзья. Эдриан и Джим всегда смеялись над историями о нем от его же матери. Мальчик из-за этого считал себя униженным. Хотелось уйти и закрыться в своей спальне. Мать никогда не понимала его чувств, а Каян ее. Они были словно два чужих человека. Так Каян строил вокруг себя защиту ото всех, а мама пыталась сломать ее, не понимая что делает барьер вокруг сына только больше. Понуро опустив голову Каян спустился в столовую. Там сидела его бабушка лет восьмидесяти, и смотрела новости. Мальчик подошел к ней и неловко приобнял ее. Бабушка обняла в ответ. Он как можно скорее вырвался из объятий и сел подальше ото всех. Весь ужин взрослые болтали, что-то рассказывали. Лия разговаривала с кузеном Френсисом, и оба хихикали, поглядывая на Каяна. Тот был один и просто молча ел. Покончив с картошкой мальчик тихонько высыпал печенье в рубашку, пока никто не видел, и выбежал из столовой, выкрикнув: — Я к себе! Кузен Френсис тоже встал: — Я тоже пойду!

***

— Снова ноешь, Джеффри? — Френсис был старше Каяна на три года, и всегда насмехался над младшим. — Бедный, маленький Каян. Все его бросили, все его не любят, никто не понимает. Давай, поплачь в подушку. Мальчик гневно взглянул на кузена. Глаза метали молнии. Не было и намека на то, что он собирается плакать. — Отъебись, сученыш. Или может называть тебя мистером Френсисом, раз дядя хочет сделать из тебя директором компании моего отца? Взгляд Френсиса тут же стал хитрющими: — А что? Завидуешь? Так уж и быть, возможно возьму тебя работать уборщиком, если не будешь материться. А то от тебя и мокрого места не останется, если я как бы случайно скажу что ты меня обматерил… — Только попробуй! Я тебе все яйца поотрываю! И вообще, директором могу стать и я! — И Каян набросился на него с кулаками. Френсис отскочил в последний момент, и Джеффри больно впечатался в стену. Кузин выбежал из комнаты на крышу, Каян за ним. Там, на крыше, стояла мать Каяна и Лии. Френсис бежал прямо на нее. Женщина развернулась. «Вот ты и попался!» — радостно подумал Каян, почти хватая Френсиса за пиджак. Но тот вновь использовал свой грязный прием и перед самым краем резко повернул. Джеффри же не успел затормозить и налетел прям на мать. Она не удержавшись на самом краю закричала и полетела вниз, а за ней и Каян. К счастью было не очень высоко, но когда мама Каяна с глухим звуком рухнула вниз что-то хрустнуло. Она осталась жива, хоть и под ней разливалась кровавая лужица, а женщина хрипло ловила воздух ртом. Каян, который почти не пострадал, с шумом выдохнул. Но рано было расслабляться… Наверху послышался шум, и подняв голову наверх мальчик закричал от ужаса. Френсис поднял руку с кухонным ножом прямо над своей тетей и отпустил. Каян пытался поймать его, но не успел: нож уткнулся прямо в грудь женщины. В стороны брызнула кровь, заляпав черный костюм и белую от страха кожу Джеффри. Каян дрожащими руками достал окровавленный нож. Очень зря. Теперь Френсис добился своего: мама Каяна была мертва, на ноже отпечатки отпечатки младшего, и все подумают что это Каян убил свою мать. Он всегда был каким-то психом. В итоге, у Френсиса нет конкурентов чтобы стать директором компании, ведь этого Каяна наверняка упекут в психушку. Каян бегал взглядом на мертвую мать, окровавленный нож в рук, снова на маму. В ушах шумело. Оказалось, это Каян кричал не своим голосом. Он конечно в порывах злости представлял убитых родственников, но он искренне этого не хотел, и тем более чтобы это было в жизни. Горло болело, в ушах шумело. Казалось, что Каян оглох и потерял способность говорить. На него орали взрослые, но он не слышал крики, его били, но он не чувствовал боли. Из мальчика словно высосали душу, а сейчас на труп смотрит всего лишь пустая оболочка.

***

Остальной год был как в тумане: полицейский участок, плачущий отец, презрительные взгляды, психушка, дом, езда, пустая комната, похороны, мрачные люди, пьяный отец, сестра, которой сказали что мама умерла из-за болезни, перешептывания, психолог, секс с психологом, психиатр, переезд, потеря всего, темнота, неуютная новая квартира, опять полиция, и все сначала…