Давай только честно?

— Давай начистоту? – Он смотрит на Антона в эту секунду и ему кажется, будто в его глазах, напоминающих когда-то цветочные поля, все эти самые цветы разом вмиг вымерли. Или это происходило постепенно, а Арсений просто отказывался замечать? — Что тебе сказать? Что именно ты от меня хочешь услышать в данный момент? – Антон агрессивный, даже слишком, чтобы суметь сейчас адекватно расставить все мысли, волнующие его уже так долго. — Правду, Шаст. Только правду и ничего кроме правды. – Арс пытается найти в его глазах хоть что-нибудь, издалека напоминающее понимание. Но ничего не находит. — Правду? Без проблем. Слушай. – Антон остановился, буквально на секунду, кладя руки на столешницу, прозвенев браслетами. —Ты играешь со мной, как с куклой в детском саду маленькие дети, наплевав на то, что чувствую я. Что ты еще хочешь услышать, а? Что ты мудак и тебе нравится наблюдать, как я страдаю, любя тебя? Что ты при мне так часто вспоминаешь всех своих бывших и думаешь, будто я не понимаю? Тебе просто в кайф сидеть и смотреть, как я тебя люблю. Упиваться моими словами о чувствах, об огромном загородном доме с собакой, о совместных завтраках, о поездках куда-нибудь за океан. Это ты хотел услышать? — Хорошо. – Арсений смотрит на него и не смеет отводить взгляд, внимая, как с каждой секундой его взгляда на Антона, у того сменяются эмоции одна за другой, переходя в непонимание. Снова. —Что «хорошо», Арс? Нет ничего хорошего. Ты – ходячая боль, которая заражает всё, к чему прикоснется. – Эти слова никак на нем не отражаются. Более того – Антон неизменно прав сейчас. И будет прав во всем, что бы ему ни захотелось сказать дальше. Арсений, играя в эту игру, всё таки выиграл. Как и планировал. — В твоих глазах так пусто. – Арсу кажется, будто он смог стать свидетелем того, как пустеют глаза человека, которого он так сильно любит. — Теперь ты: скажи мне правду, пожалуйста, прямо сейчас. Не ври и не путайся в утверждениях, просто говори: ты меня хоть немного любил? Была в тебе хоть капля искреннего тепла в мою сторону? Ты хоть что-нибудь чувствовал? —Нет. –Он врет. Сколько бы еще раз Антон не спросил бы его — он будет врать снова и снова. Потому что так лучше. Для всех. Антон уходит, закрывая их когда-то общую дверь своим ключом и кладет тот под красный кирпич рядом с ней. Он уверен, что больше не вернется. А Арсений уверен, что когда-нибудь, в один прекрасный день, что-то внутри болеть перестанет.