Сердцебиение

2012 год. — Шастун! Антон Шастун! — кричал на парня в наушниках учитель языка и литературы, — Все парень, теперь ты точно доигрался, живо к директору, сил моих больше нет. — Шастун смотрит на учителя с искривленной ухмылкой, но все же встает и шагает к нужному кабинету. Парень смотрит в никуда, слушая музыку 80-ых, чувствуя грядущий пиздец, который точно будет. Но он старался об этом не думать, отдавая себя музыке. Директор что-то кричала ему, но он не слышал абсолютно ничего, да и как-то все равно было на то, что она скажет. Ему не привыкать. Она в ярости подходит у нему и срывает с ушей его наушники вместе с маленьким кнопочным телефоном, куда-то в даль кабинета. На Антоне пустой взгляд, незначащий абсолютно ничего, но вот взгляд директора, это был реальный пиздец. Ее глаза горели от злости и от неуважения подростка к своей персоне. — Сделай-ка взгляд попроще, перед тобой не подружка стоит! — это было первое, что Антон отчетливо понял за последний минут 10 ее ора. Но ему было абсолютно наплевать буквально на всех в его окружении. Его «окружение», не оставили ни одной положительной эмоции, которую он мог когда-нибудь почувствовать. — Слушай, когда ты перестанешь наконец завязывать драки? Это какая уже по счету жалоба на тебя за эту неделю? — но Антон молчал, он не хотел говорить хоть что либо; он недовольно смотрел в стенку, мечтая вмазать этой тетке. — Ты кем собрался стать с такими оценками?! Хамло. — директора безумно бесило что парень и бровью не повел на её замечание. — Ну все в принципе понятно с тобой, ничего из тебя не выйдет. Ни-че-го. — отчеканила она, как будто бы он не понял все с первого раза. — А теперь вон отсюда и не нервируй меня больше! — Антон смотрел на нее, как на пустоту, а это бесило ее еще больше. Шастун подошел к своему и так раздроченному телефону, на экране которого красовалась большая паутина из царапин, где он увидел новую, оставленную директором, как на память. Как только он попытался собрать свой телефон и взять наушники, которые отлетели вообще в другую сторону, он услышал следующее, — Я сказала — пошел вон отсюда! — Антон не выдержав, пнул стул который стоял справа от него, когда он вставлял в телефон наушники. — Ах ты наглец! Это имущество школы! А теперь поправь живо! — подходит она вплотную к парню, но ей приходится поднимать голову все время, так как парень был значительно выше, — Я сказала тебе поправь. — сжав зубы шептала она, на что получила тихое цоканье со стороны парня. Она замахнулась на Шастуна, в надежде ударить его, но ее руку вовремя перехватывает Антон и сильно сжимает в своей ладони. — Нет, я была права, ты ходячая проблема, из тебя ничего не выйдет, весь в мать, а теперь пошел вон отсюда, желаю тебе удачи в твоей никчемной жизни! — протараторила она, смотря ему в глаза в который она видела ничего. За столько лет работы в школе, он первый кто вывел ее на реальные эмоции. — А я желаю вам удачи в том, что бы вы также продолжали жить свою никчемную жизнь в этих четырех стенах, совершенно одиноко, так как вы и сами понимаете, что человек вы — гнилой, — говорит парень, отпуская ее руку из своей хватки и быстро выходя из кабинета, оставляя женщину в полном недоумении от услышанного, в коридор, где его уже поджидала женщина лет 45, но это только на взгляд, в реале ей все 50. Татьяна. Шлюха. У Антона к ней была особенная неприязнь, так как отец изменял его матери с ней, когда он был совсем ребенком. Отец то и делал, что пил и избивал мать, а она как дура за ним бегала и всегда пыталась оправдать его действия, мол, у него на работе проблемы и так далее, но нихуя подобного. Из-за этой чрезмерной любви к нему, она и умерла, она на столько его любила, что даже не подумала о своем сыне и наложила на себя руки. Антон до сих пор не может себе это простить, так как все это произошло в его присутствии, хотя мать уверяла, что все хорошо. — Ты черт возьми издеваешься?! Уже какой раз за эту неделю меня вызывают в школу из-за тебя! — тихо «ругала» Антона Татьяна, — Господи, если ты попадешь в тюрьму, не я, не твой папаша, мы не станем тебя оправдывать, так как это делаем здесь, слышишь? — зло говорила она, пытаясь не повысить голос, во время уроков. — Ну, не приходила бы, я тебя звал что ли? — язвительно отвечает парень, оскалив зубы. — Хах, ты стой. Ты даже не представляешь, что с тобой сегодня сделает отец. v она слегка, то ли улыбнулась, то ли ухмыльнулась, но произнесла она это с таким удовольствием, заебись. Шастун посмотрел ей в глаза и подходя вплотную, чувствуя себя настолько уверенно, как никогда, выдает: — А если я начну говорить, ты знаешь что будет с тобой? А если я расскажу историю твоих кудряшек? — говорит Шастун, проведя указательным пальцем по одной пряди, чуть поправляя за ухо. — Которые ты сделала у парикмахера Игоря, — говорит с ухмылкой парень у которого все было схвачено, и Татьяна сама тоже знала, что если она на него настучит, то он не будет тихо на это смотреть, а тоже раскроет все ее тайны, а их за все эти годы набралось очень много, Шастун был уверен что знал не всех ее любовников, но в принципе тех кого он знал, хватило бы на побои для женщины. В ее глазах, он отчетливо видел животный страх от услышанного. Антон, увидев ее реакцию, лишь улыбнулся, отпуская ее волосы из своей хватки. Он оставил женщину в коридоре, шагая к входной двери. Антон, выходит за двери школы, как сразу же ловит на себе неприятный взгляд со стороны отца. Антон немного отступает, немного остерегаясь нежеланной встречи с отцом. Он спускается по лестнице вниз, делая вид что не замечает отца, на что получает: — Антон, мать твою! — кричал на весь школьный двор отец, хватая его за локоть и видит ничего не значащий взгляд сына, — Живее сел в машину! — Не стоит, я пойду домой пешком, — все еще пытается выйти из хватки отца Антон. — Ты в своем уме?! Иж чё удумал! Взрослым хочешь показаться? — говорил он, все также разъяренно, хмуро и с ноткой холода. — Ладно, ладно, не кричи, дома покричишь, — сказал Антон, мысленно прося его остановиться, потому что все параллельные классы и его класс в том же числе, вышли посмотреть в окно, что бы понять откуда доносились вопли и крики. — Какой дом, блять? — сощурив глаза, произносит отец, в то время как Антон пытался переварить последнюю фразу… — Нет у тебя больше никакого дома, все кончено! Ты уезжаешь! — Куда это уезжаю? — пытался не подавать виду, на наступающую его панику. — Скоро сам узнаешь, давай, шагай быстрее! — и отводит его в сторону своего небольшого, старого грузовика, открывает дверь и заталкивает его внутрь машины. — Не ребенок, а какая то проблема! — говорит отец и садится в машину, за руль. Антон сразу понял что они уезжают куда-то за Питер и что дорога будет длинная. Погода была не плохая, чуть дул ветер, но было яркое солнце. Антону стало немного жарко и он решил опустить стекло, что бы подышать свежим воздухом. Как только его лица касается не сильный ветер, из-за скорости езды, ветер прекращается, потому что отец, по какой-то причине, решил поднять стекло. Антон смотрит на него непонимающе, на что получает разъяренный взгляд, и раздражение, хотя Антон вроде бы и не сделал ничего раздражающего… Антон попытался опустить стекло еще раз, на что получает тоже самое, и в добавок убийственный взгляд на себе. Он чувствует как машина притормаживает и отец останавливает автомобиль где-то на обочине. Антон уже морально приготовился к тому что его сейчас наверное изобьют до смерти и оставят подыхать, на какой-то обочине, как последнее животное. Антон смотрит на отца в ожидании, дожидается когда он окончательно остановит машину и отключит мотор машины. На нем до сих пор убийственный взгляд, от которого хотелось провалиться под землю. Наконец тот смотрит на него, поднимая руку, что бы ударить, но в последний момент останавливает себя, громкой дыша, Антон же увидев данный жест, даже не дрогнул, в конце концов ему не 5 лет и ему не в первой. — Не смог этого сделать в школе и поэтому камень на душе остался? — говорит Антон, с горечью, всматриваясь прямо в голубые глаза отца. — Тебе въебать или... — но Шастун не дает ему договорить и кричит ему в ответ: — Ну давай же, сделай это! Но не так, как делал это с моей мамой, ударь один раз и убей! — выдает парень с толикой обиды в голосе, потому что он знал, что значили для отца эти слова, и его оправдания ожидались… — И что же я сделал с твоей матерью, а?! Смотри на меня, скотина! — говорил отец, все такие давая ему пощечину, и не раз, потом хватая за волосы, оттянул их назад, крича ему в лицо, — Что я, блять, сделал с твоей матерью?! Отвечай, чертов ублюдок! — продолжал орать он ему в лицо, когда прерывался в избиении. Антон даже не реагировал на удары, ему было больно, но он этого никому и никогда не показывал. Он остановился, наконец отпуская его волосы из своей хватки. Шастун был растрепан и чуть прикрылся руками в оборонительной позе. Но не появилось ни одной слезинки. — На кого ты похож мать твою? А?! Только посмотри на себя. На кого ты походишь, за все эти годы, я ни разу не увидел на твоем лице и слезинки! — говорил он, будучи шокированным, он только что избил сына по лицу, но на нем ни царапинки и ни одной слезинки. — Вы убили не только мою мать, но и мою душу за одно. — говорил он это спокойным тоном, все также без какой либо эмоции ни в глазах, ни в голосе. — А что ты думал? Сопли буду распускать? — он отвернулся чуть всхлипнув носом от него, достал в сумке телефон с наушниками и надел их, пытаясь больше не думать о том, что только что произошло. — Я и мать твою, и душу твою ебал, блять, — говорит уже шепотом, так как сын его все равно уже не услышит. Всю оставшуюся дорогу они ехали в тишине. Антон даже уснул, когда начали приближаться к пункту назначения. Когда наконец-то остановились, отец вышел из машины, обошел ее, открыл дверь пассажирского сидения, попытался разбудить Шастуна. Тот в свою очередь проснулся в замешательстве, ведь он не думал, что дойдет куда-то живым. — Просыпайся живее! — приказным тоном протараторил Андрей. Когда Шастун окончательно проснулся, то вылез из машины. Он увидел на земле большую сумку, с предполагаемыми его вещами. — Зачем мы приехали к моей бабушке в Воронеж? — непонимающе смотрел Антон на своего отца, реально не понимая что тот задумал. — Чем мне тут заниматься? И вообще я не люблю это место! — хотя, кому интересно, что ему вообще нравится. — Это твои проблемы! Мне все равно, что ты тут будешь делать, я с тобой больше не справляюсь. — садится в машину и начинает что-то в ней искать, когда поиски подходят к концу, Антон видит у него в руках толстый конверт, потом он видит как этот конверт, в прямом смысле этого слова, летит на него. Но он не успевает его поймать и он с характерным звуком падает на землю, — И не звони мне больше! У тебя больше нет отца! — Антон за это время успел посмотреть, что же было в том конверте. Посмотрев, тот с горечью ухмыльнулся, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы, когда он увидел толстую пачку денег из пяти-тысячных купюр. Когда он наконец поднял глаза вверх, увидел, что машины уже нет. Он уехал. На душе так спокойно. Это место в момент уже не казалось таким мрачным. — Вот этим? Так свою советь успокаивать будешь, да?! — кричал он в пустоту, ведь все были у себя дома, а на улице тоже никого. — Я тоже тебя брошу! Я тоже не буду ухаживать за тобой, когда ты будешь совсем немощный! — ему на столько обидно и грустно, что жизнь с ним так обходится, хотя он не сделал нечего плохого, ему досадно, что даже родной отец никогда его не любил, если бы любил, то не оставил бы чужом городе, на плечах пенсионерки. Антон кидает свой портфель на землю и сам падает на колени, чувствуя, как горячие струйки слез стекают по щекам, — Я не какой-то мусор, который можно так легко выкинуть, я твой сын… — парень чувствовал на себе чужой взгляд и попытался прийти в себя, прежде чем его увидят с красными глазами. — Ты чего тут сидишь? — услышал голос своей бабушки Антон, чуть всхлипывая начинает приводить себя в порядок, — Ой, посмотрите на него, ты плачешь там что ли? — спросила она, прекрасно зная своего внука, даже если он скажет не правду. — О чем ты вообще? Нет конечно, какие слезы черт возьми? — встает с земли парень и окончательно приведя себя в порядок, подходит к своей сумке, отброшенной куда-то в сторону, поднимает ее и вытирает от пыли. — Где твой отец? — спрашивает она, ведь не ожидала его увидеть в это время, так еще и на земле. — Он ушел, ты что слепая? Бабушка, посмотрев на все эти действия, глазами наткнулась на толстый конверт, который Антон в порыве злости кинул на землю, она открыла конверт, и увидев то, что у нем было, просто ужаснулась. Но не проронив и слова, она подошла к внуку и приобняв его за плечи отвела к себе. *** — Слушай, ты что с голодовки, никто же не отбирает, господи! — ужасается бабушка Марина, когда видит с какой скоростью поедаются ее голубцы. Антон был настолько голоден, что готов был съесть целое животное. — Ну давай рассказывай, опять избил кого то в школе? — спрашивает она, уже интуитивно предполагая ответ. — На этот раз все было не так просто. Они сказали типо, что я слишком умный для этой школы и отпустили домой, так что, я не причем. — поднимает руки, тем самым жестом пытается показать, что не виновен. — А теперь послушай меня, Воронеж не такой большой как Питер, ты должен будешь следить за собой, за языкой и за действиями, а то… — А то? Ты тоже выставишь за дверь? — улыбнулся своим мыслям вслух Антон, одновременно прожевывая последний голубец, он конечно же понимал, что она этого не сделает… хотя кто знает, может отец стал такой ебанутый из-за нее? — Вы только послушайте что говорит… Я что бессердечная, выставлять внука за дверь? — говорила она очень искренно, потому что в самом деле понимала, что если не она, то с этим парнем точно случится, что-то очень плохое. — Если и будешь, то я не удивлюсь, я привык быть жертвой своей судьбы. — парень был на полном серьезе, потому что быть хуже чем сейчас уже быть не могло. Хотя… кто знает. Кто знает. — Не говори так! Ты будешь ходить в школу как все нормальные дети и на этом точка! — бабушка была настроена серьезно, когда тема дошла до школы. Что немного настораживало и даже чуть пугало Антона. — То есть ты будешь заставлять меня идти в школу? — все еще не веря словам бабушки, спросил тот. На что получил одобрительный кивок. Он уже начал ликовать, что все кончилось, свобода и тому подобное, а тут бабушка говорит такое, думаю на месте Антона прихуел бы каждый. — Кто знает, может ты повстречаешь хорошего учителя? — говорила она это не только с надеждой, а как будто бы подзывала к чему-то и что-то знала. Но Антон не придал этому значения. — Знаешь бабуль, я уже 11 лет профессиональный ученик, то есть нет никакого понятия «хороший учитель», поверь на слово. "Антон это знал очень хорошо".