В поисках чего-то важного

Краткое содержание: Терапия ставит Джастина в затруднительное положение. Брайан изо всех сил старается поддержать его и предложить свою помощь.       — Солнышко, — зовет Брайан, отпирая входную дверь, — я дома.       Обычно он ожидает услышать в ответ какое-нибудь возбуждающее приветствие. Джастин радостно кричит, Джастин бежит, чтобы обнять его, Джастин призывает Брайана пойти и найти его в спальне… В последнее время такого не бывает. Даже близко не бывает. Брайан нисколько не удивляется, когда его возвращение домой встречают полным молчанием. Он приучил себя не удивляться, не обижаться, не принимать на свой счет…       Это не из-за него. Речь идет совершенно о другом; о вещах, которые находятся далеко за пределами его контроля, из-за которых Джастину пришлось обратиться к психотерапевту. В течение нескольких месяцев Брайан безоговорочно поддерживает Джастина. А что еще остается делать? Джастин утверждает, что терапия нужна. Брайан доверяет ему. Несмотря на свои давние сомнения относительно этого занятия, он надеется, что она поможет.       Но все не так просто. Терапия крадет Джастина; от человека, которого Брайан знал, остается только оболочка. Джастин почти неузнаваем. Он словно тень самого себя или версия, которую частично стерли. Нет его вибрации, его искры… Есть только увядающее существо, иногда пытающееся выдавать себя за Джастина. Самое яркое в нем — это затянувшееся чувство боли. Брайан тоже ощущает ее — и внутри себя, и повсюду вокруг — боль, пронизывающую, боль, поселившуюся внутри.       Это невыносимо. Брайан чувствует себя ужасно, но, черт возьми, ему невыносимо видеть Джастина таким.       Бывают хорошие дни и плохие, но даже хорошие дают мало передышки. В хорошие дни Джастин спокоен и часто находится в своем собственном мире. В плохие — он пугающе хрупок. Независимо от того, хороший это день или плохой, Брайан в растерянности. Он общался с психотерапевтом Джастина. Она прислала брошюры и статьи о том, как поддерживать любимого человека. Брайан одержимо перечитал все до единой, но ни одна из них не подходила. И он непонимает почему. Может быть, проблема в нем? Может быть, в них? Брайан не знает. Но чувствует себя просто гребаным неудачником.       Но неудача — это не вариант. Брайан полон решимости пробиться сквозь этот ад и убедиться, что они оба смогут выйти с другой стороны. Он уже давно перестал черпать вдохновение из брошюр или статей. Пришло время попробовать другие тактики — те, которые, на его взгляд, кажутся подходящими.       Он снимает пиджак, галстук и выскальзывает из ботинок. Весь день носясь по городу, с одного совещания на другое, получай пульсирующую боль в ногах, которая и не собирается исчезать. Брайан упрямо игнорирует ее и направляется на кухню, где, как он знает, и найдет Джастина. Чувствуется запах чего-то вкусного, и это сразу же приводит в восторг. В последнее время он чувствует себя изголодавшимся по любому знаку внимания со стороны Джастина — его Джастина — а этот аромат настолько многообещающий, что посылает электрический прилив надежды сквозь сознание, разжигая аппетит.       Джастин стоит у плиты, помешивая что-то в кастрюле. Вблизи пахнет еще более восхитительно. Брайан приближается и бросает взгляд на альбом для рисования, лежащий раскрытым на одном из кухонных стульев — его страницы тревожно пусты. Аппетит начинает угасать. Рядом с блокнотом громоздится стопка статей. Глаза Брайана выхватывают слова: посттравматическое стрессовое расстройство, тревога, истощение, пожизненное… Аппетит пропадает совсем. Собрав всю силу воли, Брайан пробивается сквозь мучительную тревогу и целует Джастина в щеку.       — Привет, — шепчет он, обнимая Джастина сзади за талию. Он не спрашивает как прошел день; ответ совершенно очевиден. Как будто пустой альбом для набросков и зловещие статьи не были достаточной подсказкой… Джастин напрягается с головы до пят, при этом лицо, остается совершенно отрешенным. Трудно сказать, связано это с самим Брайаном или это конечный продукт неудачного дня Джастина. Брайан заставляет себя не задавать вопросов. В последнее время его преследуют бесконечные вопросы, на большинство из которых нет ответа или они, ни к чему хорошему не приводят.       — Привет, — отвечает Джастин, прижимаясь к Брайану, но больше ничего не говорит. Неудивительно, учитывая, что едва смог произнести «привет», чтобы не прозвучало так, будто из него это вырвали.       Брайан наблюдает, как Джастин помешивает суп на плите. Его движения медленны и очень неторопливы, как и всегда после терапии. Жутко видеть его в такие моменты, будь то готовка, рисование, чтение, что угодно, он двигается словно робот, будто каждый шаг строго рассчитан. Это достаточно страшно само по себе, но хуже, когда он терпит неудачу. При всей усталости и стрессе, через которые Джастин пробирается, его руку часто сводит судорогой и она становится бесполезной. Когда это происходит во время таких роботизированных движений, Брайан расстраивается больше, чем мог себе представить. Иногда Джастина начинает трясти, иногда он плачет, а иногда начинает рыдать.       Брайан развил в себе шестое чувство на этот счет. Он наблюдает, как Джастин помешивает суп, и решает взять инициативу на себя. Нет смысла добавлять в эту смесь испорченный ужин (в лучшем случае) или даже ожоги первой степени (в худшем).       Он отпускает талию Джастина и осторожно забирает у него деревянную ложку. Джастин на мгновение колеблется, но все же откидывается в объятия Брайана, который берет управление на себя и повторяет движения Джастина: медленные и однообразные.       — Надеюсь, тебе понравится, — тихо говорит Джастин, — это новый рецепт. Даф прислала по электронной почте… В нем красный перец и сушеные помидоры. — Брайан нежно целует Джастина в затылок и почти улыбается, слыша звук довольного вздоха, но радость быстро улетучивается, стоит Джастину выскользнуть из его объятий и уклончиво сказать: — Я накрою на стол.       — Конечно, — небрежно отвечает Брайан, продолжая помешивать суп. И хотя его взгляд прикован к кружащейся жидкости, он сосредоточен на Джастине. Он внимательно слушает, как Джастин ходит по кухне, достает тарелки и приборы, отслеживает, как шаги отдаляются, начинают кружить вокруг обеденного стола… Столовые приборы дребезжат, соприкасаясь с деревянной столешницей, вероятно, из-за дрожания руки. Брайан съеживается, слыша, как Джастин прерывисто выдыхает, этот отчаянный звук продолжает звучать в его ушах. Вскоре он сопровождается равнодушной просьбой.       — Можешь разложить по тарелкам?       — Да, — Брайан хватает половник и начинает разливать суп по стоящим на столе тарелкам. Ему приходит в голову, насколько чиста кухня — почти все поверхности пусты и начищены до блеска, что очень необычно. Обычно, когда Джастин готовит, кухня выглядит так, словно ураган вывернул ее наизнанку. Брайан старается не думать о том, почему она выглядит такой нетронутой. Он старается не представлять себе Джастина в полном одиночестве, наводящего порядок, чтобы не заниматься чем-то еще, или, возможно, в попытке избавиться от разочарований, вызванных еще одним тяжелым сеансом терапии.       Они ужинают в звенящей тишине. Точнее Брайан ест, а Джастин лениво двигает ложкой по дну. Брайан старается не смотреть слишком навязчиво, но это невозможно, когда он настолько обеспокоен. Черт возьми, он миновал «обеспокоен» несколько недель назад. А его нынешнее состояние даже не поддается описанию.       Внезапно Джастин поморщившись признается:       — Джо говорит, что я должен еще какое-то время придерживаться двухнедельных сеансов. Она сказала, что мы сможем пересмотреть частоту через пару месяцев.       Первым побуждением Брайана было спросить: «А как ты себя чувствуешь?» Его следующая мысль звучит так: «Что это за чертов вопрос такой?» Он почти пинает себя, — это такое бесполезное гребаное клише.       — Если это то, чего ты хочешь… — после некоторого раздумья произносит он.       — Это не то, чего я хочу, — бормочет Джастин, — я хочу, чтобы все прекратилось. — Брайан продолжает молчать. По какой-то причине он не может найти ответ. Может быть, дело в том, что ему нечего сказать — по крайней мере, себе самому. К счастью, это не один из тихих вечеров, когда Джастин практически нем. Он фыркает и продолжает: — Мне, блядь, чертовски надоело что-то выкапывать и не чувствовать себя лучше. Я выхожу оттуда два раза в неделю с таким чувством, будто из меня вышибли все дерьмо, — затем с глубокой горечью добавляет: — Или как будто я снова получил битой по голове.       Услышав это упоминание, особенно в таком сравнении, Брайан едва не вздрагивает. Ему удается вовремя взять себя в руки, но все усилия сводятся к тому, чтобы оставаться спокойным и собранным, и он не может найти нужных слов. Тишина, которая пролегает между ними, мучительна. Брайана охватывает чувство вины. Он понятия не имеет, что говорить, что делать, как быть тем партнером, который нужен Джастину. Чувство беспомощности душит. Но, очевидно, он не одинок в чувстве вины. С резким вздохом Джастин роняет голову на руки.       — Извини. Мне очень жаль. Я знаю, что в последнее время со мной нелегко иметь дело. Даже не знаю, почему ты остаешься со мной.       Брайан пристально смотрит на него, разделенный обеденным столом — это небольшое расстояние, которое внезапно становится болезненно огромным.       — Иди сюда, — настойчиво зовет он, и к огромному облегчению, Джастин вскакивает со стула и практически бежит к нему. Брайан подхватывает Джастина и тянет к себе на колени, сгребая в охапку и прижимая сильнее. — Я с тобой, потому что хочу. И, как ты сам сказал, я здесь не только ради приятных моментов.       — Я…       — Не смей извиняться, — Брайан нежно прижимает к себе его лицо. Джастин измучен, и выглядит гораздо старше своих двадцати четырех лет, от чего у Брайана начинает ныть в груди. Он прилагает все усилия, чтобы улыбнуться Джастину и пообещать: — Все будет хорошо.       — Это все постоянно говорят, но… — Джастин слегка качает головой в ответ.       — Никаких «но». Все будет хорошо.       — С каких это пор ты стал таким оптимистом? — Джастин пытается рассмеяться, но смех выходит пустым. Брайан не может его винить. В глубине души есть некая версия его самого, которая не хочет верить в то, что он только что сказал. В конце концов, кто, черт возьми, знает, чем все закончится? Может быть, Джастин пройдет через терапию и двинется дальше. Может быть, уйдет на следующей неделе и снова впадет в решительное отрицание. Брайан не может гарантировать оптимистичный исход. Есть только вера. Он глядит на Джастина, изучает его, сосредотачивается на том, чтобы смотреть сквозь его измученный и утомленный внешний вид. Брайан уже несколько недель не видит, чтобы тот по-настоящему улыбался, и решает пока взять себя в руки.       — С тех пор как ты со мной, — честно отвечает он, улыбаясь Джастину. Уголки губ Джастина изгибаются, как будто улыбка страстно пытается прорваться наружу. Легкий румянец проступает на щеках, и он опускает голову, стараясь скрыть это. Брайан дотрагивается до подбородка и поднимает его лицо. — Давай уедем на выходные.       На лице Джастина появляется озадаченное выражение.       — В самом деле?       «Вот так-то лучше», — думает Брайан, ободренный растущей улыбкой.       — А почему бы и нет?       — У тебя есть на это время? Ты и так уже берешь весь отпуск летом, — пожимает плечами Джастин.       — Да, но, возможно, именно сейчас я действительно смогу расслабиться.       — Я думал, тебе нравится идея взять Гаса в путешествие, — оправдывается Джастин, слегка нахмурившись.       — Нравится, — быстро отвечает Брайан, потому что, честно говоря, он с нетерпением ждет возможности побаловать ребенка, — я просто не ожидаю, что это будет так уж расслабляюще. Ты же знаком с Гасом? — На этот раз Джастин смеется искренне. Брайан очень рад это слышать. Он медленно проводит рукой по бедру Джастина и соблазнительно произносит: — Вдвоем — ты и я… Может быть, пляжный домик Тома…       Джастин ухмыляется, с каждой секундой становясь все более похожим на самого себя.       — Поездка на машине?       — Конечно, на машине, — с притворной неохотой соглашается Брайан. Он закатывает глаза для большего эффекта, хотя неоспоримая реальность такова, что он сделал бы все, чтобы Джастин стал счастливым хотя бы на время. — В пятницу у меня важная встреча с утра, но я могу попросить Синтию передвинуть все остальные. Мы могли бы вернуться в понедельник. Звучит неплохо?       — Замечательно! Я с удовольствием, — восхищается Джастин, теперь сияя ярче солнца. Он обнимает Брайана и крепко прижимает к себе, получая в ответ объятия с удвоенной силой, практически сливаясь с ним. Но этого недостаточно, он хочет болезненных ощущений, только тогда почувствует, что к нему возвращается некоторая уверенность, но все еще недостаточная. Джастин сжимает Брайана изо всех сил и шепчет усталое признание: — Мне действительно нужно уехать.       — Я знаю, Солнышко, — бормочет Брайан, утыкаясь носом в плечо. Он чувствует легкую дрожь и слезы, просачивающиеся сквозь воротник рубашки, а руки Джастина прижимаются к нему еще крепче. Брайан проводит по напряженной спине, поглаживая, пока дрожь не прекращается. Он прижимает его ближе — почти невозможно близко — и нежно утыкается носом в мягкие светлые волосы, пока слезы не перестают падать. Джастин продолжает отчаянно цепляться за него, но объятия Брайана все так же крепки. Он еще раз успокаивающее обнимает Джастина, и тихо повторяет: — Я знаю.