Дом, милый дом

— А вы слышали, что архитектор Кавех обанкротился и живет на иждивении у секретаря академии? — Да, я слышал об этом. Подробностей не знаю, но, кажется, секретарь — это тот самый исполняющий обязанности Великого Мудреца, во время смуты в Академии… — Все верно, его зовут Аль-Хайтам. Не ожидал, что он станет заниматься благотворительностью ради тех, кто теряет деньги из-за своих проектов… — Что, думаете, светоч Кшахревара растерял свои деньги на некачественных проектах? — А что ж вы думаете? За эти проекты столько моры отваливается, куда он ее пропил всю? Так еще и свой собственный дом впридачу! — Действительно… Не мог же он все имущество в ККИ проиграть или просто пропить? Хотя я видел его не одну сотню раз в баре Ламбада за выпивкой… — Серьезно говорю! Нельзя столько моры пропить! Это невозможно просто физически! У него бы уже печень отказала! Архонтами клянусь, как пить дать, взыскали с него за брак в проектах. И не единожды! Может он не такой уж и светоч Кшахревара?.. Диалог звучал в ошарашенной голове Кавеха по пути до самого дома. Услышав это мельком уха, он замер и хотел было встрять с громкими разглагольствованиями, что все не так, но с места сдвинуться не смог. Даже пикнуть. По щекам потекло жидкое отчаяние и он только и смог, что убраться из Порт Ормоса подальше. Съездил за бумагой. Так вот, почему уже месяца три ему не поступало никаких заказов. Вот он только закончил с проектом Тигнари по расширению Гандхарвы и все… Как отрезало… Откуда-то всплыло это дерьмо и разлетелось по всему тропическому лесу как семена, на ходу обрастая выдуманными подробностями и выводами. Кавех хлопнул дверью и, подперев ее спиной, обессиленно стёк на пол. Все то, что он так бережно хранил и оберегал — вдруг расклеилось как печенье в горячем чае и потонуло вместе с надеждой на восстановление. Свою репутацию он честно старался хранить как зеницу ока, потому как именно она кормила его. И как теперь платить по долгам? А может уехать? У него здесь нет родственников, кому придется отхватывать вместо него. Или может поменять имя и начать заново? У него есть парочка проектов, что если продать их под другим именем?

*Спустя две недели после окончания проекта по Ганхарве*

— И чего ты раскис? Дома не каждый день строятся по факту, займись уже настоящим делом, а не вот этой своей ежемесячной рутиной, — слова Аль-Хайтама противоречиво вызывали и возмущение и воодушевление. Как он все время умудряется одной фразой вызывать в мозгу зодчего ураганы, разрушающие все ментальные постройки? — Что значит «ежемесячной рутиной»? По-твоему, я все время занимаюсь ерундой? — эмоции не могли держаться внутри, когда в голове происходил апокалипсис. — Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду. Не «ерунда» это сугубо Алькасар-Сарай и Гандхарва. Все остальное — застоялый кислый суп из твоих амбиций и ограничений заказчика. Тебе не нравится. Так смысл продолжать? — возмущение застряло у Кавеха на голосовых связках, которые скукожились и завязались в узел, отказываясь издавать звуки. Почему. Он всегда. Прав? Это уже даже бесит! Да, Кавеху не нравится такое количество ограничений, поэтому он чувствует себя связанным по рукам и ногам в рядовых проектах. Лишь Дори и Тигнари дали ему полную свободу действия, но другие заказчики не могут позволить себе такого… У них почти всегда существует ограниченный бюджет, в рамки которого надо вписаться. — Это. Невозможно. Миром правит мора. Она нужна мне и она ограничена у заказчиков. Я не могу делать все, что мне вздумается… — Кавех устало сел на диван, начав говорить тише обычного. Да, его обижала эта несправедливость. Он мог в любой момент сделать красивее, интереснее, функциональнее… Но заказчиков не переубедишь. «Не хватит бюджета» и все тут… — Сделай в стол. Хоть себя порадуешь. Все равно пока заказов нет, а так будет что быстро продать в случае чего… — Аль-Хайтам пожал плечами, не отрываясь от очередного тома «Письменности Дешрета». Кажется, профессор Фарузан посоветовала архивное чтиво. Точно! В стол! Он так углубился в поиск заказов " в моменте», что забыл, что проектировать можно что угодно, когда угодно и для чего угодно! При необходимости можно подредактировать любой проект под желание заказчика, но костяк уже будет, а это уже быстрее, или при возможности, быстро продать уже готовый проект! Пока нет заказов, почему бы и нет? Кавех радостно вскочил, бесцеремонно отодвинул мешающегося «Дешрета» и смачно поцеловал Аль-Хайтама в губы. Ничего не говоря, следом он понесся в мастерскую. Идеи поперли из архивов головы как на конвейере, главное успевай записывать. Аль-Хайтам сопроводил блондинистое недоразумение до двери взглядом, говорящим ровным счетом «А сам не допер?» и возвратился к изучению интереснейших символов времен Алого Короля.

* * *

Утирая подбородок от стекающей горькой соли, Кавех вошел в мастерскую, где красовались три прекраснейших проекта, которые он успел сваять за это время. Что если они никому уже не будут нужны? Он вложил в них всю свою душу, в каждый вдохнул огромную часть себя, своего мировоззрения и таланта. Если бы они когда-нибудь реализовались, они были бы бесподобными пунктами культурного наследия. Он учел даже стороны света для постройки одного из них, дабы солнечный свет в любое время рисовал на здании разные цветные узоры через витражные стекла внешнего декора, в зависимости от положения закатного, зенитного или восходящего Солнца. Да, это был проект дворца бракосочетаний. А другая многоярусная постройка должна располагаться по водопаду во всю его высоту. Возможно, это могла бы быть лаборатория Амурты. Со стеклянными потолками и фрагментарно стенами, чтобы стекающая водопадная вода способствовала неким помощником в работе мозга. Ведь в Амурту идут любители природы, а значит — созерцание природных явлений благотворно влияет на продуктивную работу и такой же продуктивный отдых. Как побочный эффект для созерцаний — радуга в солнечную погоду — отличный катализатор вдохновения. А в основании водопада электростанция на водяной тяге — потрясающий способ автономной работы лаборатории. Третий проект — огромный санаторный комплекс «на дереве» вокруг запруды Апам. Гигантские деревья послужили бы фантастической опорой для целого городка для отдыха и оздоровления вдали от шумного города. Такой проект пользовался бы популярностью, ведь ученые академии нередко не умеют отдыхать, поскольку с малых лет изучают лишь «как работать», а вот как отдыхать, никто не знает. Восстанавливающий отпуск для учеников, ученых, мудрецов и всех рабочих на базе академии был бы потрясающим местом для восстановления утраченных в работе сил. Кавех вдохновлялся грибными платформами и созданиями трилакшаны, когда придумывал этот проект, поэтому домики очень похожи на грибы, а сами ярусы, на которых они стоят, на натуральные грибные платформы, растущие на деревьях-гигантах. ярусы соединены веревочными лестницами, дорожками и обычными помостами, благодаря чему общий вид леса не был бы нарушен. Похожие на природные элементы постройки лишь украсили бы лес, добавив в него эстетичности. К тому же вид на долину Ашаван с этих помостов был бы замечательный. Но, кажется, этим проектам не дано осуществиться. Ведь репутация Кавеха разлетелась вдребезги, словно кусок хрусталя, упавший на кафельный пол. Какими только подробностями и абсурдными выдумками уже оброс этот слух! Даже любопытно, какая мразь его пустила? Кто решил испортить Кавеху жизнь? Кому же он так перешел дорогу? Ведь о том, что он банкрот и живет у Аль-Хайтама, знали только близкие знакомые и Дори, которая разве что могла продать эту информацию кому-то, кто решил воспользоваться ею в корыстных целях. Хотя, вряд ли госпожа Сангема-Бай знает, где он живет, ей он этого не говорил… Кавех скрутил большие бумажные проекты в трубки, подписал и закинул пылиться на шкаф, где им самое место. Сделал проекты не «в стол», а «на шкаф», классно! Может. И правда, сменить имя? Взять псевдоним… Работать через посредника… Агента-пиздобола, который будет отдуваться вместо него и составлять Техническое задание, а также уговаривать клиентов на те или иные архитектурные решения. Аль-Хайтам идеально подошел бы на эту роль, но вряд ли он согласится. Нужно будет изменить подход и почерк своего собственного стиля, иначе его посчитают последователем самого себя или вовсе быстро разоблачат. Как же сложно… Может оттолкнуться от вкусовщины других людей? Взять за основу не природные мотивы, а людей, которые его окружают? Медпункт в стиле Тигнари… Читальный зал с мотивами Аль-Хайтама… Цветочный магазин, при взгляде на который вспомнишь госпожу Сангема-Бай? Музей в стиле махаматры? Заманчиво, но как же это вяжется с его стилем, который он разрабатывал годами? Та дорожка, которую он для себя протоптал, воткнулась в валун и дальше идет каменистый бурелом. Как его преодолеть? Кавех сидел у окна и смотрел на оживленный город через зеленое шершавое стекло, чуть искажающее изображение, пропуская через себя свет небольшой рябью, и сердце его наполнялось тяжестью. Безысходность наступила на горло. Он перестал выходить из дома. Слухи расползлись до Порт Ормоса не просто так. Они расползались из города Сумеру, поэтому даже в Академии все говорили об этом. Просто раньше Кавех не замечал на себе этих взглядов. После услышанного он словно попал в липкую паутину осуждения, которой его опутывали все прохожие, кто знал его в лицо. Ему больше не хотелось видеться ни с кем. В Гандхарве и Академии он вообще боялся показываться. Ведь если даже Тигнари с Коллеи и его наставник посмотрят на него также, его сердце разорвется окончательно. Он укутался дома в теплый плед Аль-Хайтама и ходил в нем как в коконе. Второй хозяин дома приходил после работы в академии и молча обнимал кокон, пытаясь покормить. — Кавех, послушай меня. Слухи — это абсолютно временное явление. Каждый из них угасает, стоит пройти актуальности. Когда все уже прожевали любую новость, она становится неинтересной. Хоть хорошая, хоть плохая, это закон времени. А вот твой организм может стать таким же временным, если ты не будешь нормально есть, — он обнимал Кавеха, потому как видел, что ему сейчас нужна поддержка, как никогда раньше. Кавех всегда мог справиться с любым своим душевным раздраем. Но это сломало его и Аль-Хайтам пытался делать все возможное. Хоть архитектор и вяло отмахивался от еды. — Кстати, Дори сказала, что колонны Алькасар-Сарая начали трескаться, а Тигнари пожаловался, что выбранные деревья проседают и кренятся от домов на них. Что-то начало происходить с твоими любимыми проектами. Наверняка они слабеют вместе с тобой. Я тут недавно изучил вопрос наследия и вкладывания души мастера в изделие. Говорят, что изделие, выполненное с душой, набирается сил и слабеет вместе с автором. Поэтому со смертью мастеров многие их работы теряют свою удивительную силу и разрушаются. Ты увядаешь, Кавех, и твои проекты тоже. Съешь еду, чтоб Алькасар-Сарай стоял дольше и придай силу деревьям, на которых висит вся Гандхарва. Это твои «дети», не дай им погибнуть… — с легкой улыбкой и взглядом а-ля «ребенок маленький, всему верит», Аль-Хайтам наблюдал, как вяло Кавех начал снова выть, пускать слезы и запихивать в себя еду. — На тебе великая ответственность. Придется делать это каждый день, чтобы они стояли и дальше, справишься? — и Кавех кивал. Кто же вместо него, защитит его любимых «детей»?

***

— Как он? — вызванный Аль-Хайтамом Тигнари, прям с порога принялся интересоваться, что происходит с больным. — Ярковыраженная депрессия на почве ментального раздрая и беспомощности, полагаю. Сопровождается отсутствием аппетита, хотя проблема с приемом пищи чисто технически ликвидирована. Колдуй, диагностируй, — секретарь указал на комок пледа на диване и Тигнари мягко подобрался к нему, дав хозяину дома свалить на работу без потерь. — Кави. Кави, ты как? Хочешь со мной поговорить? Я здесь, я рядом, я помогу тебе… — заурчал он, пытаясь расположить бедолагу хотя бы на реакцию. Он сунул кончик хвоста в дырку для воздуха, — Потискай, легче станет… — В коконе нечто зашевелилось и начало аккуратно перебирать шерсть на кончике хвоста. — Тигнари… Я не могу придумать другое имя… Помоги… — отозвалось из пледа и у Тигнари нервно дернулось ухо. — Зачем тебе другое имя? — Чтобы скрыть свою личность. Я ведь… Больше не смогу работать под своим именем… Моя репутация ниже бездны… — голос Кавеха звучал будто бы спокойно, но на самом деле просто вяло и обессиленно. Даже буквы он проговаривал лениво, пребывая в прострации. — Архонты… Можно тебя увидеть? Я соскучился по тебе, Кави, — Тигнари решил мягко перевести тему, ведь сейчас Кавеху не объяснишь, что идея дебильная. Нужно было осмотреть его и понять насколько дело плохо. Он депрессует уже месяц. Кавех нехотя выпутался из пледа, поежившись от непривычно прохладного воздуха. Тигнари сразу отметил круги под глазами от плохого беспокойного сна, нечесанные спутанные волосы и он явно не мылся все это время. Теперь пусть попробует возмутиться, что Аль-Хайтам его не любит! Благо, что Кавех не выглядел осунувшимся и изголодавшимся. — Ты хорошо кушаешь? — он взял Кавеха за щеки, погладив кожу, на что тот медленно закивал. — Аль-Хайтам сказал, что мои проекты разрушаются и чтобы они стояли дольше, я должен хорошо кушать… Поэтому я кушаю… Как там городок? Как деревья? Они все еще кренятся? Или я справляюсь? — Кавех и правда стал похож на беззащитное дитя. Тигнари сразу допер до сути этого полезного обмана от секретаря, поэтому заключил, что в данный момент стоит подыграть. — Да, Гандхарва в порядке, благодаря твоим стараниям. Я пришел тебя поблагодарить и сказать, что сейчас все хорошо. Ты отлично справляешься, продолжай в том же духе, ладно? — Тигнари улыбнулся, заражая слабой улыбкой и самого Кавеха.