Антоша все прощает, Арсений все поймёт

— Да пошел ты, Попов! — вложив в возглас всю обиду, проорал Шастун. — Я не могу отменить, я пообещал, что приеду к ним гостем! — оправдываясь, потакает ему Арсений. Крики разрезали кухню, раскаляя итак отнюдь не студёный воздух. Тридцать градусов жары на улице, как никак. Июль не терпит холод, Сентябрь ливень льет, Январь отнюдь не молод, снегами он метёт. А этот сильный голод и на жаре убьет. И голод этот по нему. По Попову Арсению Сергеевичу, что в бесконечных днях съемок забыл об Антоне. Он изголодался по его вниманию, по его рассказам, по его смеху, взгляду, прикосновениям. По нему всему! Этот голод терзает не желудок, он терзает душу. А это самое ужасное чувство. Если бы его мучал живот, он бы легко это пережил, но его мучает исчезновение Арсения из его жизни. Шастун потряс головой, прогоняя неприятные мысли. Втянул в легкие разогретый воздух и медленно выдохнул. Следующая тирада прозвучала менее громко, но не менее агрессивно: — Арс, ты обещал. Обещал, что мы проведем выходные вместе, а сейчас снова уезжаешь. Получается, твои обещания пустые только тогда, когда они касаются меня? — он проговорил это быстро, четко, отчеканивая каждое слово, словно монету, в попытках достучаться до своего возлюбленного. Но, кажется, этим ранил еще больше. Правда - вещь не всегда приятная. Попов еще больше разозлился. Его только что завуалированно назвали пустословом! А ведь он потратил полдня в попытках выяснить у Антона куда бы он хотел сходить, чтобы развеяться! А Шаст... Он не хотел! Настроение, видите ли, не то у него было. А сейчас он кидает ему предъявы и еще говорит, что Арс пиздабол. — Я не могу уделять тебе внимание постоянно. Я потратил большую часть дня в попытках поднять тебе настроение! Это благодарность?! Ведешь себя… как ребенок! — зло прокричал Попов, возмущенный давлением со стороны партнера. — Как ребенок?! Я... Как ребенок?! Я тебя понял, Попов. Пошел ты нахуй, — Антон выскочил из кухни. Духота его убивала, он тяжело дышал после ссоры. Пот выступил на лбу, он быстро вытер его внутренней стороной ладони, обулся и вышел на улицу. Постоял под козырьком подъезда и пошел прямо. Куда? Да черт его знает. Если долго идти, в любом случае к чему-то да придешь. И он пытался. Прийти к чему-то в собственных мыслях. И вид собственных ног, идущих куда-то, помогал. Арсений обещал и в этой ситуации он не прав. Но… он потратил половину своего дня, чтобы поднять Антону настроение. А ведь плохое оно было из-за проклятой жары, в которую выйти куда-то просто самый настоящий ад. Словно, услышав его мысли, небо заволокло тучами. Он не заметил бы этого, ведь когда шел, смотрел на собственные ноги, но капелька упала ему прямо на нос. Антон забавно дернулся и поморщился, посмотрев наверх. Вот тебе и понятно, что душно. Сейчас точно ливанёт. И в этот момент в Шастуне сыграла свою роль его упрямость. И непокорность. Он уже развернулся в сторону дома, но тут же остановился. А что, если я не пойду обратно? Антон похлопал по карманам. Телефон забыл. Он начнет переживать. Ну и что? А вот… пусть! Пусть запереживает! Сильный ветер предвещал «отличную» погодку. В следующую секунду, капли начали падать все чаще. В итоге, ливень уже полностью вымочил бедного Антона, в темных шортах, белой футболке и с небольшой дуростью в голове. Вот пусть переживает. Ливень накрыл город с головой. Люди бежали в попытках спрятаться где-то. А Шастун упрямо шел в никуда, чтобы прийти куда-то. Глубокой синевою грозятся небеса. И разве я с тобою? А разве мне нельзя? И молния метает, и ливень сильный льет А я смотрю и таю, как город мой несет… Арсений запустил пятерню пальцев в волосы, когда дверь захлопнулась. Ушел. И что ему теперь делать? Забить и уйти на съемки? А сможет ли он? Не сможет. Злится ли он на него? Очень злится. Арс прошел на балкон. Тот был огражден лишь бортиками в виде черных, красивых закорючек. Крыши над балконом не было никакой. Арсений как-то засуетился. Это были отголоски его старой привычки. Он курил. Сейчас, правда, бросил, чтобы показать пример Шастуну и избавить его от этой привычки. Это помогло. Поэтому сигарет у него не было. Мужчина сел прямо на пол, сквозь прутья рассматривая такие же дома напротив. Он столько делает для него. Столько делает… И вот во что это вылилось. Обидно. И неимоверно раздражает. Почему его старания нагло недооценивают?! И делает это Антон! Если бы перемещать качества людей было возможно, он бы внедрил это какой-то своей фанатке и забил. Пусть они недооценивают. Главное, чтобы не он. Только не он. Что-то холодное упало на затылок. Арсений потянулся и обнаружил приятную влагу на затылке. Кажется, дождь начинается. А Шастун бродит где-то… Подул неприятный холодный ветер. Попов поежился, вставая с пола. Потянулся к ручке балкона и как только закрыл его за собой, услышал, как на улице мгновенно забушевала непогода. Как снег на голову! Точнее, как дождь. Ливень. Сильный. А Шастун бродит где-то… Он, наверное, уже промок, а сейчас, пока Арсений думал, уже, может, замерз. Попов здесь стоит… В тепле. И с чувством вины, которое обрушилось на него вместе с этим ливнем. Он понял. Очнувшись от мыслей, побежал к двери и был очень удивлен, когда та открылась у него перед носом и на пороге появился мокрый и недовольный Шаст. Арс тут же подошел к нему, усаживая на стул и закрывая за ним дверь. Он сел на колене перед ним, чтобы снять его промокшие кеды. — Ты чего? — первым нарушил тишину Антон, которого заботливо разували. — Ничего. Прости, я все понял. Шастун хмыкнул, — Да я уже простил… На тебя злится долго невозможно. Посмотришь снизу вверх своими щенячьими глазками и… Грех не простить, — Антон простил. Арсений понял. Они оба улыбнулись. — Пойдем, тебе срочно нужно горячую ванную, плед и вкусный какао, — взяв за руку Шаста сказал Арсений. — А еще? Не забыл ничего? — с игривым упреком спросил Антон. Попов наигранно закатил глаза. — Я уже здесь, дурачок! — Арсений разул парня, поднялся и чмокнул того в лоб. Он здесь. Не ушел. Остался. И хотел побежать в этот ужасный ливень, чтобы найти Шастуна. А сейчас ведет его в ванную, чтобы отмыть и отогреть. И сколько б не ругались, и сколько б дождь не лил Мы дома, улыбаясь, все греемся сидим Повздорили немного, но все же, есть любовь Иначе, мы не знаем, что ощущаем вновь. Арсений не переставал улыбаться на протяжении всего вечера. А телефон с несколькими пропущенными отключил. Знаете, он обещал. И нет, не им. Он обещал ему — вот что на самом деле сейчас важно. И он это понимал. Антон с нескрываемым счастьем наблюдал за Арсением. Он прижал его к себе, накрывая и его плечи пледом. Тот смотрел на ливень в окне, а Шастун смотрел на него. Тихо приблизился и чмокнул мужчину в щечку. Он прощает. В конце, оповещая, я снова повторю: Вот молния сверкает и с неба сильно льёт, Антоша все прощает, Арсений все поймёт.