В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Приближается первое совместное Рождество в Нью-Йорке, и Джастин предлагает купить рождественскую елку, которую они назовут своей. Когда предложение встречает решительное «нет», праздничному настроению угрожает несвоевременная и неприятная ссора.       Погода стоит ужасная. На самом деле, это уже давно не страшно. Джастин смотрит в окно спальни на проливной дождь, и тело пробирает неприятная дрожь. Снаружи кромешная тьма, промозглая сырость и ледяной холод. Вот и все, что нужно для первого Рождества в Нью-Йорке — пока что это самое мрачное Рождество, что крайне удручает. К тому же на это жутко смотреть, даже находясь в теплой квартире.       Прежде чем замерзнуть окончательно, Джастин спешит обратно в постель и сворачивается возле Брайана.       — Что читаешь?       — Линдси прислала какое-то чертово руководство по воспитанию детей, написанное для безмозглых лизуний, — усмехаясь, говорит Брайан. — Они с Мелани хотят, чтобы я «был на одной волне», то есть прочитал эту оскорбительную макулатуру и запомнил все их безвкусные удушающие стратегии.       Джастин бросает взгляд на страницу, которую внимательно читает Брайан. Действительно, совет кажется совершенно безвкусным.       — Тебе это не нужно. Ты потрясающий отец, — бормочет Джастин, целуя Брайана в плечо.       — Не мог бы ты сообщить лизуньям, что мне не нужна эта чушь о воспитании детей по порядковым номерам? — выдавливая из себя улыбку тот.       — Они знают, — говорит Джастин, успокаивающе поглаживая его по руке, — вероятно, просто хотят убедиться, что вы не противоречите друг другу. То же самое делали мои родители после того, как расстались — все время обменивались информацией, чтобы быть последовательными в воспитании Молли.       — Хммм, — бормочет Брайан с сомнением.       Видя, что от книги больше проблем, чем пользы, Джастин забирает ее, откидывает в сторону и забирается на колени, втягивая Брайана в поцелуй.       — Скоро Рождество, — говорит он, когда Брайан перебирается поцелуями к шее. Не позволяя сделать какой-нибудь грязный намек, Джастин поспешно продолжает: — Мы должны украсить квартиру.       — Украсить? — фыркает Брайан. — И когда мы занимались этой хуйней?       — Не занимались, — пожимает плечами Джастин, — но это не значит, что не можем заняться в этом году. Это наше первое Рождество здесь — мы должны сделать его особенным.       — Как украшение сделает его особенным?       — Это будет мило, я…       — Кроме того, на Рождество мы будем в Питтсбурге.       — Мы будем там после двадцать четвертого, — поправляет Джастин, проводя ладонями по волосам Брайана, — а здесь почти весь декабрь. Мы должны купить елку.       — Она сдохнет к тому времени, как мы вернемся домой, — возражает Брайан, качая головой.       Джастин вспоминает график: две недели в Питтсбурге, а затем три в Торонто. Предсказание Брайана несомненно сбудется.       — Значит, купим искусственную, — довольно улыбается Джастин.       — Эти штуки уродливы, как дерьмо, — морщит нос Брайан. — Кроме того, где мы будем хранить ее в течение других одиннадцати месяцев в году?       — Ну…       Но прежде чем Джастин успевает озвучить какие-либо идеи, Брайан прерывает его разглагольствования.       — И зачем украшать квартиру, когда весь город окутан мишурой? Серьезно, подойди к окну и посмотри через улицу. Или сходи погуляй — не придется даже идти далеко.       — Я бы хотел все это дома, — говорит Джастин, — только для нас двоих.       — Это пустая трата времени и денег, — фыркает Брайан, презрительно морща нос.       Джастин чувствует себя так, словно его ударили и отшатывается. Он спрыгивает с колен Брайана и перебирается на дальний конец кровати.       — Празднование нашего Рождества — пустая трата времени и денег? — скрестив руки на груди, спрашивает он.       — Есть способы отпраздновать Рождество, которые не предполагают стать жертвой капиталистической риторики, — закатывая глаза, нараспев произносит Брайан.       — Ты сам сподвижник капиталистической риторики! — взбешенный Джастин соскакивает с кровати и замирает у ее подножия, свирепо глядя на Брайана. — Ты, блядь, темный властелин рекламы. Два дня назад ты потратил триста долларов на чертову рубашку, демонстрируешь черный Амекс* почти так же часто, как я вижу твой член…       — К чему ты клонишь? — резко выпрямившись, сердито перебивает Брайан.       — Я хочу сказать, что ты законченный лицемер! Потратил кучу денег на модную одежду и свой смехотворно элитный абонемент в спортзал…       — …наш смехотворно элитный абонемент в спортзал; тебя я тоже записал!       — …но не можешь заставить себя потратить немного денег на елку и несколько украшений? — Джастин чувствует, что с каждой секундой злится на Брайана все сильнее, что по большей части связано с раздражающе каменным выражением его лица. — Хотя тебе не нужно платить! Я могу себе это позволить. И мне не жалко потратить деньги на елку, которую мы можем назвать своей и украсить вместе.       Брайан снова морщит нос, что чертовски больно. Он, кажется, даже не замечает этого, учитывая, что продолжает язвить:       — Держась за руки и распевая «Все, что я хочу на Рождество, — это ты»?       — Пошел ты, — выплевывает Джастин. — И, блядь, забудь. Прости, что я вообще упомянул об этом. — Джастин направляется к двери, но останавливается, прежде чем уйти. — Не собираешься что-нибудь сказать?       — Если есть что-то, что, по-твоему, нужно сказать, говори, Солнышко, — безучастно произносит Брайан, едва взглянув в его сторону.       — Не надо, блядь, называть меня «Солнышко», ты, мудак!       Джастин смотрит на Брайана, думая о куче неприятных вещей, которые рвутся с языка, и кучке поменьше, которые может произнести. Но теперь понимает, что не может, иначе Брайан ответит еще одной насмешкой, снова закатит глаза, или пренебрежительно рассмеется. Накатившее вдруг чувство сокрушительного одиночества, вызывает тревогу. Разве это не должно было остаться в прошлом? Разве ничего не изменилось?       Джастин знает, что должен что-то сказать. Но не говорит, потому что то, что хочется сказать излишне жестоко и совершенно бесполезно. Да и боится, что останется без внимания. И почему он должен что-то говорить, когда Брайану сказать нечего? Этот мудак просто смотрит на него, совершенно бесстрастно, точно так же, как когда закрывался и отгораживался раньше.       — Забудь об этом. Это была глупая идея, — это все, что он решает произнести.       На этот раз Брайан окликает его, но Джастин игнорирует, идет в гостиную и некоторое время сидит, уставившись в одну точку, где, как он надеялся, они поставят елку. Он уже несколько недель фантазирует, как они вдвоем тащат ее домой, устанавливают, распаковывают украшения, и вместе приносят Рождество в дом. По-видимому, этого не произойдет — по крайней мере, не так, как он себе представлял.       В конце концов, Брайан проходит мимо гостиной по пути на кухню.       — Я никогда не говорил, что не хочу праздновать Рождество с тобой, — туманно сообщает он, возвращаясь с пивом в руке. И уходит.       Джастин не собирается идти за ним. Хочется закричать: «Что, черт возьми, это вообще значит?» Но чувствует себя слишком несчастным и сытым по горло этой ссорой. Так что, видимо они снова вернулись в ту точку неопределенности, где Брайан готов определиться в том, чего он делать не будет, но не уточняет, что делать будет. Джастин действительно думал, что они перешагнули эту черту, но, видимо, нет. Полный разочарования и усталости, Джастин направляется в комнату для гостей и опускается на кровать. Он смотрит в маленькое окошко на падающие струи дождя и думает, насколько приятнее было бы снаружи по сравнению с тем, что внутри. ***       Просыпается Брайан в дерьмовом настроении. И оно становится еще хреновее, когда приходит понимание, что Джастина нет в их постели. Упрямый маленький засранец, должно быть, все еще прячется в комнате для гостей. Брайан терпеть не может, когда он так делает — слишком привык делить постель с Джастином, и Джастин чертовски хорошо это знает. Спать в комнате для гостей — это гигантское «пошел ты», придуманное для того, чтобы его позлить. И это работает, причем охуенно хорошо.       Брайан садится на кровати и тянется за сигаретой. Делая глубокую затяжку, он постепенно воспроизводит их ссору. И это было настолько, блядь, тупо. Было бы еще глупее затягивать ситуацию. К тому же Брайан нехотя признает, что частично есть и его вина. Он прокручивает в голове список своих грехов: отвергает довольно безобидное предложение Джастина, злится и позволяет этому гневу превратиться в отчуждение, злой ложится спать, когда мог все исправить прошлой ночью.       Но здесь не только его вина. Часть ее лежит на Мелани и Линдси потому, что у них хватило наглости прислать ему это ужасное руководство по воспитанию детей. Почему бы просто не отправить письмо, подтверждающее, что он некомпетентен с их точки зрения? Это даже не самое худшее; худшее — содержание той кошмарной книги — вся, блядь, проповедническая чушь, пропагандирующая чрезмерную опеку. Брайан не хочет, чтобы его ребенка воспитывали так.       Но это тема для другого раза. Брайан заставляет себя отбросить ее в сторону, и сосредоточиться на Джастине. Джастин всего лишь хотел рождественскую елку. Вся эта праздничная дребедень его не особенно волнует, но он не упадет в обморок и не умрет, если в их новом доме появится пластиковое чудовище. Скорее всего, переживет. Черт возьми, ему даже может понравиться. В конце концов, предложение украсить ее вместе звучало не совсем противно. На самом деле, — довольно мило. И разве не так всегда получается, когда Джастин просит о чем-то, что Брайан раньше считал запретным? Он даже полюбил многие из этих вещей. Возможно, украшение пластикового чудовища окажется таким же приятным.       В любом случае — купят они елку или нет — Брайан сыт по горло пустой кроватью, в которой он сейчас находится. Учитывая, что это их первые совместные выходные за целую вечность, Брайан решает положить конец глупой ссоре. Сделав последнюю затяжку, он тушит сигарету. Пора вставать и разбираться с этим дерьмом.       Он вытаскивает себя из кровати, одевается и направляется в комнату для гостей… где Джастина нет. Брайан с проклятиями обыскивает квартиру, но пизденыш проделал безупречную работу по заметанию следов. Наконец, он направляется к окну и выглядывает в залитое дождем стекло. Конечно, блядь, Джастин внизу, курит. Брайан хватает пальто, надевает ботинки и отправляется в погоню за своим сердитым партнером.       Но к тому времени, когда он выходит из здания, Джастина уже нет. Брайан снова матерится (на этот раз более выразительно, что привлекает к нему пристальный взгляд одного из соседей) и осматривает улицу, ожидая увидеть Джастина, направляющегося на восток к своей студии. Вместо этого он замечает Джастина, идущего в противоположном направлении. Куда, черт возьми, он направился?       После минутного раздумья Брайан решает вырвать страницу из книги Джастина и следует за ним. Он держит дистанцию, чтобы Джастин оставался в пределах видимости, не зная, что Брайан превратился в настоящего сталкера. Понимая, что пизденыш направляется к центру города, Брайан начинает испытывать смутное чувство страха где-то в животе. Но надеется вопреки всему, что они движутся не туда, куда он думает, что они движутся… но вдруг Джастин сворачивает на тридцать четвертую улицу, и Брайан понимает, что ему пиздец.       Он останавливается, чтобы взвесить варианты: последовать за Джастином в «Мейси», который переполнен кошмарным количеством рождественских покупателей, или отправиться домой. Это адское место с назойливыми туристами и еще более назойливыми жителями Нью-Йорка, и Брайан не в настроении с ними пересекаться. Опять же, возвращение домой только продлит ссору и отсрочит решение. Брайан хочет, чтобы все разрешилось, и как можно скорее. Он ненавидит ссориться с Джастином, особенно когда чувствует долю своей вины. Прошлой ночью — это было «тайное подозрение». Теперь же слово «вина» мигает неоновыми огнями.       В конце концов, жертвуя своим здравомыслием, Брайан следует за партнером. Проталкивается сквозь толпу туристов, заполонивших улицу, и врывается в «Мейси», к счастью, имея четкое представление о том, где будет Джастин, поэтому направляется прямо туда. Брайан одновременно доволен и зол, когда оказывается прав: Джастин в рождественском отделе, сердито рассматривает рождественские елки. Брайан отталкивает с дороги очередного туриста и бросается к нему. Вместо того, чтобы немедленно извиниться и попытаться загладить вину (нахуй это), Брайан идет по короткому пути и громко восклицает:       — Что ты здесь делаешь?       Джастин резко разворачивается и смотрит на Брайана широко открытыми глазами. Брайан смотрит в ответ, не собираясь двигаться с места. Извиниться он сможет позже. А сейчас его дерьмовое настроение требует выхода, учитывая, что пришлось зайти в гребаный «Мейси» в гребаное Рождество!       — Я хочу елку, поэтому куплю елку, — огрызается Джастин и избегая взгляда Брайана, изучает выставленные в ряд деревья в упрямом остервенении.       Бросив быстрый взгляд на придурковатого туриста, который только что столкнулся с ним, пытаясь сфотографировать украшения, свисающие с потолка, Брайан складывает руки на груди и иронически фыркает:       — И где именно ты планируешь поставить упомянутое дерево?       — В моей студии. — Слова ледяные и жесткие от возмутительной покорности судьбе, и Джастин продолжает вполголоса: — Или в твою задницу, ты ебаный…       Брайан не ждет окончания фразы. Он хватает Джастина за руку, тащит в тихую нишу и загоняет в угол, прижимая спиной к стене и упираясь руками по обе стороны от его головы так, что Джастину приходится поднять глаза.       — Что? — огрызается тот сквозь сжатые зубы, прищурив глаза.       В голове Брайана крутятся десятки вариантов того, как начать этот разговор. Не колеблясь ни секунды, он выбирает самый язвительный.       — Какого черта ты ведешь себя как капризная маленькая принцесска из-за ерунды?       У Джастина отвисает челюсть.       — Какого черта ты ведешь себя как холодный, бесчувственный чурбан из-за ерунды? — возмущенно парирует он.       — Что, блядь, это должно означать?       — Это значит, — Джастин делает паузу, вздыхает, затем пытается улизнуть от Брайана, проворчав: — Забей, нахуй.       Брайан хватает Джастина за лацкан пальто и крепко держит, не отпуская.       — Не так быстро. С каких это пор ты такой вспыльчивый? Выкладывай, блядь, что ты имеешь в виду?       Джастин снова вздыхает и прислоняется к стене.       — Я имею в виду, что ты ведешь себя как Брайан Кинни, а не просто… как ты, — настороженно глядя на Брайана, произносит он. — Я понимаю, что Брайан Кинни не захотел бы иметь елку, и украшать ее вместе, и он счел бы это излишне приторным предприятием потребительской взаимозависимости. Но я думал, что ты… Что ТЫ можешь отнестись к этому иначе, — совершенно очевидно, что Джастину не очень нравится этот разговор. Он нервничает и чувствует себя немного виноватым. Брайан терпеть этого не может. Он подходит ближе и касается лица Джастина. Мягкое прикосновение немного ослабляет напряжение. — Ты переехала сюда ради меня. Ты купил нам эту прекрасную квартиру. Ты переделывал спальню Гаса со мной. Ты… Я не знаю, ты сказал, что хочешь совместной жизни, — тихо продолжил Джастин.       — Да, — решительно вмешивается Брайан. — Ты знаешь, что хочу, независимо от наличия елки.       — Знаю, — говорит Джастин, хватая Брайана за свитер, притягивает ближе. — Мне просто нравится идея жизни, включающая елку. Ты знаешь, прошлой ночью… все было так, как раньше. Ты говоришь мне «нет», не давая никаких намеков на то, чему сказал бы «да».       — Есть много чего, — говорит Брайан, — расскажи о своих вариантах.       — Не знаю, — вздыхает Джастин, — это глупо, я…       — Это не глупо. Скажи мне.       — Я просто подумал, что мы могли бы создать традицию. Новую, понимаешь? — говорит улыбаясь Джастин после минутного размышления. — Что-нибудь для нас двоих… или не только. Может быть, когда-нибудь Гас мог бы навестить нас на Рождество и помочь украсить елку. Или мы могли бы использовать украшения, которые они с Джи-Ар сделают в школе. Или, может быть, пригласили семью на праздники, и в этом случае нам обязательно понадобится елка, если ты не хочешь, чтобы Деб оторвала нам яйца. — Брайан смеется, что заставляет Джастина улыбаться еще шире. — К тому же, мама на днях прислала огромную посылку, полную украшений, — тихо говорит Джастин, прижимаясь к Брайану. — Мы всегда украшали елку вместе — она, я и Молли. Иногда Дафна присоединялась, потому что ей нравилось, что мама по-своему развешивала украшения, в то время как ее елка выглядела так, будто сошла с разворота «Vogue».       — А как насчет твоего отца? — спрашивает Брайан, с любопытством отмечая отсутствие в рассказе его.       — Он либо был на работе, либо просто сидел на диване, наблюдая, как мы украшаем дерево, — раздраженно закатив глаза, фыркнул Джастин. — Иногда придирался к маме и жаловался, что она использует слишком много мишуры.       Видя, как помрачнело лицо Джастина при упоминании Крейга, Брайан огорчается. Он наклоняется и целует Джастина в лоб, затем в каждую щеку, надеясь, что нежность развеет мрачные облака. Кажется, это срабатывает; Джастин улыбается и целует Брайана в щеку в ответ.       — Нам не обязательно наряжать елку, если ты не хочешь, — тихо говорит он. — Уверен, мы можем отпраздновать иначе, можем обсудить. Просто подумал, что это мило… мне всегда казалось, что так делают семьи, а мы семья, так что…       Слова «мы семья» пронизывают Брайана, наполняя его чем-то, что не имеет названия. Он много лет думал о Джастине как о семье, так что это вряд ли можно назвать откровением, но служит напоминанием: он действительно хочет той жизни, которую они строят вместе, и должен помнить о том, какой будет эта жизнь. Брайан не собирается быть Крейгом Тейлором, плюющим на Рождество Джастина. Не собирается быть бесчувственным чурбаном, предпочитая упрямо соблюдаемые традиции новым и многообещающим. Поэтому еще раз нежно целует Джастина.       — Скажи мне, что это важно для тебя, — шепчет он.       Джастин пристально смотрит на него, прежде чем, наконец, сказать:       — Это важно для меня.       — Это все, что нужно было сказать, — Брайан еще раз целует Джастина в лоб. — Просто чтобы ты знал.       Он берет Джастина за длинные концы шарфа и ведет обратно к раскидистой череде елей, но сразу мимо жалких маленьких деревьев, на которые смотрел Джастин. Вместо этого Брайан направляется прямиком к большим, более дорогим елкам, которые выглядят красиво и элегантно. Джастин обнимает его за талию и целует в висок.       — Я хочу быть сверху сегодня. Это важно для меня, — горячий шепот обжигает ухо.       Брайан смеется и поворачивается лицом к Джастину, который теперь невероятно лукаво улыбается.       — Я думал, ты хотел засунуть туда рождественскую елку? — язвительно замечает, ухмыляясь Брайан.       — Я бы предпочел засунуть туда свой член, — говорит Джастин, и ухмылка становится еще более дьявольской.       — Звучит заманчиво, — усмехается Брайан, притягивая Джастина ближе и снова целуя. — Итак, какую хочешь?       Даже не глядя на окружающие деревья, Джастин улыбается Брайану.       — А какую хочешь ты?       Брайан оглядывается и кивает на дерево, установленное на платформе: белая ель с покрытыми инеем ветвями сверкает под прожекторами магазина, направленными точно на нее. Это, безусловно, самая красивая елка в магазине, и не кажется Брайану чудовищной хотя и искусственная. Он притягивает Джастина ближе и указывает на неё.       — Эта выглядит красиво.       — Красиво, — соглашается Джастин, довольно сияя.       Елка прекрасна, она идеально впишется в их красивый дом, а самое главное — вернувшаяся улыбка Джастина. Уверенный в том, что они сделали правильный выбор (хотя, возможно, традиционно потребительский), Брайан подает сигнал проходящему мимо сотруднику. Конечно, Джастин настаивает на том, чтобы тащить эту штуку домой самим, а не платить за доставку, и убеждает Брайана, наклоняясь ближе, нежно целуя его и нахально шепча: «Для меня это важно». Брайан смягчается и смиряется с тем, что придется волочь массивную коробку на шестой этаж.       — Ты не можешь использовать эту фразу каждый раз, когда тебе мимолетно чего-то захочется, — предупреждает Брайан по дороге домой.       — Превзойти тебя — это не мимолетная прихоть. Это одна из моих самых больших страстей в жизни, — посмеивается Джастин.       — Я так и думал, — смеясь отвечает Брайан. И поскольку прохожих совсем не много (хотя это не имеет особого значения), он ухмыляется Джастину и добавляет: — Знаешь, ты очень талантливый топ.       — Учился у мастера, — довольно отвечает Джастин и внезапно предупреждает: — Осторожно, лужа. — Брайан обходит ее и Джастин продолжает: — Кстати, обещаю, что не буду перегибать палку. Для меня может быть важно, что у нас будет елка, но не менее важно, чтобы мы не стали одной из тех пар, которые рассылают парные открытки или носят одинаковые свитера со снеговиками.       — Мы могли бы разослать открытки. У нас много отличных фотографий, — спокойно отвечает Брайан, пожимая плечами, отчего Джастин чуть не врезается в стену. — Мы могли бы использовать ту, которую сделали прошлой ночью, — посмеивается он над шокированным выражением лица.       Джастин мгновенно вспоминает что на фотографии и разражается смехом.       — Ты имеешь в виду ту, где мы трахаемся на кофейном столике?! — недоверчиво восклицает он.       — Что могло бы принести больше радости, чем это? — смеется Брайан.       Джастин хохочет еще громче, озаряясь идеей.       — Вот что я тебе скажу: установим елку, сделаем несколько фотографий под ней… и меня под тобой.       — Споем «Все, что я хочу на Рождество, это ты»? — хихикая, дразнит Брайан.       — Черт возьми, ни за что, — смеется Джастин, поворачивая за угол здания, направляясь к их дому, — или я заставлю надеть уродливые рождественские свитера, пока мы будем петь.       — Лучше тебе этого не делать, — Брайан пинает лужу, забрызгивая ногу Джастина, — думаю, елки будет достаточно.       Джастин смотрит на коробку, затем снова на Брайана, улыбаясь достаточно ярко, чтобы осветить мрачный зимний день.       — Вполне достаточно. *American Express Centurion Card, в просторечии известная как Черная карта Амекс, является платежной картой, выпущенной American Express для состоятельных клиентов, которые отвечают определенным требованиям, а именно наличию определенной стоимости всех нефинансовых и финансовых активов, принадлежащих физическому лицу или организации, за вычетом стоимости всех ее непогашенных обязательств. Фирма не раскрывает точные требования для получения приглашения стать владельцем карты. Карта отчеканена из анодированного титана, выгравирована лазером и украшена нержавеющей сталью. Карта подотчетна кредитным бюро и не поддерживает заранее установленный кредитный лимит. Считается символом статуса среди состоятельных людей. С 2007 года перестала быть пригласительной. Вместо этого необходимо самостоятельно подать заявку на её получение и выполнить ряд строгих критериев, а ежегодная абонентская плата за пользование Чёрной картой составляла $2500.