Когда сказки оживают

Рождество в Воронеже было чем-то тёплым и невозможно весёлым для маленьких детей, которые с песнями бродили по заснеженным улицам, пробираясь сквозь огромные сугробы, сваленных хозяевами дома прямо на дорогу. По приходу домой кого-то встречали родители и заглядывали в целлофановый пакет, который был запрятан на дне пакета с пакетами, на праздник — снеговик с яркой морковью вместо носа и хоровод детей вокруг него. От улыбки обкусанные холодом щёки болели, а пальцы в насквозь промокших от игры в снежки, варежках, почти не чувствовались. Но, выбрав самые вкусные конфеты, которые были вручены бабушкой за наспех выученную каляду, а невкусные оставив папе, дав маме распоряжение все деньги положить в тайничок, дети снова высыпали во дворы. Вот было смеху-то! Серёга щеголял с Жучкой на поводке, а на носу у неё был бумажный колпак, который был раскрашен в оранжевый и играл роль моркови как у снеговика. —Серый, а ты колпачок не как Марь Ивана учила, сложил. Чё, папка научил? - сложив руки за спину, важной походкой вышагивал Димка, то и дело варежкой поправляя очки. Остановившись возле Серёжи, он опускает очки на кончик носа и присаживается на уровне глаз Жучки, рассматривая колпачок, сложенный «заграничным» способом. —Да, - деловито деловито уперев руки в бока, приподняв подбородок, отвечает Матвиенко, - он у меня вчера из Украины вернулся, в командировке целую неделю пробыл! —Да как же! Я его два дня назад в магазине видел, он молоко и десяток яиц покупал, — Димка поднимается с корточек, приподнимая подбородок и разглядывает как на лице у Серёжи вздувается очаровательная, пульсирующая от злости, венка. —Ты спутал его! —Нет же, один в один он был. Но перепалка резко прерывается стоит только Антону появиться на горизонте. Весь красный то ли от морозца, то ли от быстрого бега, он встаёт рядом с Серёжей, немного отдышавшись, жмёт руки обоим, здороваясь, а затем кивает, мол, сейчас подождите, ещё пару вздохов. —Пацаны, глядите, какой аппарат папа привёз, — недавно спорившие мальчишки резко успокаиваются, зная, что отец Антона-то не просто колпаки складывать умеет, он у него в командировку в Америку летает! И всегда Антону интересное что-то привозит. На этот раз из сумки показывается огромная линза, а за ней остальные части фотоаппарата. Рот у друзей открывается как ларец перед мастером, каждый из них руки свои к фотоаппарату тянет, а Антон его всё выше поднимает, чтобы не достали. — Пацаны, успеете ещё потрогать, нам бы сейчас найти того, кто сфоткает нашу банду. Слава Богу, в тот день улицы были как никогда оживлены и найти прохожего можно было также легко, как пальцами щёлкнуть. —Извините, а не могли бы вы нас сфотографировать?— Антон трепет варежки на руках, потупив взгляд в постепенно желтеющий снег. Толком не разглядев даму с миниатюрной собачкой, он нарывается на учителя математики по которой у него ой какие долги. —Конечно, Антош. — Надо видеть, насколько округлились глаза мальчика, когда он увидел лицо, которое уже неделю снится ему в кошмарах. На площадку он возвращался бледным как мел, а за спиной у него шёл настоящий смерч. Ну, ему так казалось, на самом деле Екатерина Ивановна была очень стройной женщиной, с длинными каштановыми волосами, которые вечно были собраны в пучок, но сегодня был какой-то особый повод, шикарные локоны были выпущены из-под меховой шапки и рассыпались по воротнику пальто. А вечная натуральная красота учительницы была нарушена яркой красной помадой и пудрой. —Ну что, где вас запечатлеть? — переняв из рук Антона фотоаппарат, она зачарованно рассматривала его, насколько школьники знали, она в прошлом занималась фотографией. —Да вот тут, напротив площадки. — Мальчишки встали в рядок, как на уроках физкультуры, только Антона для красоты картинки поставили посередине. —Ну вы обнимитесь что ли, что как не друзья? — наигранно возмущенно прокомментировала позу Екатерина Ивановна. И когда компания положила друг другу руки на плечи и улыбнулись во все тридцать два, раздался тихий щелчок. Фотография была готова и уже медленно выезжала. *** —Антон, ну что ты так долго возишься там? — мама кричала откуда-то с кухни, гремя коробками с памятными вещами, папа настрого запретил ей брать посуду, говоря, что в новом доме её навалом: «Да как же я этой американской, прости Господи, хренью, пользоваться буду? Там же ни толкушек нормальных нет, ни половников!»— возмущалась она. —Да, мам, скоро! — положив выцветшую, но яркую воспоминаниями, фотографию на самый верх коробки с его вещами. Выходя из комнаты, Антон грустно окидывает её взглядом: поломанная от ночёвки с Димкой и Серёжей, кровать, Серый слишком бурно отреагировал на победу в какой-то игре, шкаф, сверху донизу обклеенный самыми разными марками, плакатами, наклейками, и письменный стол, на котором расписывались все его друзья, наверное, самая памятная из всех вещей, но она остаётся новым хозяевам квартиры, возможно, он окажется на помойке. —С друзьями попрощался? — мама выглядывает из кухни, рассматривая заметно поникшего сына, который ставит коробку с вещами к остальным. —Сообщения им отправил, что вряд ли соберёмся. Димка в другой город уехал, на высшее медицинское учиться, Серёжа вообще хрен пойми где. В общем, незаметно наша компания развалилась, — Антон в ответ на мамин пристальный взгляд кидает свой короткий, полный грусти и чуть ли ни слёз. —Да ну тебе расстраиваться, — в мгновение ока, мама оказывается рядом, положив голову сына к себе на плечо, она аккуратно гладит его по волосам, шепча на ухо, что всё будет хорошо, и он обязательно встретится с друзьями. —Люблю тебя, мам, — наконец отлипнув от материнского плеча, Антон всматривается в зелёные глаза, полные любви. —Я тебя больше, ты же знаешь. Нежности прерывает папа, который бодрой походкой заходит в квартиру и уже не так бодро спотыкается об одну из коробок, матеря всё на свете. Из соседней двери выглядывает баба Маша, которая окинув лежащего пластом мужчину, взглядом полным презрения, громко цокает языком. На всю квартиру слышится громкий смех мамы, а потом и Антон присоединяется к ней. —Я билеты-то купил, а вы смеётесь, вот не было бы у вас отца молодца, чтобы вы делали? — театрально обиженно, упрекает их глава семейства. А потом крепко схватив ладонь Антона поднимается. —Куда бы от нас делся? — когда папа крепко стоит на ногах, мама быстро чмокает его в губы, и Антону кажется, будто он сейчас опять упадёт от большой любви к жене. — Ой как рано самолёт завтра, — выхватив три билета удивляется мама. —А то. В Америку всё-таки летим! — папа поднимает вверх указательный палец, пародируя сцену из фильма. И снова на всю квартиру раздаётся громкий смех трёх счастливых людей.