Парень в бежевом

      Что может быть лучше солнечного летнего денька, когда столбик термометра не собирается лопнуть от невероятной жары, но и не уносится порывами холодного северного ветра? Когда по небу медленно текут толстобокие белые облака, за которыми весело прячется солнце. Когда улица заполнена беззаботными школьниками, играющими в догонялки; усталыми мамами с колясками, мило беседующими друг с другом, и милыми пенсионерами, гуляющими за ручку по местам ушедшей молодости.              Вот и Вару считает, что лучше дня для катания на скейте и не подыскать. Такие дни подворачиваются крайне редко. Точнее поймать их удаётся крайне редко. Когда ты студент, первый месяц лета быстро уносится от тебя на электрическом самокате, что ты даже глазом моргнуть не успеваешь. Вот и получается, что в прекрасный теплый денек ты просиживаешь штаны в универе за очередным экзаменом. А когда появляется время между экзаменами погода деловито показывает фигушку, включая либо режим ебучего ливня, что будет идти дня три, не прекращаясь и превращая улицы в какой-то дешевый аквапарк, либо режим духоты, где побыв на улице минут 10, возвращаешься домой сморщенным, обгорелым и истощенным изюмом, с ног до головы обливаясь липким и вонючим потом.              Вару, будучи студентом, всегда порывался в такие вот деньки вырваться из чугунных оков учёбы и поотрываться с друзьями на свежем воздухе. Он всегда, к слову, был ребёнком улиц. С семи лет стабильно транжирил время на детских площадках, возвращаясь домой за полночь. В классе так третьем ему впервые купили велосипед, и, признаться честно, радовался он ему гораздо больше, чем своему первому телефону. С велосипедом Вару практически жил на улице. Столько дорог и возможностей открывала эта незамысловатая конструкция на двух колёсах, что не попробовать все безумные идеи было бы самой большой глупостью на свете. Жаль только велик всё это пережить не смог и в какой-то момент навсегда слёг на дне деревенского озера.              Правда, Вару ни капли не расстроился, к тому времени он уже был подростком, которому требовалось что-то более интересное, крутое и захватывающее дух. Так у него и появился первый скейт. Самый обыкновенный, неприметный, черненький без вычурных рисунков на стороне с колёсиками. Самый простой и дешёвый. Зато настоящий и принадлежащий Вару.              — Эй лохи, чё так медленно? Догоняйте!              Вару не ехал, а буквально летел на своей доске по парку, ловко маневрируя между гуляющими людьми. Встречный ветерок приятно щекотал лицо, обдувал длинные зёленые кудри, что разливались пышными локонами из-под глупой синей бейсболки, надетой задом наперед.              Как же чертовски приятно вдыхать полной грудью свежий воздух, ласково обволакивающий легкие изнутри. Как же до безумия хорошо ехать в тени деревьев и по ровной дороге, практически не тормозя из-за отсутствия всякого плотного потока людей. Как же блять ахуенно просто не думать о каких-то сторонних проблемах и катиться по парку на своём классном скейте.              — Парни, ну вы ч… — Вару оборачивается через плечо, чтобы глянуть, насколько сильно его товарищи отстали от него. Но не успевает даже закончить фразу, как полной грудью врезается в кого-то. По рефлексу Вару обхватывает обеими руками жертву скейтерского ДТП и, чётко ощущая, как доска уходит из-под ног, пытается по инерции не завалится вперед на землю. Выходит до ужаса плохо и Вару вместе со вторым виновником аварии плюхается на жесткий и беспощадный асфальт.              Он жмурится в момент падения, не успевает даже почувствовать касание чего-то теплого его щеки. Зато прекрасно ощущает, как наваливается всем телом на другого человека под собой и безжалостно сдирает кожу на загорелых предплечьях.              На секунду всё вокруг как будто остановилось. Ветер вдруг утих, люди застыли, даже облака замерли в непонятном ожидании. В наступившей тишине отчетливо слышался громкий стук двух сердец, которые сейчас получили нехилую дозу адреналина и казалось готовятся выпрыгнуть и пуститься в бега.              Вару, как осой ужаленный, резко подскакивает на ноги. Перед ним же на асфальте распластался парень, на вид студент в небольших полукруглых очках, которые из-за падения уморительно криво сидели на его переносице. Тонкие брови болезненно хмурились, пока их обладатель с усилием привставал с земли на разодранных локтях. Чёрная плоская сумка была судя по всему довольно тяжелая и как дополнительный груз препятствовала лёгкому подъёму.              Вару, опьяненный адреналином, молча протягивает парню руку в гловелетте. Тот также молча хватается за неё и пытается встать. При поддержке скейтера студент быстро и ловко оказывается на ногах, свободной ладонью отряхивая свои бежевые брюки от пыли. Они оба ещё не до конца соображают, поэтому продолжают держаться за руки. Вару не сводит немигающего взгляда с лица пострадавшего и его слегка взлохмаченной пепельно-серой челки, которая как-то умилительно прыгала, когда он поворачивал голову.              В момент встречи взглядов с бедным студентом Вару неожиданно приходит в себя, словно что-то внутри бьёт его электрическим разрядом. Он резко отдёргивает руку, практически одновременно с пострадавшим парнем, что ещё и враждебно отшатывается от скейтера.              — Тебя вообще не учили на дорогу смотреть, когда едешь? — парень первый совершает словесную атаку, выпрямившись и широко расправив плечи, словно пытаясь казаться больше и сильнее, чем он есть на самом деле. — Или у тебя глаза на затылке?              Вару сжимает руки в кулаки и угрожающе морщится. Сейчас он напоминал ощетинившегося кота, который вот-вот ринется атаковать нарушителя своего спокойствия.              — А ты что, слепой? — грубо выплевывает скейтер, чуть-чуть приблизившись к оппоненту. — Очки тебе для красоты купили? Не видел, что я ехал?              Студент при упоминании очков тут же поправляет свой хрупкий аксессуар, а вместе с ним и чёлку. Теперь он похож на преподавателя экономики из какого-нибудь богом забытого института.              — Для езды на средствах передвижения вроде скейтбордов существует отдельно выделенная велодорожка, — парень указывает рукой куда-то в сторону, предположительно на ту самую велодорожку, но Вару даже не собирается смотреть. В подобных стычках важно сохранять зрительный контакт, иначе есть риск потерять доминирование и быть задавленным глупыми аргументами. — А здесь пешеходная зона, по которой ты не имеешь права ездить.              — Где хочу там и ездию, — Вару демонстрирует свои белые зубы в широкой улыбке, делая очередной шаг к сближению.              — Езжу, — медленно и раздраженно поправляет студент. На его бледном лице отчетливо краснеют щеки, а на лбу собираются морщины злости.              — Слышь, душнила, — скейтер оказывается непозволительно близко к парню, шумно дышит ему в лицо и заглядывает в стальные глаза. У них заметная разница в росте. Студенту приходится поднимать голову, чтобы Вару пыхтел ему в очки, а не в чёлку. Тем не менее, несмотря на малый рост парень держался очень стойко. Казалось, он вот-вот плюнет в наглую рожу виновника всей аварии, — а не пойти ли тебе нахуй?              — А что, кроме мата ни на что больше ума не хватает?              — А что, только умничать и умеешь? — скейтер самодовольно ухмыляется, видя, как нервно дергаются губы пострадавшего. Ему толком нечего больше сказать, но он не хочет уходить морально проигравшим в данном конфликте.              — Вару! — кто-то неожиданно зовёт из-за спины. Медленные черепашки на скейтах наконец доползли. И где они так долго возились? — Ты чего тут?              Не успевает кудрявый и рот открыть, как студент неожиданно толкает его в плечо и, крепко стиснув зубы, удаляется. Агрессивный стук каблуков его начищенных до противного блеска ботинок звучит на весь парк как раскаты грома в самую сильную грозу.              — Хуй сосни, — кричит ему вслед Вару, выставляя перед собой два средний пальца и неприлично высовывая свой длинный розовый язык.              — Кто это был? — интересуются тормознувшие рядом любопытные товарищи.              — Да придурок какой-то! Выскочил на дорогу, пока я ехал, и мы столкнулись! — скейтер недовольно фыркает, опуская руки, и ищет взглядом свою потерявшуюся доску. Она, к счастью уехала недалеко. Прибилась носом к бордюру, нагло переграждая чуть ли не четверть дороги и мешая прохожим.              Несмотря на свою потенциальную победу в стычке, на душе оставался какой-то горький паршивый осадочек. Возможно от того, что тот душнила не желал признавать проигрыш, и соответственно конфликт оставался незавершенным. А возможно от того, что прямая вина Вару во всем этом есть, но мозг со всеми остальными живыми тканями в организме напрочь отказывался эту вину признавать.              Катание по парку как-то неожиданно потеряло весь тот кайфовый шарм, что был изначально. Голова забилась мыслями о дурацкой аварии, мешая наслаждаться свежим ветром и приятным днём. Вару не был из тех, кто надолго запаривается из-за каких-то глупых ситуаций. Подумаешь, столкнулся с очкастым идиотом? Не он первый, не он последний. Даже серьезных последствий никаких не было. Всего лишь то пару царапин на обоих, да и всё.              Хотя может быть дело в самом парне. В его противной натуре. Не любил Вару вот этих заучек-душнил, которые все из себя такие правильные, аккуратные, вежливые. По нему чётко видно, ботан со стажем. Наверняка целыми днями только и делает, что сидит дома и кнопки тыкает на компьютере. Типо важный, хуй бумажный, занят, мама не горюй. А сейчас выбрался в социум на какое-нибудь тупое собрание библиотекарей, на котором, как и всегда, будут решаться остростоящие вопросы города, стоящие остро исключительно для членов конференции.              Не поставленная в конфликте точка разгорелась с новой силой в груди, когда скейтер, накручивая круги по парку и играя со своими нескоростными товарищами в догонялки, неожиданно обнаружил уже знакомое лицо на одной из лавочек. Студент мирно сидел с ноутбуком на коленях, осторожно водя мышкой по доскам скамейки и что-то довольно увлеченно читая. Должно быть, готовится к экзаменам на свежем воздухе.              Об упущенной возможности можно жалеть вечно, поэтому Вару, не думая головой ни секунды, в тот же момент разгоняется и производит прыжок, так называемый Олли, в опасной близости от лавочки и экрана чужого ноутбука. Он оборачивается в ту же секунду, как приземляется, чтобы оценить чужую реакцию, и не остается разочарованным. Душнила побледнел ещё больше. По цвету кожи он сейчас напоминал белый мелок, которым корябают несложные математические примеры на школьной доске. В глазах застыл ужас, что не сразу сменяется первобытной злостью.              По всему телу разливается приятный жар. Ну что, выкусил, ботан? Довольно улыбаясь своей собственной гениальности, Вару быстро уносился прочь от лавочки, намереваясь сюда вернуться ещё раз десять, но с новыми изощренными трюками. И он действительно возвращался. Раз за разом пролетал мимо, вызывая микроинфаркт у студента, который сначала старался не реагировать на выпады скейтера: сутулился над ноутбуком, пытаясь сконцентрироваться на своих файлах и задачах. В конце концов парень неотрывно сверлил взглядом прохожих людей, ожидая с какой стороны Вару появится на этот раз, чтобы быть мысленно готовым к очередному выебону. При всём при этом душнила, что издалека напоминал собой серую мышку, совсем уж не хотел уходить. Даже никуда не пересаживался. Лишь стойко терпел «атаки» и скрипел зубами.              За происходящим цирком Вару даже не заметил, как день сменился вечером и на небе стали появляться длинные оранжево-желтые полоски с рваными розовыми облаками. Поток людей в парке заметно увеличился. Появились шумные компании, молодые пары, уличные музыканты. Всё вокруг неожиданно наполнилось спокойствием и одновременно приятным шумом, в котором хотелось утонуть.              Скейтер осознал, как же сильно он устал в тот момент, когда друзья известили о своём возвращении домой. Никто уже толком не мог твёрдо стоять на ногах, да и Вару тоже. К тому же они практически не ели сегодня. Быстрый перекус в KFC ещё до посещения парка давно переварился и улегся, так что желудок изнывал по новой порции сытной еды.              Распрощаться пришлось прямо на месте. Вару и его друзьям в прямо противоположные стороны. Даже как-то грустно, что сегодня ни у кого нет сил и желания тусоваться допоздна, или спонтанно организовать ночёвку у кого-то дома. Хотя если бы все развлекались каждый день, это бы быстро наскучило. Никому не нравится однообразие. Даже если это фактически веселое однообразие.              Вставая на скейт, Вару в последний раз направляется в сторону полюбившейся лавочки. Хотелось передать насмешливое «Пока, лузер» в процессе Поп Шовита и посмотреть, как бледный парень в очередной раз напрягается каждой клеточкой тела и с замиранием сердца следит за движениями своего новоиспеченного врага, который кстати ни разу драгоценный студенческий ноутбук так и не задел. Где заслуженные зрительские овации?              Но в этот раз ботан на скамейке не один. Рядом с ним миловидная блондинка в светлых рваных джинсах. Она что-то увлеченно рассказывает, пока парень складывает ноутбук в свою чёрную сумку, изредка что-то кидая девушке в ответ. Она расслабленно сидит на лавочке и ловит взглядом каждое движение студента. Он же, кажется, совсем не заинтересован в такого рода внимании.              Вару притормаживает не так далеко от этих двоих. Кусая внутреннюю сторону губ по привычке, скейтер ожидает дальнейших действий парня. Вряд ли это его девушка. Слишком красивая, обаятельная и самоуверенная. Если у него и есть кто-то, то это должна быть миниатюрная стеснительная девочка с очками на всё лицо и с удивительно странно выпуклой головой, будто у неё настолько большой мозг, что уже не умещается в черепной коробке. В неожиданную пикапершу кудрявый тоже слабо верил. Насколько надо быть отчаявшимся, чтобы пытаться закадрить учебник по экономике? Должно быть какая-то знакомая, которая просто из вежливости присела перекинуться парочкой фраз о жизни. Или же одногруппница, упорно выпрашивающая ответы к предстоящему экзамену.              Внезапно студент поднялся со скамейки, девушка подскочила следом, и Вару отчетливо прочитал по губам «Спасибо». Парень кивнул и… Скейтер тут же потерял дар речи. Очкарик быстрым движением ноги выкатил из-под лавки доску. Да нихуевую такую доску, на которую с неприкрытым восхищением и завистью глядела блондинка. Она, хлопая глазками, что-то громко говорила ему, а он лишь пожимал плечами. Картинка полностью нарисовалась. Ошибки быть не может. Это его скейтборд. И он давал его покататься девушке, которая сейчас видимо стояла и упорно выпрашивала второй раз.              От этой новости пересохло горло. Вару не понимал, колотило ли его от возмущения или удивления. Да этого не может быть! Ботан наверняка и кататься то не умеет! Просто купил себе для выпендрежа, а наверное даже обычный разворот не знает, как делается!              Именно в этот самый момент, когда ладони похолодели, а живот скрутило от волны противоречивых эмоций, студент резко обернулся в сторону скейтера. Вару готов поклясться: они пересеклись взглядами. Заучка тут же демонстративно вздёрнул нос, поправил сумку на плече и, вежливо попрощавшись с девушкой, резко рванул вперёд.              Он был совершенно не в спортивной одежде: бежевые брюки, кремовая заправленная рубашка, ботинки на каблуке. Но как же он чертовски изящно смотрелся на скейте. Встречный ветер красиво обдувал ткань одежды и его аккуратную чёлку. Ну прямо живой сбежавший кадр из фильма про отличника нитакусю.              Вару, не сомневаясь в своем решении, летит за ним следом. К тому же ему в том же направлении. Хотя кого он обманывает. Он, проживая в совсем противоположной стороне, никогда не отказался бы от перспективы глянуть, как же этот очкастый ботан держится на скейте.              Пришлось потратить немало времени, чтобы это чудо природы догнать. Ехал он на удивление довольно быстро, да ещё и маневрировал мастерски, насколько это позволяла конструкция доски. При этом вел он себя абсолютно спокойно. На его лице не было напряжения или страха, словно доска это природное продолжение его ног, к которым за двадцать лет жизни он давно привык.              — Так и будешь меня преследовать? — с явной ноткой удовольствия в голосе кидает студент, когда Вару равняется с ним.              — Я тебя не преследую, просто еду в метро, — злобно огрызается кудрявый, кидая заинтересованные взгляды на Гуфи стойку соперника. — У кого доску то украл, а?              — По-твоему право кататься на скейтборде есть только у тебя?              — Зачем тебе скейтборд? От универа до общаги можно и на более безопасных штуках доехать.              В тот же момент ботан делает Ван Вил Ноуз Мэнни, роскошно балансируя за счёт двух вытянутых рук. Это длилось не более 10 секунд, но застыло перед глазами кудрявого, как самое ахуенное, что он видел за последний год своей жизни. Вы когда-нибудь лицезрели человека в обалденно сексуальной около деловой одежде, который едет по улице на одном переднем колесе скейтборда? А вот Вару видел. Он сам не умел Ван Вин Мэнни, да и никогда не пробовал толком, а тут такое, да еще и от какого-то очкастого задрота. Нет, это вообще законно? Может, это пранк? Где люди с камерами, которые оповестят, что это липовый ботан, на самом деле являющийся звездой мира скейтов?              К сожалению, вместо людей с камерами на дороге внезапно выросла девочка в юбочке. Маленькая кнопка не обращала ровно никакого внимания на двух несущихся на неё студентов. Она не была такой уж проблемой. Это не бревно на дороге, которое нельзя объехать. Проблемой был Вару, полностью ослепленный после внезапного трюка и не меняющий траектории в тот момент, когда рядом летевший ботан заворачивает в его сторону. Парень явно ожидал, что кудрявый тоже свернёт и у них будет достаточно места, чтобы разъехаться с маленькой девочкой, а потому внезапное столкновение практически лоб в лоб не ожидал никто.              Второй раз за день доска с землей ушла из-под ног. На этот раз Вару, шумно пыхтя, валится спиной на жесткий асфальт. Боль от удара разливается по коже, словно липкий тягучий мёд. Сверху ещё наваливается вторая туша, выбивая из лёгких болезненный стон. Скейтер впивается пальцами в чужие плечи, пепельные волосы приятно щекочут нос. Абсурдная ситуация до ужаса смущает, особенно когда студент приподнимается на локтях и с ужасом смотрит на веснушчатое лицо под собой. Тут же прилетает грубая пощечина, и заучка, не церемонясь, встаёт, больно продавив чужой живот.              — Ты что, вообще на голову отшибленный? — не просто кричит, а орёт парень, поправляя очки. — Ты не видел, что на моей стороне дороги ребёнок?! Ты не мог немного подвинуться, или я по твоему должен был его сбить?              — Она маленькая! Я не заметил её, — честно отвечает Вару, тяжело поднимаясь с земли. Спина ломила, как у старого пенсионера, а исцарапанные в кровь руки ныли с каждым движением.              — Очки бы свои глупые снял, и, может быть, видеть стал бы лучше!              — Да че ты разнылся, ты вообще на меня упал и не поранился!              — Я ударился головой о твой подбородок!              — Не волнуйся: глупее не станешь. Ну может чуть-чуть.              — Придурок! — студент, злобно сверкая глазами, запрыгивает на свой скейт и уносится как утка на юг, периодически оборачиваясь через плечо и что-то злобно приговаривая сквозь плотно сжатые зубы.              Вару, у которого вероятно на следующий день вся спина будет синяя, ничего не остаётся кроме как подобрать свою несчастную доску и поплестись к метро. Он уже не мог ехать из-за усталости и отвратительных пульсирующих болях в пояснице. Вот покатался так покатался. Хочется верить, что там внутри хотя бы кости все целые. Нахрена ему вообще этот студент сдался? Ехал бы и ехал себе к метро спокойно, нет надо было этого ботана догнать. А ради чего? Что вот Вару ему собирался сказать? «Хей, бро, верни скейт хозяину, тебе не к лицу»? Ну он и сказал, а дальше что? Дальше то что? Подумаешь, очкарик на скейте. Мало крутых очкариков он видел в своей жизни?              Мало, на самом деле мало. Тем более этот явно займёт по крутости первое место. Подумать только, Ван Вил Ноуз Мэнни! Наверняка он и другие трюки знает. Хотелось бы посмотреть на его исполнение Кикфлипа, а может быть даже Дабл Флипа, или на его Фронтсайд скольжения. Вару готов сотку поставить на то, что он делает это также элегантно, как и Мэнни.              Но что было, то прошло. Вряд ли он когда-нибудь снова пересечётся с этим очкариком. Были большие сомнения, что тот состоял в каких-нибудь скейтерских сообществах или посещал их местные тусовки. О нём бы уже трубили из каждого угла, если бы он засветился хоть где-нибудь. А жаль, такая звезда пропадает. Нудная до ужаса звезда, но всё же звезда…              

***

             Час пик. Забитый до отказа душный вагон метро катил рабочую массу до родной станции. Если кому-то когда-то было интересно как ощущают себя шпроты в банке, то можно спросить об этом у тех, кто едет домой в час пик. Они обязательно расскажут о всех эмоциях и чувствах в самых ярких деталях и красках.              Как студенту, Вару было не впервой в такой обстановке добираться до дома. Со временем привыкаешь и относишься к тому, что надо ехать тридцать минут стоя, совершенно спокойно. Правда, потом с кровати не можешь встать час, но побочные эффекты есть, как правило, у всего на свете.              На очередной станции выходит довольно большая толпа, сидячих мест в числе не прибавляется, зато хоть есть возможность спокойно выдохнуть и не бояться быть прижатым и размазанным по стенке. Вару наконец может поставить свой тяжеленький скейт на пол и облокотиться плечом о перила. Кудрявый лениво стягивает с растрепанных волос бейсболку, грубо проходясь пальцами по локонам. Более аккуратными и уложенными они увы не стали, зато не так настойчиво лезут в глаза.              Вару осторожно прикладывается виском к перилу. Приятная прохлада ласково щекочет смугловатую разгоряченную кожу, позволяя спокойно выдохнуть и расслабить напряженные мышцы. Стук колес вагона по рельсам и роботический голос в динамиках, объявляющий станции, оказывают какой-то усыпляющий эффект. Глаза действительно начинает пощипывать от усталости, пока в голове прокручиваются события прошедшего дня. Скейтер пожалел, что не брал с собой наушники, биты дабстепа могли бы его сейчас взбодрить, тем более засыпать ни в коем случае нельзя: Вару до конечной станции не надо. Ему бы домой. Покушать макарон с сыром, бережно приготовленных вчера, и отварить сосиски, штуки три. Нет! Пять! Потом принять холодный освежающий душ и завалиться смотреть родной ютубчик.              На очередной станции пожилой мужчина, прямо напротив скейтера, тяжело поднимается с мягкой синей обивки сидения. Никто из стоящих людей не торопится устраивать там свою жопу. Вару тоже медлит, ожидая, что костлявая бабуля, мотающая совсем рядом с ним, наконец откроет глаза и займет почётное место. Но она то ли действительно не видела, то ли специально игнорировала и ожидала, что кудрявый совершит тотальную ошибку, посмев присесть.              Пока скейтер тормозил, какая-то худая фигура проплыла мимо и довольно заняла свободное место. Вару кидает незаинтересованный взгляд на нового обладателя сидения и ощущает, как его окунают в ледяную прорубь с головой.              Напротив сидел очкарик-трюкач. Да-да, он самый. Ошибки быть не может. Бежевые брюки, кремовая рубашка, черная плоская сумка на коленях и пиздатый скейт, который покоился под сидением и придерживался хозяином носком левой ноги.              Кудрявый даже не сразу соображает, что студент тоже его заметил и теперь выпучил глаза, словно они готовятся вывалиться из орбит.              Вару, сам того не осознавая, отлипает от перил и выпрямляется, гордо расправив плечи. Он не отводит взгляда от ботана, ботан не отводит взгляда от него. Два парня тупо пялятся друг на друга в вагоне метро, не скрывая своего искреннего удивления и любопытства.              Скейтер и не замечал, что у студентика светлые брови и ресницы, хорошо выраженные скулы и все-таки уморительно смешная чёлка, смягчающая его довольно грубые и холодные черты лица.              Парень отворачивается первым. Он поправляет съехавшие к кончику носа очки и утыкается в выуженную из сумки книгу. То, насколько он напряжен под чужим взглядом, отлично видно по его плечам и сведенными вместе коленями.              Вару продолжает стоять и смотреть, шатаясь из стороны в сторону как контуженный. У него есть настойчивое желание заговорить со студентом, но он упорно сдерживает себя. Во-первых, не очень удачно беседовать под рев состава. Во-вторых, а сказать то и нечего. Выдавить из себя ванильный комплимент — очень не в стиле Вару, а выкинуть очередное унижение, кажется совсем ни к месту. Последний раз Вару думал, что пошутить оскорблением ни к месту, когда влюбился по уши и не хотел рушить хрупкие отношения. Этот довод одновременно пугал и будоражил, но страшнее всего было то, что, кажется, будоражил он в несколько тысяч раз сильнее, чем пугал.              В голову неожиданно приходит глупая идея, и скейтер немедленно ей следует, даже не удосужившись выслушать мнение голоса разума. Он наклоняется ниже, чтобы прочитать название книги в руках ботана, и осознает насколько же это странно выглядит со стороны, только когда студент поднимает на него голову и удивленно вскидывает брови. Вару тут же встает как и прежде, вынимая из кармана телефон и имитируя очень бурную мозговую деятельность. Название книги ничего не дало. Это ебанное пособие по экономике. На что он вообще надеялся?              Остаток поездки до дома Вару так и пялился в пустой экран на телефоне, лишь изредка кидая взгляды на студента, который к слову так и ни разу не перевернул гребанную страницу. Притворяться он явно не умел, но скейтер был не лучше. Хоть бы большим пальцем экран потёр для видимости.              Наконец-то уже знатно заебавший диктор провозглашает нужную станцию, скейтер торопливо собирается к выходу, стараясь не смотреть в сторону студента. Но наверное существует какой-то вселенский заговор против Вару, иначе как объяснить, что он грубо сталкивается плечами с ботаном, явно тоже собирающимся выходить?              Они ещё и тащатся к одному выходу, случайно оказываются на соседних ступеньках эскалатора и, естестественно, рядом в плотной толпе. После этого дня Вару всё-таки рассмотрит вариант того, что они живут в ебанной симуляции, или Симсе, где какой-то приколист управляет людскими модельками.              Скейтер надеялся, что они разойдутся хоть на улице, но, как по закону подлости, им в одну гребаную сторону.              Студент шёл впереди, тащя подмышкой свой скейт. Он шёл быстрым уверенным шагом, совсем не оборачивался и не останавливался. Послушно тормозил только у пешеходных переходов, ожидая зелёный, где Вару с ним и равнялся. Ситуация становилась всё комичнее и комичнее с каждым шагом. Кудрявый уже мысленно делал ставки, на каком повороте они всё-таки разойдутся, раз за разом проигрывая самому себе.              Небо темнело. Синие тяжелые облака медленно поедали остатки розового заката, освобождая место для тёмной беззвёздной ночи. Фонари лениво зажигались в округе, освещая людям тропинки до дома. Вывески кафешек и магазинов заманчиво подмигивали, приглашая войти и спустить на вредные снеки половину стипендии. Встречный поток людей заметно поубавился. Сейчас на улице остались лишь единичные потеряшки, что как Вару спешили в уют собственной квартиры на долгожданный ужин.              Скейтер уже устал удивляться, с пустой головой сверля взглядом недалеко идущего студента. Они всё ещё шли в одну сторону. На этой основе можно было бы снять отличный ситком. Вечная улица и два вечных дебила, идущих друг за другом в каждой гребаной серии. Вот они идут друг за другом в парке. Вот они уже на велосипедах. Вот один догоняет другого, и зрителю кажется, шоу вышло за рамки формата, но это лишь иллюзия, ведь в конце серии они снова будут друг за другом.              Ботан неожиданно останавливается. Он поворачивается на 180 градусов и смотрит ровно на Вару. Тот слегка ускоряет шаг, быстро оказывается рядом. Трюкач выжидательно молчит.              — Что? — прямолинейно спрашивает скейтер.              — Тебе не надоело меня преследовать?              — Я всего лишь иду домой! — пытается грубо ответить Вару, но его голос звучит скорее устало, чем жёстко.              — В мой дом или свой? — парень вопросительно поднимает бровь.              — Если тебе так не нравится, что я иду к СЕБЕ домой, то че же не умчался от меня ещё у метро, а?              — Хотел посмотреть, как далеко ты можешь зайти в преследовании.              — Да я не преследовал! — Вару обходит студента с боку под его внимательным взглядом, направляясь дальше по дороге. — Я повторяю: я шёл домой.              — Нереалистично, — безразлично кидает ботан, поравнявшись с кудрявым и взяв его темп ходьбы.              — Как скажешь, умник, — Вару несколько секунд думает, потом всё-таки смиряется с тем, что думать не его и неожиданно добавляет. — Давно на скейте катаешься?              — 8 лет и 10 месяцев.              — Нифига точно. Это со скольки лет?              — С 12.              — Сам начал?              — Брат научил.              — Нихуево.              Студент притормаживает у поворота улицы и с неким сожалением произносит:              — Мне налево.              Вару тоже останавливается и оборачивается корпусом к парню. Он уж думал они вообще не разойдутся. Дойдут вместе до дома, зайдут в подъезд и окажется, что они все это время были соседями по этажу, что никогда в жизни не пересекались и не подозревали о существовании друг друга. Было бы отлично… Без всякой иронии отлично.              Кудрявый несколько медлит, а потом в последний момент бросает:              — Может дашь свой номер?              — Зачем? — вскидывает брови студент.              Вару не может сказать вслух то, что хочет. Любые причины прозвучат максимально тупо. Он ненавидел этого ебучего ботана в очках, просто потому что тот не дал ему уйти победителем. Он восхищался этим занудой, просто потому что никогда не видел никого настолько разностороннего, словно собранного из двух разных половинок. Он не мог больше ненавидит этого студента с пепельными ресницами, потому что видел его светлую рожу за сегодня чаще, чем солнце на небе.              Скейтер поджимает губы, небрежно дергает плечом мол «Забудь» и собирается уходить.              — Стой, — трюкач вздыхает невыносимо громко. — Записывай.              Вару второй раз повторять не надо, он тут же достает телефон и с невероятной внимательностью записывает каждую циферку.              — Как тебя зовут? — скейтер глупо улыбается от какого-то странного ощущения счастья.              — Куромаку. Тебя?              — Вару, — кудрявый зачем-то протягивает руку, но студент без лишних вопросов её пожимает. У обоих до ужаса вспотевшие ладони.              — Пока, Вару, — голос Куромаку звучит странно, когда он произносит чужое имя, то ли напряженно, то ли разочарованно, разобрать точно не выходит. Он ещё некоторое время топчется на месте, а потом всё же уходит. Скейтер провожает его взглядом, мысленно отмечая, что тот снова не использует скейт для передвижения. На что на этот раз он хочет посмотреть? Может на то, как долго Вару будет стоять и смотреть ему вслед.              Когда фигура уже практически растворяется в тени одного из дворов, скейтер наконец опускает взгляд на телефон. Обычно он не записывает людей по именам. Это как-то слишком серьезно. Имя Куромаку он вряд ли уже когда-нибудь выкинет из головы, а вот позвонить ему он вполне может запамятовать.              Кивая самому себе, Вару вбивает в строку имени и фамилии «Красавчик на скейте, позвонить обязательно».