На ночь

Капли дождя стекали по окну, размывая вид из него. Из-за этого лес и луна над ним казались искажëнными. Вечно прямые стволы деревьев начинали изгибаться в различных позах, будто они танцевали свой, понятный только им танец. Полная красная луна, возвышающаяся над этим танцующим лесом, словно плакала кровавыми слезами на ночном небе. Но это лишь воображение. А капли всё ещë продолжают так чертовски громко стучать. Бам - бам, бам - бам... Мерзко. Кристоферу никогда не нравился дождь. Начало осени вообще не спешило радовать всех приятными солнечными деньками, и даже на эту неделю прогноз выдавал лишь непрекращающуюся мрачную и мокрую погоду. Настроение из-за этого было хуже некуда, Крис надеется, что завтра ему никуда не придётся выходить. Сегодня он закончил помогать Минхо. Обычно друг начинает готовиться заранее к «Красной луне», но в этот раз его на работе загрузили так, что бедный Ли освободился только за два дня до начала своего обряда. Поэтому Минхо и попросил помощи у Чана, хотя, честно признаться он не сильно-то и горел желанием возиться со всем этим. Серьëзно, кому понравится тащить тяжеленный камень под бесконечным дождём, из-за которого ни черта не видно, да ещё и по скользкой от этого самого дождя тропинке? И ладно бы если Ли точно сказал, куда ставить этот злосчастный камень, но нет, он ещë полдня решал, где лучше и одновременно безопаснее будет красоваться его детище. Постамент ещë и от дождя нужно было укрыть, поэтому они сооружали ему там не очень красивый, но зато надëжный маленький навес. Чан сам по себе не верит во всяких там богов или им подобных, однако ситуация с Минхо и его «Красной луной» немножко странная. Этот парень каждый раз делает подношения в кровавое полнолуние, и как происходит этот процесс знать не хотелось. Чану известно, что Ли, будучи ещё подростком, нашёл ритуальный талмуд в личной библиотеке своей семьи и, прочитав его, загорелся юношеским желанием попробовать один из описанных там ритуалов. В результате этого внезапного порыва любопытства и появился религиозный, называющий обычное природное явление «Богом», Минхо со своим вечным везением, продолжающимся который век. Может, Кристоферу тоже пора какому-нибудь божеству поклоняться? Например, богу счастья, его как раз последнее время мало в жизни Чана. Или, может быть, богу любви. Всем иногда хочется заботы и ласки со стороны любимого человека. На крайний случай можно богу смерти кланяться, расшибая в кровь колени и лоб, может, пораньше на тот свет отправит за такую преданность. Ладно, это слишком для него. Какая может быть вера в Бога, если он сам в себя не верит. Чан усмехнулся, переводя взгляд с окна на потрескивающий в камине огонь. Сегодня пятница, значит, у него в распоряжении будут два выходных в полном одиночестве, если, конечно, никто не нарушит его маленькое счастье, как, например, произошло это два дня назад. Мужчина откинул голову на спинку кресла, проводя рукой по спутанным кудрявым волосам. Его взгляд опустился на второе такое же, одиноко стоящее справа от него. Может, собаку завести? Много мороки, но зато весело. В детстве у него уже был щенок. С этой маленькой бестией связано много счастливых воспоминаний, конечно, не считая тех случаев, когда она сгрызала без зазрения совести все его вещи, но любимице всей семьи было простительно это баловство. Жаль только, от смерти не сбежит даже такое невинное создание как собака. А какая у неё была кличка? В дверь постучали, отрывая Кристофера от размышлений. С болью он посмотрел в сторону входной двери. Неужели стоящий за ней нарушитель спокойствия настолько слеп, что не заметил дверной звонок? Крис устанавливал его точно не для того, чтобы какой-то чудик так наплевательски отнëсся к его мучениям. Пока он, страдальчески вздыхая, вставал со своего нагретого местечка, в дверь снова раздался стук. Но уже более приглушëнный, как будто стучали не кулаком, как обычно, а пальцем. — Да иду я, — шëпотом произносит Крис, нажимая на ручку и, не скрывая своего раздражения, распахивает дверь. Резкий порыв ветра обдал своим холодом его лицо и направился дальше вглубь дома. В нос ударил запах дождя, земли и чего-то металлического. Его хмурое настроение сразу же испарилось, сменяясь на удивлëнное, когда он увидел, что за дверью. А точнее, кто. Чан протирает глаза, всё же надеясь, что у него из-за недосыпа уже галлюцинации появляются. Но тем не менее глюк никуда не исчезает. Парень, стоящий на крыльце дома Кристофера, выглядел очень даже реалистично, но в ужасном состоянии. На лице и руках красовались грязные разводы, до конца не смывшиеся идущим на улице дождëм, а голова гостя выглядела так, будто на ней кто-то неудачно пытался свить гнездо. Придëтся повозиться, чтобы вернуть волосы в обычное их состояние. Одежда была такая же грязная, как и сам парень, а футболка даже еле как держалась на нëм из-за обилия дырок, которые там были точно не для красоты. Но больше всего в парне напрягала его левая рука, эта слегка неестественно выгнутая конечность. Он пытался прятать еë за спиной. Кажется, с неë что-то капает. Чан втянул носом воздух. Кровь. Чëрная и немного вязкая, она стекала по пальцам прямо на крыльцо, образовывая маленькие лужицы. Завтра придется мыть. — Чан-и, к тебе можно? — слегка сипло, но с ухмылкой на лице произносит его ночной посетитель, и не дожидаясь ответа перешагивает порог, отодвигая в сторону хозяина дома. Закрыв дверь на замок Чан обернулся к гостю, скрещивая руки на груди. — В таком виде ты ко мне ещë ни разу не заявлялся, Сынмин. Принимать душ будешь? — Ага, надо скорее смыть с себя эту дрянь.— Парень брезгливо отлепил от себя жëлтый листочек и отправил его медленно пикировать на паркет. Совсем нет совести. Сынмин разворачивается спиной к Крису и, осторожно передвигая свои голые ступни по полу, направляется в ванную комнату, оставляя за собой грязные следы. Немного погодя, Чан идёт следом. Зайдя в комнату, он наблюдает как Сынмин пытается снять с себя футболку или, скорее, то, что он неë осталось, не задевая при этом сломанную руку. Не выдерживая, Мин с силой тянет за ворот, разрывая вещь окончательно и отбрасывая в сторону. Быть может, стоило помочь едва справляющемуся с раздеванием младшему, но Криса об этом не просили, а надоедать злому Мину, навязываясь, не хотелось. Лучше Чан постоит пока в сторонке. Облокачиваясь на стиральную машинку, он начинает рассматривать парня перед собой. Теперь можно было с лëгкостью увидеть мелкие ссадины, а также проявляющиеся гематомы на его спине и рёбрах. У них хорошая регенерация, поэтому с ними не стоит возиться. Возможно у Кима ещё что-то со ступнями, он ведь пришёл сюда без обуви. Снимая с себя последний элемент одежды и бросая его в общую грязную кучу, Сынмин забирается в ванну, хватает лейку и начинает настраивать под себя воду, совсем не стесняясь своей наготы. Чан отлипает от машинки и решительно движется в сторону парня. — Дай руку. — Всё-таки надо вернуть её в рабочее состояние. Медленно поворачивая голову, Мин с неохотой протягивает сломанную конечность, смотря, как её невесомо обхватывают длинными пальцами. Зажмуривается. Слышен хруст, а следом резкая вспышка боли. Сынмин стискивает зубы и приоткрывает глаза, сразу сталкиваясь со слегка обеспокоенными напротив. — У тебя тут ещё рана на предплечье кровоточит, не залечивай её пока. — Знаю, — произносит Мин, вырывая из захвата руку. — Помоги лучше грязь смыть с волос. Он садится в ванну, обхватывая свободной рукой колени, откидывает голову назад, и выжидающе смотрит снизу-вверх. Ну что за ребёнок, ей-богу. Вздыхая, Крис забирает из его руки лейку и начинает аккуратно вымывать спутанные каштановые волосы. Боже, у него ещё и голова разбита. Наступила тишина, прерываемая только звуком падающей воды об дно ванны, и редким шипением пострадавшего. Вопросы мельтешили в голове, словно рой разгневанных пчëл, но задавать их Бан Чан не спешил, надеясь, что Сынмин сам пояснит своë неожиданное появление у него на пороге в таком виде. Но он продолжал молчать, только изредка поглядывая через щëлки глаз на Чана. — Может, расскажешь, что с тобой случилось? — после долгого молчания спрашивает Чан, с интересом разглядывая веточку, найденную в волосах Мина. — Фанатики у нас в лесу завелись бешеные просто. — А поподробнее? Сынмин поджал губы и отвёл взгляд, начиная неосознанно ковырять ранку на коленке. Говорить он об этом, видимо, не горел желанием, но другу пожаловаться всё же надо. — Ты ведь знаешь, что я отправлялся за платой по работе в соседний город, — и дожидаясь кивка, продолжает: — До него, конечно, добираться целых три дня на своих двоих, но... — На кой чëрт ты вообще пешком-то ходил, такое слово как «машина» тебе незнакомо? — Крис вопросительно поднял бровь. Он только что закончил приводить волосы из состояния «сущий ад» в более-менее пригодный вид. Дальше на очереди идёт тело парня. Осторожно прикасаясь, он начинает вымывать ранки, чтобы в дальнейшем избежать загрязнения. — Молодость захотел вспомнить, кости размять, — огрызнулся Ким. — Не перебивай меня. Так вот, на счёт денег, всё прошло без проблем, он как увидел меня, сразу ласковым таким стал, чуть ли не в ноги кланялся. Этот зажравшийся богатый ублюдок, наверное, думал, что я забуду про него. Мин хихикнул, разворачиваясь к Крису другой стороной. Вода всё так же продолжала быть окрашенной в розоватый оттенок из-за той глубокой раны на руке. Надо поскорее её очистить. — Жаль только, что он оказался трусом и мы быстро решили проблему с его должком. А я так надеялся на игру в догонялки, — мечтательно затянул Сынмин, но тут же сменил игривое настроение на мрачное. — В общем, ближе к теме. Возвращаясь сегодня домой, решил срезать через лес и заодно к тебе заглянуть, а из головы совсем вылетело, что наш одержимый в это время устраивает свои танцы с бубнами. Чан хмыкнул и потëр кончик носа. Он уже предполагает, что произошло далее: Сынмин как всегда сунул любопытный нос куда не следует, показывая свой падкий на насмешки и глупые шутки характер и справедливо получил за это. Но послушаем версию со стороны невиновника. — Ещё так совпало, что я не ел все эти дни, и на том камне как будто специально для меня стояла такая одинокая и ароматная чаша. А этот ненормальный мне и глотка не дал сделать, сразу же приложил мою голову об эту грëбанную каменюку. Я на ней крови оставил больше, чем в той чашке было. — Кривясь, Мин осторожно коснулся кончиками пальцев ушиба на голове. — Потом у нас произошла небольшая потасовка, в ходе которой он меня вырубил чем-то. А очнулся я уже под землёй. Ты понимаешь, этот придурок решил меня закопать! Там тебе и место. Парень раздражённо взмахнул руками, показывая этим свою степень возмущения, попутно отправляя капли в лицо не ожидавшему этого Крису. Тот резко отшатывается в сторону, разбрызгивая воду, всë ещё льющуюся из лейки, и вытирается рукавом толстовки. Завтра точно день уборки предстоит. Пора заканчивать с принятием душа, а то такими темпами Чан скоро будет мокрым, совсем не планируя этого. — Мне кажется, я все кусты по пути облевал, пока пытался избавиться от грязи вот рту. Дождь, кстати, в промывке глаз ужасен, у меня они до сих пор болят. Концовка рассказа удивила. От Минхо всё что угодно можно ожидать, хорошо хоть в жертву не принёс, а то это в его стиле. Но он всё равно не сделал бы ничего из ряда вон выходящее, поскольку знал, что Сынмин близкий друг Криса. Выключив воду, он схватил два полотенца с вешалки и бросил их Сынмину. Тот с лëгкостью ловит их налету, положив одно из полотенец на голову, а вторым начиная вытирать тело, и вылезает из ванны. Тихими шагами подходит к Крису, искавшему в это время на сушилке вещи для Сынмина, и запускает пальцы в серые кудряшки. Сжимает, поворачивая голову к себе. Его покрасневший взгляд изучающе скользил по лицу, будто видел мужчину перед собой впервые. Чан хотел бы простоять так подольше, смотря в тёмные мутноватые глаза, медленно утопая в них. Но прозвучавший вопрос в следующее мгновение разрушил эту идиллию. — Ты же поговоришь с ним? Неприятно, но отрезвляет. Не разрывая зрительного контакта, Чан с силой пихнул найденную одежду в грудь брюнету, который машинально схватил её. Разворачивается и направляется в сторону выхода: — Одевайся. Дверь громко хлопает, оставляя растерянного Мина за ней. Кажется, он что-то не то сказал. Как всегда. Крис был зол, впрочем, от Сынмина стоило ожидать чего-то подобного. Поговорить с Минхо? Ага, сейчас, уже побежал. Сам накосячил, пусть сам и разбирается, а ссорится с лучшим другом из-за этого мелкого Чан не собирается. Навязчивые мысли, крутящиеся в голове, не давали покоя. Он прекрасно понимал, что это будет не в последний раз. Не в последний раз Сынмин попросит решить его проблему. Но почему этот мальчишка так себя ведёт? Почему Чан с ним возится столько лет? Почему ему это нравится? Встряхнув головой, отгоняя неприятные мысли, он заглядывает под стол, в который раз пытаясь отыскать аптечку. Они не часто пользуются ею, поэтому Чан скорее всего закинул еë в какой-нибудь дальний угол, чтоб не мешалась и глаза не мозолила. Начинающееся было отчаяние быстро улетучивается, когда он наконец находит потерянную вещь. Как аптечка оказалась в шкафчике с мусорным ведром, знать не хотелось. И почему он раньше её не заметил — тоже. Внутри всё на месте, и на том спасибо. Приготовив всë к дальнейшему лечению, Кристофер отходит к окну, облокачиваясь на подоконник. Взгляд уставился на чёрную бездну, виднеющуюся сквозь стволы деревьев. В детстве его всегда пугала темнота, такая тягучая, как патока, казалось, будь она осязаема, с лёгкостью могла поглотить тебя, проходящего мимо. Схватила бы своими когтистыми и кривыми ручищами, пачкая чёрной липой слизью, и закрыла рот, чтобы такой глупый и неосторожный ребёнок как ты не позвал на помощь, бессмысленно разрывая свою глотку. Пап, не оставляй меня. Только опять не здесь! ПОЖАЛУЙСТА. Мне тут страшно... А его уже всё равно поглотило, сколько бы он не кричал, срывая голос, не барахтался в этой холодной мерзкой жиже. Его уже не слышат. Невесомое прикосновение к плечу вернуло Криса в реальный мир. Точно, он же у себя дома. Дома, где есть кое-кто важный. Не там. Развернулся, ловя чужую ладонь и слегка сжимая в своей. — Ты как-то долго. — Похоже я наступил на осколки в лесу, пришлось повозиться. Сынмин стоял, неловко улыбаясь и теребя рукой пальцы мужчины. Его пушистые волосы смешно торчали в разные стороны, отражая мягкий свет от лампы. Израненное тело скрывали белая футболка с принтом, подаренная Чану Феликсом на день рождение, и тёмные шорты, доходящие до колен. Он выглядел даже, можно сказать, невинно. Жаль, первое впечатление обманчиво. — Я бы сам всё сделал, — проворчал Чан, потянув Мина на своё кресло, на котором совсем недавно отдыхал. Сам же он усаживается рядом на полу. Пропуская ленивые протесты мимо ушей, старший потихоньку приподнимал и осматривал ноги парня. Пытаясь найти возможно упущенный осколок или ещё что похуже Крис бегло проводил пальцами по ступням, иногда нажимая, из-за чего Мин дергал ими, но возвращал в прежнее положение. — Удивительно, но ты справился с оказанием первой помощи себе на ура. — Ким на это заявление только фыркнул. Для надёжности Чан всё же протёр антисептиком ему стопы. — Следующая на очереди рука. Рассматривая, как бережно ему обрабатывают рану, появившуюся от метательного ножа Минхо, Сынмин мысленно обещает себе не провоцировать друга. Всë же Крис заботится о нём, прощая его частые выходки. Взгляд перемещается с руки на лицо напротив. Кудряшки так забавно смотрятся на нём, делая этого взрослого мужчину похожим на ребёнка, хотелось зарыться рукой в них и растрепать. Брови были нахмурены, а взгляд сосредоточен на ране, под глазами виднелись тёмные круги, намекающие на то, что этот парень работает целыми днями и ночами без отдыха. Пухлые губы были слегка надуты. Мило. Резкий хлопок в ладоши пугает брюнета, отрывая его от любования красивыми чертами, за которым Мин даже не заметил, как быстро прошло время. — Я закончил, — довольно объявил Чан, разминая руки. — Синяки мазать будем, или да ну их? — Второе. Но Хо, видимо, высосал из меня все силы, раз я не могу даже подлечиться, — шипит Сынмин, теребя край футболки. Сейчас он очень уязвим и это ему не нравится. — У тебя есть чем перекусить? Неуверенно промычав что-то под нос, Крис удалился на кухню. Она была объединена с гостиной, так что Мин мог видеть, как тот открывает холодильник и заглядывает в него. Закрывает. В морозилке тоже пусто. Он ведь на прошлых выходных звонил в донорскую и заказывал несколько пакетиков, или же это было месяц назад? Замер, слегка прикусывая губу. Хотя есть одна идея, если Сынмин, конечно, согласится, а он должен. Чан поворачивается к раковине, тщательно моет руки и возвращается назад к Мину, который с интересом всё это время наблюдал за его странными действиями. Заходит к нему за спину и звонко опускает руки на плечи, игнорируя болезненное оханье. — Еды у меня нет, но есть хорошее предложение. — И какое же? — хрипло интересуется Сынмин. Если бы не ослабшее тело, он бы и не почувствовал боли. — Как я понял, ты заранее не заказывал, а на улице никого не найдëшь, ты живёшь в каком-то богатом районе в котором даже пьяниц и наркоманов не найти. — Я вообще-то свою кровь хотел предложить, однако сначала, мне кажется, стоит напомнить тебе, что людей мы не трогаем, таков договор. И не дай бог ты и Феликса этому научишь... — начинал негодовать Крис. А Сынмин в это время изумлённо смотрел на друга. Добровольно ему ещё ни разу не предлагали кровь вампира, а у их расы это, можно сказать, деликатес. Он даже удивлён как Чан держался, ведь Мин пришёл к нему домой весь в ней. У самого давно бы крышу снесло от этого прекрасного запаха. Первый раз, когда Ким попробовал кровь собрата, был в молодости. Это произошло довольно глупо: его подруга поранилась, а он, почуяв это, набросился и укусил её. Кажется, она умерла, или это другая история? — Погоди, ты сказал, что дашь мне укусить тебя? — Брюнет недоверчиво прищурился. — Не боишься, что я могу вовремя не остановиться? — А ты не боишься во второй раз за сегодня оказаться в отключке? — Мило улыбаясь и сжимая сильнее плечи, парировал Чан. — Я так понимаю, ты не против? Сынмин усмехнулся, смотря на чужую ладонь. Похоже он не сдержал своего обещания не раздражать сегодня Криса. — Конечно, кто бы отказался от такого. Услышав согласие, Чан прижимается вплотную к креслу, наклоняясь, и вытягивает руку вперёд. Её тут же хватают, притягивая ближе. Глаза впиваются в молочную кожу, перебегая с венки на венку, а рот наполняется слюной — внутри всё трепещет от нетерпения. Хочется есть, хочется крови, такой сладкой и желанной. Хочется Кристофера. Облизывается, ведя носом по особо выпуклой вене и ловя взглядом пробежавшие мурашки. Улыбка расползается по лицу, полученная реакция Сынмину лестна. Чан неловко передëрнул плечами, когда Ким невесомо прикоснулся губами, в следующее мгновение вонзая острые клыки в плоть. Тягучая боль распространилась по всей конечности. Мин жадно глотал появляющуюся из ранок кровь, отстранялся, вытирая подбородок, и вновь припадал к коже, слизывая упущенные дорожки алой жидкости. Вид завораживал. Свободная рука опустилась с плеча вниз, приобнимая шею Мина. Прикрыв глаза, Чан уткнулся носом в тёмную макушку. Чувствуется запах шампуня с мятой и апельсином. Уши начинают краснеть, когда слышится причмокивающий звук. В груди бешено забилось сердце, словно оно сейчас пробьёт рёбра. Выпрыгнет прямо в руки того, к кому оно так тянется, кому оно принадлежит столько лет... Похоже он зависим от него до белых пятен под закрытыми веками и слегка подрагивающих колен. А изнутри кто-то всё ещё продолжает настойчиво скрести своими крыльями стенки живота. Ему нужно больше такого Криса. Он увлёкся. Убрав руку с шеи, Кристофер потянул за волосы, отрывая Кима от своего занятия, и быстро затянул раны, оставленные зубами парня. По гостиной расползся разочарованный стон. — А я только вошёл во вкус, — Сынмин наклонил голову в бок, наблюдая за отошедшем Чаном, вытирающем салфетками руку от слюней и крови. — Ещё чуть-чуть и я бы не разговаривал тут с тобой, а валялся без сил на полу. — Оставляя грязные бумажки на столике, он, шатаясь, подходит к Мину, плюхаясь у него между ног. Усталость навалилась резко, придавливая свинцовой крышкой. Ей поспособствовала не только потеря небольшого количества крови, сказались и недосыпы, преследующие последние две недели. Глаза так и тянулись закрыться, надеясь на долгожданный полноценный сон, а тяжёлая голова просилась упасть на ближайшую мягкую поверхность, но поблизости был только Ким. «Ничуть не хуже подушки», — подумал Кристофер, удобно укладываясь на бёдра парня. Приглушённый свет от настенной лампы, напоминающий маленький закат, освещал собой комнату, его едва хватало, чтобы охватить всю поверхность. Но он не один так упорно трудился, его помощником служил догорающий огонёк в камине. Он плевался языками пламени, прося этим накормить наконец-таки его дровами, умирать было пока рано. С помощью огненного света и лучиков лампы — столик, мягкое кресло, различные фигурки, растения и другие предметы в гостиной отбрасывали причудливые тени, дрожащие и пугливые перед редкими вспышками пламени. Пахло горящим деревом и антисептиком. А за окном всё так же раздражающе барабанит дождь о стëкла. — Мы так и будем смотреть на огонь, как чëртовы старики, или всё же включим телевизор? Не зря же он у тебя висит. — А ты останешься на ночь? — Лениво посмотрел Крис снизу вверх. И, услышав положительный ответ, восторженно пискнул, разгоняя усталость и перекидывая ногу Мина через своё плечо, сильнее прижимаясь щекой к его бедру. В его волосы тут же зарылись длинные пальцы, начинающие медленно перебирать кудряшки. Соседнее кресло так и осталось одиноко стоять в стороне. Возможно, всë же стоит завести собаку.