В поисках чего-то важного

Краткое содержание: После того, как Брайан получает неприятную травму, Джастин приходит ему на помощь.       — Ублюдок!       Очень громкое, очень агрессивное появление Брайана прерывается хлопаньем двери. Звук стремительно приближается через всю квартиру, заставляя каждую поверхность содрогаться. Это пугает даже Джастина. Он стремительно покидает кухню и спешит посмотреть, что же все-таки произошло и из-за чего вся эта суета.       Хотя квартира перестает дребезжать, Брайан не так быстро приходит в себя. Он продолжает ругаться грубо и напряженно. Сердце Джастина бешено стучит. Это не похоже на заурядный стресс, и звучит пугающе катастрофично.       Оказываясь лицом к лицу с Брайаном, он едва сдерживает крик. Единственное, что останавливает — внезапно перехваченное дыхание. Джастин практически чувствует, как сжимается горло, пока он осматривает Брайана и вбирает в себя ужасное зрелище: тот стоит, прислонившись к стене прихожей, весь мокрый и покрытый грязью. Правая рука разорвана от плеча до локтя, кровь стекает по предплечью на ногу, растекаясь по полу. Джастину удается проглотить спазм и нервно вдохнув, выкрикнуть:       — Что случилось?       — Ебаный мудак, — брюзжит Брайан, морщась, — ебаный ублюдский мудак ехал на ебаном велосипеде по тротуару, подрезал меня и сбил с ног…       — Я звоню в службу спасения, — выпаливает Джастин, выуживая из кармана телефон, и подходит к Брайану слева, — обопрись на меня.       Брайан наваливается на него, выхватывает телефон и швыряет в ближайшее кресло.       — Ты не будешь звонить в гребаную службу спасения. Все не так уж и плохо.       — Не так уж и плохо? — изумленно смотрит на него Джастин. — Не так уж и плохо? Ты истекаешь кровью, тебе нужно…       — Мне нужно промыть и перевязать рану. Ничего такого, с чем бы ты не справился, — Брайан толкает его локтем, — хочешь заставить меня стоять здесь всю ночь?       Поняв, что они все еще в прихожей, Джастин бормочет извинения и бросается действовать. Он помогает Брайану пройти на кухню и сесть.       — Ты хорошо его разглядел? — спрашивает он, достав аптечку первой помощи.       — Нет, — ворчит Брайан, — я выходил из спортзала. Как только оказался за дверью, он тут же сбил меня с ног. Прямо в гребаную лужу, долбаный мудак. И свалил к хуям собачьим.       — Мудак, — выплевывает Джастин, швыряя аптечку на остров, и тяжело вздыхает, — он мог бы убить тебя. Люди все время так глупо умирают…       — Я жив, — голос Брайана внезапно становится мягче, — все в порядке.       Он протягивает пострадавшую руку к Джастину, но это дается с трудом. Приказывая Брайану оставаться на месте, Джастин идет за миской, наполняет ее теплой водой и достает пару чистых полотенец, стараясь дышать как можно медленнее и спокойнее. Мысль о том, что Брайана сбили с ног — уже достаточно плоха; мысль о том, что его сбили с ног, и он не может подняться, — ужасна мучительна.       Немного успокоившись, Джастин возвращается к Брайану и целует Брайана в щеку.       — Это может быть немного больно.       — Я потерплю, — беззаботно заявляет тот, хотя и вздрагивает, как только влажное полотенце прикасается к поцарапанному плечу.       Джастин настолько нежен, насколько это вообще возможно, прикасаясь полотенцем к содранной коже предельно осторожно. Когда белая хлопчатобумажная ткань окрашивается в розовый, его желудок переворачивается. Он старается этого не показывать и фокусируется на очистке раны от крови и грязи.       — Спасибо, — говорит Брайан, слегка улыбаясь, — мне уже лучше.       — А сейчас будет хуже, — предупреждает Джастин, глядя на пузырек с антисептиком, — возможно, у тебя будет шрам или два. Это очень плохо выглядит, Брай.       — Отлично. Еще один отвратительный шрам, — лицо Брайана мрачнеет.       Джастин отставляет чашу с водой, теперь уже мутной от крови и грязи, и начинает вытирать руку сухим полотенцем.       — Я уже говорил тебе, что твой шрам просто великолепный.       — Великолепный, — усмехается Брайан.       — Прекрасный, — добавляет Джастин, улыбаясь, — даже изысканный.       Брайан снова усмехается. Джастин дотрагивается рукой до щеки Брайана и поворачивает его лицо так, чтобы они смотрели друг другу в глаза.       — Этот шрам означает, что ты пережил нечто, что могло оказаться смертельным. То же самое касается всего, что кончается шрамами. Это символы выживания.       — Снова твой проклятый символизм, — ворчит Брайан, хотя в его голосе чувствуется избыток теплоты.       — Мне нравится тот шрам, — говорит Джастин, нежно целуя Брайана в щеку, — и этот тоже понравится. Серьезно…       Он смотрит на ободранную руку Брайана, представляя будущий шрам, и чувствует резкий укол паники, хотя нет никакого смысла поддаваться ей. Поэтому Джастин сосредотачивается на следующей задаче: берет антисептик и смачивает один из марлевых тампонов.       — Прости.       — За что? — хмурится Брайан.       Джастин не медля ни секунды, прижимает намокшую марлю к руке Брайана.       — Твою мать! Господи Иисусе, блядь, Джастин!       Джастин успокаивает его и продолжает обрабатывать руку от плеча до локтя.       — Ты же помнишь, что у Дафны свободны эти выходные и у меня тоже? Я мог бы пригласить ее в гости, и она сможет взглянуть на твою рану.       — Пожалуйста, сделай это. Тогда я смогу сообщить ей, какая ты ужасная гребаная медсестра.       — Ужасная? — Джастин смущенно улыбается Брайану. — А что может быть хуже ужасного?       — Ну, не знаю, — Брайан хмурится, — эээ, «чудовищно»?       — Чудовищно, — эхом отзывается Джастин, неловко откашливаясь, — наверное, сейчас я сделаю нечто чудовищное.       — Ну и что же это? — в голосе Брайана слышатся нотки паники. — Что ты имеешь в виду? И что, блядь, собираешься делать?       Джастин откладывает марлю и берет ножницы.       — Разрежу твою рубашку, — виновато объясняет он, помахав ножницами.       — Отвали, — горячо парирует Брайан с ужасом, прикрывая грудь здоровой рукой, — нет, ты не сделаешь это…       — Я должен!       — Ты хоть представляешь, сколько она стоит?!       — Прекрасно представляю, — Джастин пытается сохранить равнодушное выражение лица, но чувствует, как сквозь него пробирается насмешка, — никто не заставляет тебя тратить сотни долларов на одежду.       — Нет, но я заставлю тебя потратить сотни долларов на замену, если сделаешь это, — Брайан смотрит на ножницы с явным отвращением, — не смей этого делать.       Джастин на мгновение задумывается, взвешивая варианты. Предмет одежды, о котором идет речь, очень плотно облегает тело, его нужно удалить, чтобы перевязать рану и уложить Брайана в ванну. Рубашку нужно или снять, что было бы чертовски больно, или срезать. Джастин решает придерживаться первоначального плана.       — А знаешь что? Я приму удар на себя. Завтра же заскочу в «Сакс» и куплю тебе еще одну. А этот смехотворно переоцененный клочок ткани срежу.       — Хорошо. Ты босс, — фыркает Брайан, опуская здоровую руку.       — А я-то думал, что ужасная медсестра.       — Без разницы, — хмурый взгляд Брайана становится еще мрачнее, когда Джастин начинает резать ткань, — ты же понимаешь, что заставляешь меня заново пережить травму?       — Какую травму? — посмеиваясь, Джастин разрезает ткань.       — Ты уродуешь мою рубашку, — фыркает Брайан, — так же, как я сам был изуродован.       — «Изуродован» мне кажется несколько чрезмерным, — Джастин разрезает плечевые швы и разрывает рубашку в клочья, ухмыляясь, когда Брайан с сожалением смотрит на них, — твоя рубашка умерла благородной смертью. Вы пережили неприятный инцидент и, возможно, придется пережить небольшие шрамы. Красивые шрамы, если хочешь знать мое мнение.       Хмурый взгляд Брайана начинает рассеиваться, и сквозь него просвечивает улыбка. Джастин ухмыляется и берется за бинты.       — Несколько последних штрихов, и все будет в порядке.       Он с огромной осторожностью накладывает на руку плотную повязку. Кожа, или то немногое, что от нее осталось, все еще злобно красная и влажная. На это больно смотреть; Джастин не хочет думать, как должен чувствовать себя Брайан. Закрепив бинт, он мягко касается губами плеча Брайана.       — Я приготовлю тебе ванну.       — Спасибо.       Джастин направляется из кухни, и Брайан тихо окликает его:       — Привет.       Джастин с улыбкой поворачивается к нему.       — Привет.       Брайан с нежностью протягивает руку и касается плеча Джастина. И тогда тот понимает, что весь дрожит. Он тянется к Брайану и позволяет заключить себя в однорукое объятие, пытаясь остановить дрожь, но не получается. Джастин закрывает глаза, и череда жутких образов снова обрушивается на него: Брайан привалившийся к стене, весь в крови; полотенце окрашенное сначала розовым, потом красным; вода мутная от крови и грязи; изуродованная плоть. Он представляет, как Брайана сбивают, как он падает на землю, и съеживается, пряча лицо в изгибе его шеи.       — Я в порядке, — шепчет Брайан.       — Угу, — отвечает Джастин, пытаясь запечатлеть это в памяти. Отбиваясь от множества уродливых образов, твердит сам себе снова и снова: он в порядке, он в порядке, он в порядке.       — Я люблю тебя, — произносит Брайан еще тише, так тихо, что Джастин почти не слышит. Но, как и всегда, слова впечатываются в мозг. Они могут быть произнесены шепотом, но не становятся менее значимыми. Наоборот, они становятся более значимыми, чем когда-либо прежде.       Джастин немного отстраняется и смотрит на Брайана, читая в глазах: возможно, не все хорошо в данный момент, но я жив. Жив. Вот и все, что имеет значение. Джастин обхватывает руками шею Брайана и целует его: губы, щеки, подбородок, ключицы. Он ценит каждое крошечное ощущение, каждый трепет, что передается с поцелуем. Преследует их остроту своим собственным признанием — его голос груб, он все еще слегка дрожит, но стоит заговорить, и становится легче. Джастин надеется, что Брайан тоже чувствует себя лучше. Свет в его глазах и тепло растущей улыбки говорят о том, что так и есть.       — Я тоже тебя люблю.