В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Брайан и Джастин отправляются посмотреть мир и начинают с Сиднея. Часть 1       — Он был таким мудаком, — сокрушается Джастин, — таким тщеславным и снисходительным — это было все равно, что застрять на встрече с моим отцом!       — Тьфу, — морщится Брайан, — прости, Солнышко.       — Поверь, тебе не так жаль, как мне. Это была пустая трата времени, — Джастин испускает тоскливый вздох и тянется к контейнеру с пад-тай*, стоящему рядом с тарелкой Брайана, — можно мне еще немного?       — Доедай. — Брайан толкает его через кофейный столик.       Хотя это кажется почти невозможным, Джастин натянуто улыбается и благодарит Брайана. Выкладывая на тарелку последний кусочек пад-тая, он старается не думать о катастрофической встрече с куратором «Rathur» — художественной галереи в Бруклине, в которую до сегодняшнего дня был просто влюблен. Куратор убил эту любовь напрочь. И сумел вывести Джастина из себя, настолько, что плохое настроение цеплялось за него весь день. Даже минет Брайана не очень помог, эта долбаная встреча все еще грызет Джастина, настойчиво и болезненно.       — Выкладывай, — настаивает Брайан, с понимающей улыбкой, — мы оба знаем, что тебе есть что сказать.       Джастин фыркает и слегка качает головой. Иметь партнера, который может прочитать каждое выражение твоего лица, каждое слово, каждое малейшее движение — немного утомительно. В основном, конечно, это мило, и очень ценится Джастином, и сейчас помогает снять бремя с плеч Джастина.       — Он назвал мою работу детской. Как он смеет, черт возьми? — восклицает он.       Кровь снова закипает, пока он пересказывает, что этот мудак — иначе известный как Крис — сказал: «Я с нетерпением жду возможности показать ваши работы, как только они начнут развиваться. Это не то, что я ожидал — это немного по-детски, Джейсон».       — Он назвал меня Джейсоном! — Джастин фыркает и втыкает палочки для еды в пад-тай. — Мое имя было на каждой странице этого ебаного портфолио, в которое я вложил все свое существо, между прочим, и он называет меня Джейсоном! Что это за мудак, который не может даже вспомнить имя человека, стоящего рядом с ним?       — Ага, — фыркает Брайан, — он — как я, в нашу первую ночь вместе?       Услышав это, Джастин разражается смехом. Он просовывает ногу под кофейный столик и игриво пинает Брайана.       — Если бы он был таким же сексуальным, как ты, это могло бы смягчить удар. Но он не ты, он настоящий тролль.       Не просто тролль, но еще и наглый ублюдок. Джастин попытался поправить, но тот продолжал выдавать оскорбление за оскорблением, включая множество самодовольных «вы не должны», каждое из которых приводило в бешенство от необходимости слушать. «Я ценю молодость вашей работы, но со временем вы поймете, что оригинальность — это источник жизненной силы художника — и не стоит полагаться на производные, подобные вашим. Источник должен быть не просто оригинальным — он должен быть неожиданным. Я вижу, что вам есть что сказать о своей сексуальной идентичности… это очень типично для молодых художников, особенно геев. Но вы не должны ограничивать себя предсказуемыми глупостями, которые преследуют так много людей. Здесь есть талант — вы должны развивать его, увидев мир. Вы не должны оставаться в этих районах до конца своей жизни. Пожалуйста, не становитесь одним из тех, кто думает, что этот скучный город — главное и конечное».       — Скучный город? — Джастин усмехается. — Он может пойти и трахнуть себя. Сомневаюсь, что кто-то еще это сделает.       Резко вздохнув, Брайан берет портфолио.       — Твои работы не производные, или предсказуемые, или юные, — просматривая его возмущается Брайан. — Они великолепны. Если он этого не видит…       — Да пошел он, — восклицают они в один голос.       Это возвращает улыбку на лицо Джастина. Он кладет ногу Брайану на колени и тот начинает ее массировать.       — Когда выходил, — продолжает Джастин, — я встретил другого художника в холле. Он плакал! По-видимому, ему сказали, что его работа «невдохновленная», «бессмысленная» и «небрежная» — гребаная чушь! Я просмотрел его портфолио, это было потрясающе. Не знаю, в чем проблема Криса.       — Забудь о нем, — настаивает Брайан, — он высокомерный мудак. Поверь мне, я знаю одного.       — Ты ни то, ни другое, — говорит Джастин, закатывая глаза, улыбается и толкает Брайана в бедро пальцами ног, — ты самый милый.       — Не заставляй меня поверить в это, — без энтузиазма бормочет Брайан, и на его лице появляется намек на улыбку.       — Ты уверен в себе, — продолжает Джастин, — а не высокомерен. Поверь, между тобой и этим парнем огромная разница. Но серьезно, достаточно плохо оскорблять меня и почти каждого из художников, которые были сегодня на встрече, но Нью-Йорк? Какого хуя он оскорбляет Нью-Йорк? Он все твердил и твердил о том, как его переоценивают. Тогда нахуя он открыл галерею?! Он должен съебаться обратно в Лос-Анджелес, если ему здесь так не нравится. Хотя, я не понимаю, почему — это самый большой город в мире.       — Если честно, Солнышко, ты этого не знаешь, — говорит Брайан, немного помолчав.       У Джастина отвисла челюсть.       — Прошу прощения?       — Ну, как он и сказал…       — Прости — «как он сказал»?! Ты на его стороне?!       — Только по одному маленькому вопросу, — пожимает плечами Брайан, — ты не видел других больших городов.       — Я жил в Лос-Анджелесе, — протестует Джастин, — я был в Бостоне!       Брайан бросает на него взгляд, полный скептицизма.       — И?..       — И… — лицо Джастина снова хмурится — он не может придумать ни одного другого большого города. — Серьезно, почему ты на его стороне?!       — Я просто думаю, что мы должны проверить одну теорию, — снова пожимает плечвами Брайан.       — Что за теория?       — Что Нью-Йорк — величайший город в мире.       — Это не теория, — бормочет Джастин, проглотив еще порцию пад-тай, — это факт, и ты это знаешь.       — Так давай докажем это, — Брайан улыбается Джастину, — и начнем в ближайшие выходные.       — В выходные?       — В ближайшие. Ты ведь свободен?       — Да, но… для чего именно?       — Как насчет Сиднея?       И снова у Джастина отвисает челюсть. Он смотрит на Брайана, совершенно ошеломленный, пытаясь догнать его мысль.       — Сидней? В ближайшие выходные? А?       Он не удосуживается спросить серьезен ли Брайан, потому что тот явно серьезен. Джастин думает только об одном: откуда эта идея?       — Ладно, — усмехается Брайан, — это немного сложнее, чем проверка твоей теории. Ты знаешь тот лейбл, с которым мы начали работать прошлым летом — «Essiss»?       — Да…       — Ну, у них офис в Сиднее и несколько филиалов по всей Австралии. До сих пор маркетинг был территориальным. Офис в Сиднее заключает контракт с местной фирмой. Но их генеральный директор хочет, чтобы мы заняли ее место.       — Брайан! — лучезарно улыбается Джастин. — Это просто фантастика!       Брайан улыбается в ответ, сжимая ногу Джастина.       — Я должен встретиться с ними на следующей неделе. Хочешь полететь со мной?       — Блядь, конечно, да!       — Хорошо. Сейчас самое подходящее время… — Брайан резко поворачивает голову к окну, сквозь которое виден покрытый снегом Сохо, — мне до смерти надоела эта погода.       Джастин отодвигает тарелку в сторону, снимает ногу с колен и крадется вокруг кофейного столика, чтобы незаметно подойти к Брайану.       — И как долго мы там пробудем? — с кокетливой усмешкой спрашивает он.       — Мне нужно время, чтобы наладить отношения, — размышляет Брайан, — и хотелось бы немного побыть с тобой наедине. Как насчет трех недель? Может быть, четыре, если Синтия и Тед смогут обойтись без меня.       Мысль о том, что все это время они будут вдвоем, заставляет Джастина вздрогнуть. Он не может сдержать улыбку, размышляя о неделях, проведенных в путешествии с Брайаном. Да и побег от холодной погоды не повредит. Честно говоря, ощущение лета было бы приятным изменением.       — Что я тебе говорил? — Джастин обхватывает лицо Брайана руками и нежно целует. — Ты самый милый.       — Никому об этом не рассказывай, — усмехается Брайан, — я должен поддерживать репутацию.       Джастин смеется и прислоняется к Брайану. За разговорами о рейсах и отелях он забывает об ужасном часе, проведенном в офисе Криса, когда его ценное портфолио было раскритиковано в пух и прах. Все, о чем он может думать — это приближающиеся выходные и приключение, что ждет впереди. Часть 2       Просыпаясь, первое, что видит Брайан, — это огни, мерцающие над раскинувшимся городским пейзажем. Но это не его город. Дезориентированный, он подтягивается к изголовью кровати и смотрит на незнакомую сцену. Через мгновение в голове проясняется, и он понимает, почему все выглядит настолько по-другому: они уже не в Сохо, а в Сиднее.       До сих пор они почти ничего не видели — прибыли вчера, ближе к полуночи. Сочетание тридцати часов полета и внезапного наступления лета сильно ударило обоих. Брайан почти ничего не помнит, кроме того, как отдал кому-то кредитную карточку. Видя одежду и багаж, брошенные наугад рядом с ванной комнатой, Брайан вспоминает, что попав в номер оба вырубились. Хотя они не видели города, когда прибыли, Брайан много чего может видеть сейчас. Из панорамного окна семьдесят второго этажа, Сидней виден, как на ладони. Под ночным небом сверкают рассыпавшиеся огни, и Брайан задумывается, каково было бы пройтись сквозь них.       Внезапно к нему возвращается воспоминание о том, что было до того, как он отдал кредитную карточку. Они еще даже не вошли в Башню мира**, ожидая снаружи, когда водитель закончит выгружать багаж, Джастин сонно прижался к нему, а он гладил Джастина по волосам. Брайан помнит ощущение слегка влажных от пота прядей, и собственной кожи липкой от летнего зноя. Но он был рад более теплому климату, устав от холода, охватившего Нью-Йорк. Каждое утро вставать и идти на работу, преодолевая пронизывающий ветер и мокрые тротуары было ужасно. А здесь будут прекрасные утренние часы, без дождя и снега, с которыми нужно бороться!       Облегчение охватывает Брайана, и он берет пульт, включая телевизор, тут же вырубая звук, чтобы не разбудить Джастина, и щелкает кнопками, пока не находит канал с новостями. В правом верхнем углу экрана: плюс двадцать восемь градусов и, по-видимому, солнечно. Это уже похоже на правду!       Свет от телевизора омывает комнату, а Брайан снова обращает внимание на огни, освещающие Сидней. Он любуется городом еще несколько мгновений, а затем возвращается в постель и сворачивается калачиком позади Джастина.       — Солнышко, — шепчет Брайан, целуя Джастина в плечо, потом в шею, потом в щеку, но тот не шевелится. Когда Брайан целует его подбородок, покрытый щетиной, Джастин бормочет, слегка изгибается и замирает.       Телевизор отбрасывает на них свет — голубой, потом золотой, потом снова голубой, и Брайан мгновенно увязает в воспоминаниях о лофте и ночах, которые они провели там. Это вызывает улыбку, он касается плеча Джастина, толкает локтем и шепчет его имя. На этот раз Джастин даже не шевелится, и Брайан оставляет попытки разбудить его. Честно говоря, он сам очень устал… достаточно устал, чтобы упасть и снова заснуть. Что и делает. Он крепко обнимает Джастина и закрывает глаза, смутно ощущая падающий на нах свет экрана телевизора, переходящий от цвета к цвету, то ярче, то приглушеннее. Но не может заставить себя нащупать пульт и выключить его — слишком устал, к тому же, в этом есть что-то успокаивающее. Когда он засыпает, ему снится Джастин, плывущий сквозь все эти сверкающие огни. ---------------------------------------------------------- *Пад Тай — классическое блюдо тайской кухни из обжаренной рисовой вермишели с овощами и ароматным соусом. Блюдо из рисовой лапши, приготовленное на гриле, считалось уличной едой и в местных ресторанах Таиланда. Это блюдо сделано из высушенной рисовой лапши, которую обжаривают с яйцами и твердым сыром тофу, а затем приправляют тамариндовой мякотью, рыбным соусом, сушеными креветками, чесноком или луком шалот, красным перцем чили и пальмовым сахаром. **Имеется в виду Комплекс Meriton Suites World Tower, который находится в самом высоком жилом здании Сиднея. На территории комплекса работают многочисленные магазины, супермаркеты и рестораны.