Inquisitor

***

      Италия, Мессина… Бежевые и коричневые стены старинного города отражали лучи знойного итальянского солнца. Полдень, а в это время все жители обычно стараются находиться подле воды, у пролива, что по легендам охранялся Сциллой и Харибдой. Феликс сидел в тени под тканевым навесом палатки с фруктами, которую из-за жары даже насекомые не атаковали. Парень, щурясь, смотрел в сторону моря (палатка находилась на возвышенности, так что взору открывались невероятной красоты пейзажи). Тёплый, вообще не освежающий бриз трепал из стороны в сторону светлые-светлые волосы и, казалось, поглаживал кожу щёк с веснушками. Пожилой мужчина подкинул Ли спелый абрикос, а тот, быстро среагировав, поймал фрукт налету. — Угощайся, Феликс, ты сегодня хорошо поработал, — мужчина сказал эту фразу на ломаном английском с сильным итальянским акцентом. Это улыбнуло парня. Три года назад он вместе с семьёй переехал из Австралии сюда, к морским воротам Италии, открывающим Сицилию, и остался в городе Мессина. Феликс иногда скучал по родным местам, да и по друзьям, которых он оставил, толком не успев должным образом попрощаться. Ему только стукнуло восемнадцать, и он не совсем понимал, что хочет от него эта жизнь (и что он от неё хочет). Вот бы неугомонный бриз, сновавший по узким улочкам, не трепыхался просто так, а принёс дельную мысль, идею, вдохновение — что угодно. Феликс понимал наверняка одно: люди в месте, куда его занесло, добрые (не то что легкомысленный ветер). Желание помочь всем и каждому даже с самым маленьким дельцем отвлекало, да и потом, через какое-то время, сыграло большую роль. Местные не относились к нему с неприязнью, наоборот, вскоре полюбили, как родного сына (в Италии все друг другу почти что родственники, удивительный темперамент). — Спасибо, — на чистом итальянском ответил Ли, и мужчина только больше заулыбался, обнажая на смугловатой коже морщинки, — Я пойду к дому, если что-то будет нужно — зовите. Феликс отсалютовал знакомому и неспешно отправился к себе. Особняк, немного потрёпанный временем, был высоко от моря, поэтому парень специально выбрал длинную дорогу около набережной. Можно было подышать свежим, солоноватым воздухом, а ещё зайти в небольшой католический собор… Ли не особо понимал, зачем почти каждый день ошивается там, незаметно поглядывая на бесконечные группы туристов. Это было спокойное место, укрытое тенью морских сосен, агрум и олив. Закатное солнце попадало прямо в форму круглого цветного витража в стене и окрашивало большую и высокую залу в красные, синие, жёлтые, бирюзовые, оранжевые, зелёные оттенки… Приятно пахло воском от свечей, периодически сновали монахини и монахи. В соборе Феликс чувствовал себя в безопасности. И ещё кое-что чувствовал… Дорожка с плиткой вела его петлями туда-сюда, и он послушно следовал за ней, почти не смотря под ноги. Слышались крики чаек, нос улавливал дикий и тревожный запах шалфея и розмарина, по набережной носились дети, играя в очередную замысловатую игру. На горизонте маячила рыбацкая лодка и пара катеров. Первое время Феликс не понимал, почему отец с матерью решились на этот сложный переезд, но сейчас, лицезрея всё это, он потихоньку начинал понимать. Может, он сам и не задержится здесь на всю жизнь, но Мессина никуда уже из его души не денется. — Фели-икс! Чао, дорогой! — звонкий голосок тётушки Софии, что каждый день продавала розы, Ли уже наизусть выучил. И её любимое «чао, дорогой» — тоже. — Добрый вечер, — он улыбнулся, — Как идёт торговля? — О, мио дио! (О, Боже мой!) Сегодня так много туристов заезжало, я не успевала расплачиваться! — женщина посмеялась. — Рад слышать, — Феликс взглянул на солнце, оценивая временной промежуток, — Где Марко? — сын Софии вечно убегал играть к побережью, поэтому та частенько его ругала и отправляла помогать ухаживать за садом к собору. — Ах, я как раз хотела тебя попросить… Позовёшь его домой? Скоро ужинать, а его и след простыл… — она тяжело вздохнула. — Хорошо, я всё равно иду в ту сторону, — парень солнечно улыбнулся и помахал рукой. — Ах, дорогой, спасибо! Ли покачал головой. Даже спустя три года ему тяжело было привыкнуть к дружелюбию каждого встречного к любому человеку. Этому можно было поучиться. По крайней мере, вечные небольшие разговорчики не давали ему уснуть в собственных мыслях (которые иногда пугали). Каждый вечер, именно в то время, когда на небе сгущалась потихоньку темнота, всеми овладевала толика тревоги. Да, вряд ли поселение столь немногочисленное (к тому же на окраине города) привлечёт «бледнолицых». Но и окраина была в курсе творящегося в мире кровавого беспредела. Десять лет назад произошла «вампирская бойня». И били, к сожалению, не вампиров. В очередное, казалось бы, обычное полнолуние, случилось «восстание» нечисти, и они убили десятки тысяч человек за одну ночь. В связи с этим многие государства поддержали проект «Инквизиция». Организация нанимала в ряды профессиональных охотников на «бледнолицых» и отправляла их устранять убийц. Штабы за короткое время заполонили всю планету, и уже не осталось ни одного участка земли, где не ступала бы нога инквизитора. Вампиров осталось совсем немного, и они теперь не так охотно показывались людям: прятались всеми возможными способами. Тем не менее, страх остался: пусть и чеснок, как в сказках, не помогает, зато почти каждый носил на себе что-то серебряное, а над дверьми в домах сушилась вербена. С очередным порывом бриза Феликс покрепче застегнул льняную рубашку и поправил соломенную шляпу на голове (бывало, улетала). Он стянул с ног что-то наподобие тапочек и прямо босиком зашагал в сторону небольшого зелёного холма, за которым виднелись башенки собора. Мягкая трава давала какой-то непередаваемый контакт с землёй: чувство сродни спокойствия во время медитации. Ли невольно улыбался, напевая себе под нос услышанную вчера вечером живую мелодию. Стены собора встретили его приятным холодом. Последние группы туристов координированными кругами ходили вокруг колонн и фотографировали витражи с рисунками. Феликс глубоко вздохнул и облокотился на стену плечом, смотря за людской суетой. Он вдруг подумал: может, его предназначение — увидеть и познать мир? Путешествовать, как эти туристы, рассматривать исторические объекты, любоваться пейзажами, учить языки для поездок (хотя бы по паре необходимых фраз). А может, и нет… Ли не всегда понимал собственные желания и чувства, возможно потому, что за него всегда делали выбор родители (да и многие в окружении). Иногда он совсем терялся с этими вопросами. — Скучаешь? Феликса обдало приятным ароматом духов: полевые цветы с медовой ноткой. Он буквально почувствовал ветерок (и из-за этого по коже пробежали мурашки). Обернулся на знакомый, мягкий, глубокий голос и встретился глазами со своим очередным знакомым. Хёнджин работал в соборе: проводил экскурсии для туристов. Он почти отсюда не выходил (возможно, поэтому Феликс тоже). Они были в прямом смысле слова «знакомые». Периодически здоровались друг с другом, когда виделись, или обменивались улыбками и взглядами, если Хван был занят, или перебрасывались парой слов о прошедшем дне. Ли иногда видел, как тот уже под вечер подрезал виноград, как тот рисовал в жаркую погоду, устроившись в приятной тени с масляными красками и стаканом свежевыжатого сока. Как тот, как тот, как тот… Феликс довольно-таки много наблюдал за Хёнджином. Неприлично много. А моменты, когда удавалось с ним поговорить (долго) — вообще были верхом чудес. — Нет, просто немного задумался, — Ли улыбнулся, моментально теряясь и покрываясь румянцем. Он даже не заметил, как Хван «подплыл» к нему, и теперь смущался. — Как твои дела? Только теперь Феликс заметил в руках парня тряпку, которой тот протирал всевозможные поверхности в соборе. А он уж было обрадовался, что Хёнджин подошёл поговорить к нему просто так, а не из-за того, что ему было скучно. Хотя ради возможности посмотреть на лукавую улыбку, родинку под глазом и те самые «карие омуты» Феликс готов был простить ему абсолютно всё. — Я просто прогуливался, поэтому… Хорошо. Надо ещё Марко найти: София заждалась его, — Ли следил за Хваном и за тем, как тот протирает подсвечник (или за изящными руками с переплетениями вен). — Мальчик в саду, с котёнком играется, — сказал Хёнджин, не поднимая глаз и не отвлекаясь больше от своего дела, — А ты сам когда домой пойдёшь? Феликс задумался. — Почему ты спрашиваешь? — произнёс это тише, чем было дозволено. Нотки смущения моментальны были считаны «датчиками» Хвана и стали причиной очередной очаровательной ухмылки. — Хотел предложить тебе прогуляться чуть позже. У нас не так часто есть время поговорить, а я бы хотел обсудить с тобой парочку философских вопросов… — глаза Хёнджина сверкнули, а у Феликса сердце ухнуло куда-то вниз. Он не знал, что тот имел в виду под «философскими вопросами», но отказываться не собирался. Хван был натурой очень вдохновляющей, отыгрывающей собственный венский вальс под свою, особенную музыку. Ли видел безграничное изобилие в его душе и невольно стремился к нему: как раз то, чего ему самому не хватает. Может, после «философских вопросов» получится задать свои. Может, к Хёнджину неугомонный бриз более благосклонен. — Я бы с радостью, — кивнул Феликс, пытаясь скрыть бушующее внутри счастье, — Только ты должен закончить работу, а я поговорить с Марко. — Мы не прямо сейчас отправляемся, — посмеялся Хван, — И я никуда не пойду, пока не закончу. Ли кивнул и побежал к дверям, ведущим к небольшому саду. Мальчик действительно сидел там с маленьким котёнком и пытался накормить его оливками. — Феликс! Смотри какой! — он радостно показал парню звонко мяукающий, белый пушистый комочек. — Прелесть, — улыбнулся Ли, потрепав макушку Марко. Первый раз, когда они увиделись, Марко называл Феликса вампиром — уж очень тот был бледноватый после перелётов и жизни в большом городе: ещё не успел покрыться здоровым румянцем. Зато сейчас оба хорошо общались, и Феликс часто задерживался на ужин у Софии. — Тебя мама ждёт, беги домой скорее. Уже вечереет, — сказал Ли с толикой строгости. Мальчик кивнул. — Я его с собой возьму, — он аккуратно взял котёнка и побежал в сторону выхода с территории собора, — Пока, Феликс! Парень помахал ему рукой, невольно улыбнувшись. Он глубоко вдохнул приятный, влажный воздух и посмотрел на небо: на нём уже появились пурпурные облака. Всё готовилось встретить сумерки, а затем — ночь. В это время Ли обычно возвращался домой и начинал готовиться ко сну, но сейчас он снова зашёл в собор и с замиранием сердца стал искать знакомую высокую фигуру парня. Хван явно не был итальянцем (разве что улыбка такая же радушная): чёрные волосы по плечи, часто завязанные в хвост, молочная кожа, кошачий разрез глаз. Сам он не говорил, почему переехал сюда, говорил только, что жил в Корее, а лет пять назад поселился здесь (— почему? — потому что спокойно и хорошо). И всё равно для Феликса Хёнджин оставался загадкой, хоть тот и был открыт ко всем. Как говорится — бери и читай. Но если у других людей их книги были просто интересными, интригующими или даже устрашающими, то у Хвана эта книга была написана на каком-то древнем языке. Красиво, но… Непонятно. — Ты гулял когда-нибудь ночью по набережной, прямо около пролива? — и снова знакомый голос почти над ухом. Феликс вздрагивает, но тут же улыбается. — Нет… Ночью опасно. Меня не пускают туда, — пожал плечами парень. — А если мы никому не скажем? — Хван наклонился ближе к Ли, почти нависнув над ним. Феликс тяжело вздохнул, смотря тому в глаза. Солнце уже пряталось за горизонт, в соборе становилось темновато. — Нет… Давай лучше просто по набережной, — Ли боялся, что Хван сейчас поднимет его насмех, но тот только кивнул понимающе. — Ладно… Звучало уж слишком рискованно, я согласен. Самому хотелось нервы пощекотать, — Хёнджин усмехнулся, — Если что, я могу взять тебя за руку, чтобы нам обоим не было страшно. Феликс вдруг почувствовал холодное прикосновение чужих пальцев к своей ладони и тут же замер, сглотнув ком в горле. Время будто бы остановилось… — Феликс! Ли выдохнул и опустил голову. Ему крышка. Минхо фурией подлетел к парню и посмотрел сначала на него, потом сердито на Хёнджина (который руку уже убрал, мало ли). Чёрные волосы его растрепались от беготни, брови были сведены на переносице, рукава белой рубашки закатаны, будто он вот-вот и задаст кому-то трёпку. — Ты почему не дома? — старший Ли ещё раз покосился на Хвана, — Не знаю, что тут намечалось, но я намерен вас разочаровать. На носу ночь, завтра полнолуние, хоть грамм инстинкта самосохранения у тебя есть? — вопрос адресовался явно Феликсу, и ответ тут явно «да» (просто рассудок затуманился какой-то сладостью). — Извини… — Ликс поджал губы, — Я уже иду… — Прямо сейчас идёшь, — отрезал Минхо, — Восемнадцать стукнуло, а в голове солома, как в шляпе твоей… Феликс хохотнул тихонько от ворчаний Минхо, но послушно последовал за ним, когда тот направился к выходу из собора. Он успел махнуть рукой Хёнджину, который так и остался стоять в центре зала, невероятно красивый, в цветах грядущей ночи и витражей. Теперь, получается, Феликс задолжал ему прогулку. Эта мысль странно согрела его сердце сейчас, когда он шёл с Минхо по остывавшим улочкам. Палатки потихоньку сворачивались, люди занавешивали окна и собирались в домах, закрывая за собой двери. Вот-вот и включатся фонари. Ли шёл почти вприпрыжку, внезапно чем-то вдохновлённый. — Твои родители волнуются, и я, между прочим, не нянька, — продолжал ворчать и причитать Минхо, — В следующий раз мне тебя сразу из собора забирать? — Даже не знаю, где окажусь в следующий раз… — мечтательно ответил Феликс. Минхо вдруг резко остановился и развернулся к нему. — Хватит так безалаберно относиться к своей жизни, — голос его теперь содержал в себе острые иголочки укора, моментально действующие на Ли, — Хочешь, чтобы мы тебя потом нашли где-нибудь на улице мёртвого, со следами от клыков? — Прекрати меня учить, как жить! Я сам решу, что, как и когда делать, не маленький уже! — Феликс на слова Ли обиделся: старший ни в какую не воспринимал его как взрослого. Может потому, что заботился и переживал чересчур. Минхо работал в особняке его родителей садовником: так случилось, что к дому прилегал просто огромный сад, и матери Ликса было очень тяжело ухаживать за растениями должным образом и одновременно работать. Парню было двадцать три, и он иногда выполнял функции «надсмотрщика» за Феликсом. Все два года их знакомства они ладили хорошо, пусть Ликс иногда хотел устроить бунт. Тем не менее, он уважал Минхо и не хотел делать его своим врагом. — Хорошо… Не маленький Феликс, хочешь, чтобы мы тебя потом нашли где-нибудь на улице мёртвого, со следами от клыков? — он повторил ту же самую фразу, и блондин почти вспыхнул, но тут же потух, пнув парня кулаком в бок. Старший Ли на это никак не отреагировал, — Пошли, чудище… Минхо отпустил предплечье парня и зашагал в сторону особняка, щурясь от включившихся жёлтых фонарей. Ликс понуро шёл за ним (в голове строя воздушные замки о прогулке с Хёнджином). — Ты так зациклен на безопасности… — пробубнил Феликс, пнув носком тапочка камушек на дороге. — Есть причины… Ли даже немного приостановился, когда услышал ответ Минхо. Обычно тот не разговаривал много на тему вампиров, но сейчас, видимо, не сдержался и выдал хоть что-то. «Есть причины» Хотел бы Феликс знать о них подробнее…

***

Продолжение следует…