another sleepless night

Раз, два… Проснись. — Я поеду с тобой, Хайтам. И даже не пытайся меня переубедить. — Кавех обвил руками шею мужчины, запуская пальцы в густую серую шевелюру. — Я хочу быть рядом. — Будет более разумным остаться тебе дома. Я сделаю свою работу и вернусь. — он притянул блондина за талию к себе. — Нет, так не пойдет. — Кавех положил руку на грудь секретаря и посмотрел ему в глаза. — Мы давно вместе. Нам пришлось через многое пройти и предстоящая поездка — не исключение. Их губы соприкасаются в легком поцелуе. Аль-Хайтам чувствует как улыбается Кавех. Он сильнее прижимает его к себе, стараясь запомнить каждую секунду. В такие моменты становится особенно спокойно, пропадает всякая тревога. Хочется касаться его рук, талии, бедер, ощущать неповторимый запах светлых волос, смотреть прямо в алые глаза и влюбляться в этого хитрого лиса еще сильнее. Еще во времена студенчества, увидев впервые Кавеха, аль-Хайтам понял, что влип. Влип по-крупному, однако виду он не подавал. Тщательно скрывал свое влечение, стараясь не пересекаться с парнем. Какое-то время он пытался побороть в себе эти чувства, спорил сам с собой и отрицал очевидное. Однажды все резко изменилось, когда аль-Хайтам в очередной раз сидел в библиотеке за штудированием научной литературы и рядом раздался тот самый голос. — Привет, я Кавех. — блондин облокотился одной рукой на стол и навис над студентом, бегая глазами по строчкам и пытаясь понять, что тот читает. — Рад знакомству. Аль-Хайтам. — он поднял взгляд и посмотрел на парня. Внешне будущий секретарь выглядел абсолютно спокойным, но внутри бушевала буря эмоций. И вот уже Кавех суетится на кухне, готовя им свежие блинчики и кофе к завтраку. Насвистывает себе что-то под нос и виртуозно переворачивает очередной блин, подбросив его над сковородкой. В турке неторопливо поспевает душистый кофе. На архитекторе только длинная футболка, которая служит пижамой. Утренние солнечные лучи падают на открытые участки тела, лаская нежную кожу приятным теплом. Хайтам сидит за столом и украдкой любуется блондином, пряча улыбку за книгой. Теперь он собирается на работу, нервничает и всякий раз сдувает челку с лица. На скорую руку цепляет заколки, внимательно смотрит на себя в зеркало и поправляет вырез рубашки. Довольный результатом, он хватает Мехрака и идет к двери, напоследок посмотрев на секретаря. — Проснись. — Кавех делает щелчок пальцами, исчезая в яркой вспышке. Аль-Хайтам вздрагивает, просыпаясь в холодном поту. Он обвился руками и ногами вокруг одеяла, свернув его рулетом. В комнате господствует абсолютная тишина. Только в висках настойчиво раздается гул сердца. Мужчина медленно сел и облокотился на изголовье кровати, зачесав руками волосы назад. Потянувшись к тумбочке, он подхватил дежурное вино, которое теперь стало его незаменимым спутником. Аль-Хайтам сделал несколько крупных глотков прямо с горла и посмотрел на часы. Полчетвертого ночи. Невыносимо. Слишком тихо. Любимая прежде тишина теперь раздражала. Сколько месяцев прошло с их последнего разговора? «Пять месяцев и двадцать три дня» — выдает автоматически сознание. В доме все изменилось. Пропала прежняя тяга вернуться с работы поскорее домой, пропало какое-либо желание следить за порядком. Вокруг царил хаос. Вещи были разбросаны повсюду, посуда с трудом добиралась до мойки. Только сны помогали хоть как-то отвлечься от неумолимой печали в сердце и на небольшое количество времени заново почувствовать былое счастье. Пачка сигарет и зажигалка быстро нашлись под подушкой. Аль-Хайтам подошел к окну и сделал первую затяжку, смотря вдаль пустым взглядом. Он ненавидит себя за то, что тогда разрешил поехать Кавеху с ним. Нельзя было его брать с собой. Пускай бы даже это стоило им большой ссоры. Проклятый Разлом — место вечного мрака. И чертова Академия, которая направила его туда. Он в миллионный раз представлял в голове, как отказывается от поездки. Но жестокая реальность каждый раз возвращала обратно, неумолимо твердя о том, что было принято другое решение. Множество набросков, чертежей, карандашей и книг Кавеха остались лежать на своих местах. Мехрак одиноко лежал на комоде. Аль-Хайтам не смог расстаться с этими вещами, хоть они одновременно и грели, и ранили душу. Аль-Хайтам вспоминал все. Радостные и грустные моменты, ссоры, которые он переживал в отношениях с Кавехом. У них были разногласия, но их всегда удавалось как-то уладить. Преодолев очередной конфликт, их отношения становились только крепче. Однако прокручивая постоянно это в голове, он не заметил, как стал еще больше закрываться от внешнего мира, живя лишь воспоминаниями. Это не удалось скрыть от Нахиды. Видя в каком состоянии пребывает аль-Хайтам, она предложила стереть из памяти воспоминания о Кавехе, но в ответ тут же поступил отказ. Было невыносимо постоянно копаться в прошлом, которое связано с архитектором, но он не мог иначе, так как это часть его жизни. Самая ценная часть, от которой аль-Хайтам зависел целиком и полностью. Лунный свет тускло освещает комнату, делая акцент на той половине кровати, где раньше спал Кавех. В груди снова все сжалось, невыносимая тоска и боль разливается по телу с новой силой, отравляя и без того израненную душу. К горлу подступает ком, хочется провалиться в небытие. Сожаление съедает изнутри, пробираясь все глубже в сердце. Так много всего не сказано и не сделано, но вернуть время назад не представляется возможным. Он больше никогда не сможет сказать ему «Я люблю тебя, душа моя».