Виноград

Нам осталось три четвертых сна Там, где я не прав, а ты честна

*** Неизвестно, каким образом на Небесах удается создать тесное пространство. Стен здесь нет, но воздух угрожающе подступает со всех сторон. Лишь твердый мраморный пол дает опору. Кроули выжидающе смотрит на Метатрона, полагая, что тот нарушит это давящее молчание. В конце концов они все стоят здесь по его распоряжению. — Расскажи о своих желаниях, демон, — якобы благожелательно изрекает Глас Божий. — Хотелось бы тихо жить где-нибудь далеко отсюда. Вот с ним, — Кроули указывает на Азирафаэля. Может, Метатрон и правда просто отпустит их, как случилось с Гавриилом и Вельзевулом. — Вопрос был не об этом. Ты желаешь его? — Довольно архаичная формулировка. У людей принято говорить «хочешь его», — демон тянет время, пытаясь понять, к чему клонит местный Большой босс. — Отвечай на вопрос, Кроули! — не выдерживает Уриил. Чувство такта никогда не было ее достоинством. — Азирафаэль не объект, чтобы говорить о нем так. К тому же, он слишком невинен для этого. — Я смотрела его сон, Кроули. Ваш общий сон. Он признался тебе в любви, — словно неохотно вклинивается в разговор Михаил. — Насколько я помню, «любовь ко всему сущему» естественна для каждого ангела. Нигде не сказано, что на демонов эта любовь не распространяется. Я отлично помню Кодекс, — на этот раз Кроули уверенно парирует, смахивая несуществующие пылинки со своего белого костюма. Архангелы брезгливо морщатся, когда слышат подтверждение того, что раньше этот демон принадлежал Небесам. — У меня есть основания полагать, что Верховный архангел любит тебя не только некой «любовью ко всему сущему», но и испытывает к тебе влечение другого рода, — Метатрон выбирает до тошноты корректные формулировки, но это не делает его более лояльным. — Какого рода? Это смешно. Я знаю его 6000 лет. Конечно, мы сблизились за все эти тысячелетия, и для вас это уже не секрет. За наше сотрудничество ему, кажется, даже поставили «плюсик» в местном отделе кадров, объявив о повышении. — Верховный архангел должен обладать безукоризненной моралью и этикой. Мы трактуем так называемое «вожделение» как неэтичное, — берет слово архангел Сариил. — Азирафаэль подозревается в нарушении должностной инструкции. Мы узнали, что произошло в книжном магазине в день его повышения. — Да ничего он не нарушал, это я его поцеловал. Он меня оттолкнул, в полном соответствии с вашей должностной инструкцией. — Тем не менее, слушание по нарушению профессиональной этики уже идет. Мы рассмотрим все, как подобает. Нам нужны твои показания, Кроули. Разделаемся с этим побыстрее, — поясняет архангел Михаил усталым тоном. — Вы собираетесь обвинить в какой-то мути моего друга и хотите, чтобы я этому поспособствовал? — Мы вызвали тебя сюда как свидетеля. У нас есть артефакт, позволяющий задать Азирафаэлю вопросы, и идентифицировать его ответы как истинные или ложные, — Сариил указывает на весы, стоящие на столе. Одна чаша пустая, на другой лежит перышко. Вторая ожидаемо перевешивает. — Слова ангела будут лежать на пустой чаше. Истина — легкая. Если он будет говорить правду, положение весов не изменится. Если он солжет, пустая чаша окажется внизу. — Ты нужен нам, чтобы сформулировать вопросы, — обманчиво мягко произносит Метатрон. — А если я откажусь? — То последствия настигнут его, как если бы он нарушил должностную инструкцию. Ему сотрут память и понизят в должности до ангела. Большая власть — большая ответственность. — Люди придумали презумпцию невиновности, не слышали об этом? — демон не удерживается от язвительного комментария. Дела идут плохо. — Мое ангельское терпение закончилось, Кроули, — на этот раз Глас Божий звучит на весь зал совета. — Стоп-стоп. Не нужно продолжать. Я хочу Азирафаэля. «Желаю», если вам так понятнее, — учитывая информацию о последствиях, Кроули больше не видит смысла увиливать от ответа. — Мы должны понимать, что именно ты под этим подразумеваешь. Говори подробнее. Кроули смотрит на Азирафаэля, но лицо ангела бесстрастно. В текущих обстоятельствах это вполне оправданное поведение, но демону не помешала бы поддержка. Эта паскудная архангельская комиссия, удушающий зал совета и вдобавок — абсолютная невозможность поговорить с ангелом наедине! На Земле он уже задымился бы от отчаяния. Кроули смотрит на мраморный пол и находит в себе силы ответить. — У вас тут какая-то напряженка с порно? Ммм… Ладно, если вам это нужно для вашего этического слушания. Эээ… Обстановка, конечно, не располагает, — демон медленно выдыхает, концентрируясь на необходимом. — Можно хотя бы свет приглушить? И я бы хотел видеть только его. С молчаливого кивка Метатрона, Верховный архангел взмахом руки погружает зал слушания в кофейно-серый и скрывает комиссию по этике невидимой завесой. — О, наконец-то я снова могу говорить. Кроули, мне очень жаль, что я тебя в это втянул. — Ясно. Этот ублюдок не давал сказать тебе ни слова, — слово «ублюдок» демон произносит беззвучно. — Черт. Говорить еще сложнее, чем тогда, в магазине. Кроули, с одной стороны, не может собраться с мыслями, с другой — судорожно продумывает последствия. Если он опишет прямо сейчас правду о своих желаниях, подробно и откровенно, Азирафаэль оттолкнет его и ничего не нарушит. Молчание затягивается. — Мой дорогой, ты не обязан, — сочувствие в голосе ангела неподдельно. — Быть здесь и встретить этот момент было моим решением. Я ошибся. — Ангел, мне есть, что терять. Тебя, например. Поэтому выслушай, во времени нас очень любезно не ограничивают. Там, во сне, перед тем как признаться в любви, ты взял меня за руку, а я переплел наши пальцы. Ты был так близко. Я тогда спросил, достаточно ли комфортно для тебя то, что происходит между нами. — Да, так и было. Кроули колеблется, но все же снимает очки, привычным жестом убирая их в карман пиджака. Затем он возвращает своей одежде ее настоящий цвет. Собравшись с духом, он произносит: — Если бы я действовал, как было комфортно мне, ты был бы вжат в ближайший книжный стеллаж. Я бы не смел целовать тебя, касаться твоей кожи языком. Я так давно этого хотел, но получить все сразу — так много. Я прижимался бы к тебе всем телом настолько близко, что можно было чувствовать тепло твоего тела сквозь одежду. Чтобы контакт был более полным, я бы поставил ногу между твоих ног. Ты бы почувствовал, как мой член упирается тебе в бедро. Но я бы не позволил себе тереться о твое тело, даже сквозь одежду. Не так быстро. Я бы чуть отстранился, положив руки тебе на плечи. А затем стал бы медленно опускаться на колени, провожая взглядом каждую пуговицу на твоем жилете. Мазнул бы губами воздух в нескольких миллиметрах от твоего паха и разрешил бы себе почувствовать твой запах. Я знаю, как ты пахнешь. Я оказался бы перед тобой на коленях с одной целью — снять с тебя ботинки, хотя, несомненно, предпочел бы сосать твой член. Когда я развязывал бы шнурки на твоей обуви, я сгорал бы от возбуждения от одной мысли, что моя голова находится практически между твоих ног. Я бы смотрел на тебя снизу вверх, как если бы твой член был у меня во рту. Не забывая о своей цели, я стянул бы с тебя ботинки, один за другим. А потом попросил бы тебя дать мне руку, чтобы я мог подняться. Вставая, я воспользовался бы моментом, чтобы погладить твое обнаженное запястье. Я скользил бы по тыльной стороне твоей ладони кончиками пальцев, не в силах проникнуть под рукав рубашки, и чувствовал бы, как твой пульс учащается. Если бы ты позволил, я стал бы раздевать тебя. Я осторожно снимал бы каждую деталь одежды, облизывая каждый участок открывшейся кожи. Когда с твоей одеждой было бы покончено, я вылизывал бы тебя полностью обнаженного, пока ты не стал бы просить о продолжении. Я ждал бы, что ты назовешь меня по имени. От своей одежды я избавился бы щелчком пальцев. А потом — я бы отдался тебе. Я бы хотел, чтобы ты вошел в меня резко, потому что мое тело изнывало от желания несколько веков. Я ощущал бы каждое движение твоего члена внутри. Я шептал бы тебе на ухо о том, как мне нравится, что ты трахаешь меня. Мне не понадобилось бы много времени, чтобы кончить. Оргазм накрыл бы меня при мысли, что член внутри — твой. — Кроули замолкает ненадолго, прочищая горло. — Ангел, то, что ты слышал все это сейчас, сводит меня с ума. Я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так. Во время этого длинного монолога Азирафаэль выглядит растерянным и взволнованным. В какой-то момент он берет демона за руку, пока тот произносит все слова до конца. — Кроули, я… — Я вижу, ты закончил, демон, — Метатрон появляется внезапно, снимая невидимую завесу, и зал снова становится белым до рези в глазах. — Азирафаэль, ты хочешь, чтобы то, что сказал демон, произошло? — Что? — Азирафаэль словно не сразу понимает вопрос. — Нет! Конечно, нет. «Это все слишком», — говорит Верховный архангел, не выпуская руку Кроули из своей руки. Они одновременно устремляют свои взгляды к артефакту. Сариил, отвечающая за оглашение вердикта, безмолвно наблюдает, как пустая чаша весов опускается до уровня стола, а перышко поднимается вверх. В зале слушания повисает «звенящая тишина». — Ангел?! Совершенно смущенный и сбитый с толку Азирафаэль пожимает плечами. Сариил, к которой наконец возвращается дар речи, провозглашает: — Ложное утверждение. — Стало быть, мы закончили? — деловой тон Метатрона раздается по залу, как ни странно, сметая ощущение чего-то неотвратимого. — Не совсем так, ваше превосходительство, — вежливо уточняет Сариил. — Цель этической комиссии обнаружить истину, в настоящий момент мы услышали только ложь. — Что ж, продолжайте, — Глас Божий, судя по всему, уверен в исходе слушания. — Азирафаэль, сформулируй свой ответ так, чтобы это было правдой. Ты хочешь, чтобы то, что описал демон, произошло? — продолжает допрос Сариил. — Да, очень хочу? — вопросительно отвечает Верховный архангел. — Мне нужен ответ, а не вопрос, — терпеливо поясняет Сариил. — Да, я хочу этого. Пустая чаша весов все еще находится на уровне стола. — Ложное утверждение. — Ангел, ты сломал артефакт? — обращается к нему Кроули, и в этом вопросе сочетаются восхищение, удивление и облегчение. — Я не знаю, хочу ли я, чтобы произошло все то, что ты сказал. Хочу ли я тебя. События развиваются слишком быстро. — Истинное утверждение, — оглашает вердикт Сариил. — Это никуда не годится, — огорченно произносит Метатрон. — Я вынужден признать, что этического нарушения нет. Но ты ходишь по краю, Азирафаэль. Тебе не грозит забвение. Однако я выношу на обсуждение твою отставку с должности Верховного архангела. Ты ненадежен, и твой ответ это подтверждает. Для отставки достаточно решения большинства нашего совета. Итак, кто за то, чтобы Азирафаэль покинул настоящий пост и вернулся к исполнению обязанностей ангела Восточных врат? Руки архангелов Сариила, Михаила и Уриила поднимаются вверх. Если бы исход слушания оказался более жестким, можно было бы сказать «торжественно поднимаются». Но, надо признать, эту партию в космические шахматы этический совет проиграл. — Это все? — осторожно интересуется ангел Восточных Врат. — Да, можешь идти в свой книжный. И этого забери заодно, ему тут не место. Ангел и демон опускают глаза на свои все еще сомкнутые руки. Это не остается незамеченным — Сариил закатывает глаза, Михаил с завистью кривит губы, Уриил презрительно отворачивается. Метатрон, разумеется, выше этого, он никак не демонстрирует свое отношение к происходящему, лишь взмахивает рукой, призывая их покинуть Небеса как можно скорее. Кроули вопросительно приподнимает бровь, на что Азирафаэль улыбается, сжимает его руку в своей чуть крепче, и тянет в сторону лифта.