Аромат конфет

      Из школьной кладовки раздавались возмутительно непристойные хлюпанье и звуки шлепков. Благо, помещение находилось далеко от класса, поэтому услышать виновников никто не мог.       Стол, жалобно поскрипывая, качался из стороны в сторону, тем самым лишь увеличивая уровень шума, но обоим было откровенно класть на это — сейчас они были всецело поглощены друг другом. Из уст Гоголя вырвался тихий стон. Парень схватился за край парты, которая лишь каким-то чудом ещё не развалилась от столь энергичных фрикций.       Достоевский украдкой взглянул на Колю, своего одноклассника. Светлые волосы, обычно собранные в красивую густую косу, растрепались, на лбу выступили капельки пота, а на лице красовался милый румянец. Из полуоткрытого рта раздавались тихие всхлипы и стоны, которые он целомудренно, но тщетно старался сдерживать. Гоголь взглянул на Фёдора из полуприкрытых век, после чего обхватил его талию ногами и обнял за плечи. Достоевский, тихонько промычав, послушно ускорился.       От Коли вкусно пахло чем-то сладким. Фёдор прижал парня ближе, вдыхая приятный запах, который ассоциировался с чем-то родным и тёплым. Таким же тёплым, как и разгоряченное, вспотевшее тело Гоголя. Достоевский любил видеть его лицо во время их близости, наблюдать за тем, как в уголках его прекрасных глаз от удовольствия собираются слёзы, сами глаза невольно закатываются, а белоснежные ресницы слегка подрагивают. Как же чертовски красив был этот парень.       Фёдор почувствовал, что близок к кульминации, поэтому невольно ускорился, придерживая Гоголя за бедро. Тот то ли всхлипнул, то ли застонал, обняв Достоевского ещё крепче. Фёдор не знал, что чувствует к этому парню, но с каждым разом это чувство становилось всё теплее и нежнее. Это явно было что-то гораздо большее, чем просто любовь. Интересно, как долго будет продолжаться их маленькая игра?       А может, это вовсе не игра? Достоевский коснулся белобрысых волос, которые пахли чем-то напоминающим цветочки. Кажется, их чувства зашли куда дальше наивной детской влюблённости, вот только Фёдор так и не смог уловить этот момент.       Он обхватил парня за талию и уже через несколько толчков излился внутрь, чувствуя, как из-за оргазма приятно темнеет в глазах. С губ Гоголя сорвался последний жалобный стон, после чего он жадно прильнул к губам Достоевского. Поцелуй был столь пылким и неожиданным, что Фёдор невольно улыбнулся. Через несколько секунд Гоголь отстранился, оставив после себя полупрозрачную ниточку слюны. Коля нахмурился и по-детски надул губы.       — Что-то не так?       — Дос-кун — дурак! — капризно заявил Гоголь, сложив руки на груди. Достоевский слабо улыбнулся. Вечно ведёт себя, как ребёнок. Но это-то ему и нравилось. В отличие от их одноклассников, Коля оставался светлым и невинным парнем, которого ещё не успела затронуть жестокость этого мира.       — Это потому, что я в тебя кончил? Прости.       — Я просил тебя не делать это в школе, а потерпеть до дома.       — А ты как будто был против, — Фёдор ласково улыбнулся и, приблизившись к лицу возлюбленного и мягко чмокнул его в нижнюю губу.       — А если бы нас кто-нибудь услышал?       — Да брось, вся школа уже знает.       Гоголь надулся ещё больше и тогда Достоевский легонько ущипнул парня за щёку. Коля издал тихий смешок и вновь стиснул Фёдора в объятиях.       — И всё равно нам следует быть осторожнее.       — Как скажешь, — улыбнулся Достоевский, рукой зарывшись в копну светлых волос и вдыхая их приятный аромат.