Портрет

      Хёнджин всегда любил рисовал. Для него было самым настоящим волшебством, когда из-под его кисти на холсте появлялся пейзаж или потрет. Многие не понимали такой страсти к рисованию и считали Хёнджина не от мира всего, на что тот лишь закатывал глаза и садился за новую картину.       Шли годы, Хёнджин вырос и стал весьма популярным художником, у которого часто заказывали картины не последние люди в стране. Благодаря своему таланту и любви к рисованию, Хёнджин не только смог полностью обеспечить себя, но и финансово помогать родителям. И Хван был счастлив, что его любимое дело так же помогает ему себя обеспечивать.       Но в последние дни он совсем потерял покой. Всё дело во снах, в которых Хёнджну снился один и тот же парень. Светлые волосы, сияющие в солнечных лучах. Множество красивых веснушек, разбросанных по не менее красивому лицу. И лучистые глаза, в которых было столько доброты, что Хёнджину он казался каким-то нереальным. Не бывает настолько добрых людей в реальной жизни.       Так что было вопросом времени, когда Хван сдаться и не начнёт работу над портретом парня из сна. Он был слишком красив, чтобы оставаться лишь во снах Хёнджина. И он вновь начал творить, вкладывая в этот новый потрет всю свою душу. И художнику казалось, что над этим портретом он работает немного тщательнее, нежели над всеми своими остальными картинами. Но не мог ничего поделать. Что-то внутри него подталкивало его к тому, чтобы этот потрет был идеален.       Шли дни и в один из вечеров Хёнджин вновь оглядел свою работу. Хоть потрет ещё не был до конца завершён, но художнику уже казалось, что юноша на потрете словно живой. Но Хван решил, что ему это всего лишь мерещиться — он нормально не спал последние дни, занятый портретом.       Но усталость всё-таки взяла своё и Хёнджин уснул за столом, сжимая в руке кисть. Он настолько крепко уснул, как не заметил, как юноша на холсте шевельнулся, а его рука вышла за пределы холста и погладил спящего художника. Юноша на портрете слабо улыбнулся. Какой же его человек красивый и добрый… Влюбиться в того, кого должен защищать — не глупо ли? Хотелось бы уже выйти в реальный мир и быть с ним рядом. Но нужно ещё немного подождать и подготовить его к их встрече…       Юноша вернул руку обратно на холст и вновь замер, как и подобает обычному рисунку.

***

      Открыв глаза, Хёнджин увидел перед собой знакомую поляну. Опять ему сниться этот сон…       — Здравствуй, Хёнджин, — раздалось рядом с ним, и художник вздрогнул, оборачиваясь на голос, встречаясь взглядом с уже знакомым парнем, что снился ему практически каждую ночь. — Извини, если напугал… Меня зовут Феликс.       — Что… Откуда ты знаешь моё имя? — Хёнджин ничего не понимал. Этот сон не был похож на все остальные.       — Не пугайся, пожалуйста… — Феликс заметно погрустнел. — Я на самом деле не плод твоего воображения… Я твой защитник.       — Защитник? — Хёнджин вопросительно посмотрел на него, пытаясь понять, о чём говорит Феликс. Было сложно поверить в то, что это всё реально, но как говорила его бабушка: «В мире множество тайн, которые не доступны людям…». И видимо Хёнджин столкнулся с одной из них.       — Да… Вы ещё называете нас ангелами-хранителями…       — То есть… Ты мой ангел-хранитель?!       — Да… Я стараюсь защищать тебя… А стоит тебе дорисовать мой потрет, то я появлюсь и в вашем мире, — признался Феликс, заставив Хёнджина задуматься. — Но если ты пожелаешь, то я так и останусь в этом мире и буду приходить лишь во снах. Всё решать лишь тебе.       — То есть… Ты не будешь на меня давить? — Хёнджин внимательно посмотрел в глаза Феликса, из-за чего тот заметно смутился.       — Нет, конечно… Выбор лишь за тобой… А теперь пора просыпаться, Хёнджин.       Феликс нежно улыбнулся и Хёнджин резко проснулся, рывком принимая положение сидя за своим рабочим столом. Спина заметно болела после сна в не самой удобной позе, а мозг пытался переварить всё то, что произошло у него во сне. Бросив взгляд на потрет Феликса, Хёнджин выдохнул. Он знал, что собирается сделать.       Взяв кисть и окунув её в нужную краску, Хёнджин вернулся к портрету, на котором, кажется, постепенно оживал Феликс. И Хёнджину не было страшно. Ему наоборот было любопытно увидеть, что из этого выйдет.       И через пару недель всё было кончено. Хёнджин внимательно смотрел на портрет Феликса, на котором потихоньку начало шевелиться изображение.       — И снова здравствуй, Хёнджин, — Феликс на половину высунулся с холста, улыбаясь.       — Здравствуй, Феликс… — Хёнджин улыбнулся ему в ответ и наклелил на одну из веснушек своего защитника блёстку в виде звёздочки. — Добро пожаловать в мой мир.