Ангелы не лгут

      Рай — добро. Ад — зло.       Ангелы несут свет, исполняя волю Господа. Демоны сеют тьму, препятствуя Божественному Замыслу.       Ангелы хорошие. Все их деяния — во славу и по указу Бога. Демоны — наоборот. Являясь самим порождением неповиновения и хаоса, они рассеивают это среди людей, причиняя им мучения и боль.       Азирафаэль уяснил эти вещи сразу после Великой войны и искренне верил в них.       Ад сеет страдания. Рай несёт возмездие.       Когда Азирафаэль соврал впервые, он, хоть и с трудом, но смог убедить себя, что не соврал, а лишь скрыл правду. Тем более, он ведь совершил благое дело — отдал огненный меч людям, изгнанным из Эдемского сада. Без этого меча они наверняка бы погибли от холода или хищных зверей; к тому же, у Евы приближался срок. Вряд ли Господь хотела бы, чтобы её первые творения так бесславно закончили.       «Она говорила, мы должны заботиться о людях, — убеждал себя Хранитель Восточных врат, — а именно это я и сделал. У Господа столько дел, наверняка она просто забыла позаботится о такой мелочи!»       Где-то на задворках сознания ангела продолжался биться какой-то противный голосок, но тот отмахнулся от него. В конце концов, он же ангел! Ангелы не могут поступать неправильно, это противоречит их природе.       Рай — исключительно добро. Ад — только зло.       Узнав подробности о причине, по которой этот странный демон Кроули уничтожил всех коз благочестивого Иова, Азирафаэль пришёл в замешательство. Ему казалось, что весь его привычный мир трещит по швам и вот-вот разлетится вдребезги. Ему совершенно не нравилось ощущение несогласия с решением Небес, но он ничего не мог с этим поделать.       Потом он обнаружил коз Иова. Совершенно живых и все также громко блеющих, хоть и превращенных в птиц.       Он видел, как демон, прикидываясь злобным и страшным, спас детей Иова, которых должен был убить. Также, как он спас и коз.       Он пробовал человеческую еду, которая оказалась потрясающе вкусной (люди такие удивительные!) и наблюдал за посланником Ада, небрежно развалившимся на полу, опустошающим кувшин с человеческим вином и отрицающим свою доброту, несмотря на её очевидность.       Он видел отчаяние родителей, которым так небрежно сообщили о смерти их троих детей, при этом успокоив, что они смогут зачать новых семерых.       Небеса благочестивы: они вдвойне награждают тех, кто им верен, и сторицей карают предателей.       Он видел этот странный спектакль, разыгранный демоном. «Ловкость рук и ничего более» — так бы он описал то, что тогда изобразил Кроули. Весьма изобратательно: вернуть родителям их прежних детей, при этом выдав их за новых. Все счастливы, жаль только Иов оказался не таким сообразительным, как его жена.       Азирафаэль солгал. Солгал, поклявшись собственным именем ангела, солгал, глядя в глаза своему начальнику, солгал перед людьми, демоном и высшими ангелами.       Люди были ему благодарны. Демон, на удивление, не насмехался и не злорадствовал. Ангелы ничего не заметили.       Азирафаэль был уверен, что в Аду его уже ждут. Он лишь надеялся, что Кроули, его новый знакомый, поможет ему разобраться на новом месте. В конце концов, этот демон казался добрым. Или просто хотел казаться.       Он должен был радоваться тому, что на его глазах пал ангел. Он мог бы даже заявить, что сам во многом поспособствовал его падению. Азирафаэль не знал, как устроена жизнь в Аду, но был уверен, что подобное заявление принесло бы Кроули много славы, позволив быстро подняться по карьерной лестнице и сделав его самым популярным демоном на ближайшие пару сотен лет.       Азирафаэль был в отчаянии, но знал, что сам во всем виноват. Он солгал, но не чувствовал, что поступил неправильно.       Он не понимал, почему Кроули не ведёт его в Ад, почему говорит, что никому не расскажет. Он не понимал, почему тот смеётся на очевидном заявлении о том, что Азирафаэль теперь демон.       Ангелы не лгут. Демоны же — искусные обманщики.       Он солгал, а значит, больше не может быть ангелом.       «Тогда… что же я такое?»       «Ты просто ангел, который служит Небесам настолько, насколько может».       «Звучит так…»       «Одиноко? Да».       «Но ты говорил, это не так».       «Я же демон. Я солгал».       Впоследствии Азирафаэль научился лгать. Он не мог делать это также виртуозно, как его друг демон, но больше он не испытывал таких страданий и мук совести.       Небеса — не абсолютное добро. Ад — не чистое зло.       Границы между белым и чёрным размыты, но Азирафаэль верит, что это все-таки светло-серый.