веснушки, как поцелуи весеннего солнца.

время проходило незаметно, отбрасывая прошедшие месяца и недели весны, оставляя от себя только последние дни солнечного мая. на небе ни облачка. та же светлая квартира, суматоха большого города, очереди и пробки. цикл. – феликс, свет очей моих, ты так всю жизнь проспишь. вставай, ради всего святого прошу, — сынмин, оставшийся у старшего с ночевкой, с усталым видом тормошит его за ногу уже мучительных три минуты, не добиваясь даже мычания в ответ. – к твоему сведению, я атеист, поэтому ради святого я вставать не буду, — хрип из под подушек заставляет младшего закатить глаза, — да что ты моей лапе присосался, сейчас же встану - получишь. – да ради бога, я тебя не боюсь, — хватаясь двумя руками за обе ступни светловолосого, сынмин резко стаскивает его с кровати, заставляя сердце пропустить удар, и спешит поскорее унести ноги. – дура, сюда иди.. утро проходит спокойно, ведь первую пару по ‘семейным обстоятельствам’ обоим пришлось пропустить. парни не спеша одеваются, и также неспеша выходят, ибо идти до университета было не далеко.  вся компания друзей учится хорошо и получает стипендию, что не может не радовать. с денежной поддержкой не только от родителей, но и от учебы, жить явно легче и веселее. за счёт нее ребята и могут позволить себе отдыхать в выходные, устраивая посиделки или поездки на природу. каждый из парней не теряет возможности получать хоть какой-то дополненительный доход, поэтому все работают в кофейне через два квартала от дома феликса, почти там же, где и университет, с самого его открытия. так что весь остальной персонал и начальство уже стали родными, что дополняет комфортную атмосферу кафе, подкрепляя всё уже вошедшим в норму стебом, сарказмом, и максимально идиотскими шутками. в большие окна с низкими подоконниками красиво пробиваются лучи солнца, когда вторая пара наконец подходит к концу. феликс снова сидит за своим привычным местом, с легкой улыбкой наблюдая за солнечными зайчиками и легким дуновением ветра. такая атмосфера положительно влияет на настроение, но ли не ощущает облегчения. парень все так же копается в себе, пытается найти ответы на свои вечные вопросы, а в наушниках играет тот самый вальс из ходячего замка, в секунды меняя мысли на хёнджина. точно, он безумно похож на хаула. те же длинные волосы и тонкие руки, та же элегантность. было в нём что-то сказочное. что? — ликс? — чан, уже успевший добежать к младшим, слегка тормошит ли за плечо, возвращая его к реальности, — ты чего завис? — а? привет, — с вопросом смотрит на старшего, — разве пара уже закончилась? — доброе утро, — смеётся, вызывая улыбку у феликса, — пойдём, у нас сегодня тоже две пары по расписанию. — нормально, а на меня сегодня кто-то внимание обратит? — сынмин складывает руки на груди, показательно обижась. чан смеется, и лепечет что-то вроде «я за вами двумя и пришел», забирая младших под руки, и ведя к выходу из универа.  так тепло и уютно.  уже на парковке рядом с велосипедами ребята быстро отстегивают свои, и запрыгивают на них. — сынмини, ты с нами? — чан смотрит на младшего с нежностью. он так любит его. любит всех своих мальчиков.  — не, я домой поеду. ко мне чанбин и чонин заскочить должны были, так что езжайте вдвоём, — младший кивает и машет рукой на прощанье, выруливая на дорогу. парни разворачиваются на великах в противоположную сторону, и неуклюже пытаясь подрезать друг друга, смеются, забывая обо всем на свете. солнце приятно греет спины. как же ликс любит его.  любит разглядывать его, щурясь, и подставляя под лучи свои веснушки, чтобы ещё ярче стали.  любит бегать по пляжу, пригретым его светом со своими близкими.  любит ловить везде солнечных зайчиков, что каждый раз убегают от него, не давая возможности дотронуться.  любит, только другим не говорит.  не говорит почему с наступлением лета созвездия блекнут. не говорит, почему легко пропадает на пару дней, не выходя на связь. не говорит, почему становится скрытным, ещё более пугливым, и на пляж его совсем не вытащишь. будто совсем не он, ещё весной, ходил весь такой солнечный, слепящий, прыгал от счастья, только потому что ещё мог купаться в чуть греющих лучах.  пока мог. — ликсии, может сначала ко мне заедешь? — чан, отставший от младшего, усердно крутил педали, тяжело дыша. руки неприятно покалывали, потому что устали держать руль.  — да нет, я наверно сразу к себе. устал что-то, — слабость поселилась в теле феликса, как по традиции, в последние дни мая.  он все ещё надеется. но не верит. обнявшись со старшим, ли поскорее уматывает домой. липкое чувство тревожности клокочет где-то в глубине сознания. что-то не так. что с ним? или, ли уже настолько отвык от состояния, что начинается с первым месяцем лета? что ж, организм спешит ему напомнить об этом.  все та же липкость преследует парня по дороге к дому.  преследует, когда он уже поставил велик на парковку. преследует, когда медленными и размеренными шагами парень поднимается на свой этаж. и настигает, когда только зайдя за порог, веснушчатый встречается всем телом с полом, не успевая никак среагировать. боли не было, был секундный шок и темнота в глазах. зато боль наступила позже, когда сознание вернулось к хозяину. феликс очнулся, когда вся квартира была залита последними лучами весеннего солнца. так жалко и тревожно было прощаться с ним.  — вот это я приложился.. — сердце стучало как бешеное, где-то в пятках. тревожность не отпускала, держа блондина прямо за шею, будто не давая шанса на последние слова. голова неприятно гудела. макушка покалывала.  еле поднявшись на ноги, ли пошёл на кухню. хотел было налить воды в стакан, но передумал, и теперь жадно пил воду прямо из графина. ему сложно довалось вернуться в нормальное состояние после обморока. сразу наступала удушающая жажда, а следом за ней, сбивающая с ног, слабость.  завалившись на диван и воткнув в свои эльфийские ушки наушники, ликс молча втыкал в потолок, даже забыв включить музыку.  тишина гудела и обволакивала. уходили последние лучи солнца. щёки почему-то стали мокрыми. сердце быстро стучало.