Анонимно, незаконно, красиво

Открывая дверь кабинета, в которую кто-то ломился, Сайно ожидал увидеть кого угодно: ученых с запросами на проверку, матр, пришедших за советом, даже аль-Хайтама с его бумажками, будь он неладен, — но только не девушку со здоровенным букетом цветов. — Эээ… — замешкался он, — вы ко мне? — Махаматра Сайно? — спросила девушка. Сайно краем глаза заметил, как у нее за спиной заметались из стороны в сторону два кошачьих хвоста. — Ну, допустим я… — Отлично, вас-то я и искала! — девушка оживилась. — Кирара, курьерская служба «Комания-экспресс»! Для вас срочная доставка, вот, возьмите! И сунула букет ему. Сайно не успел ни отпрянуть, ни возразить, как в его руках оказалась огромная охапка темных падисар, тигровых лилий, сумерских роз и еще какой-то неизвестной науке красоты природы. Благоухала эта красота так, что Сайно захотелось сунуть в нее нос, да так и остаться стоять. Не поддаться этому соблазну стоило больших усилий. — Погодите, — сказал он, — это какая-то ошибка. — Ошибка? — удивилась Кирара. — Нет, я не могла ошибиться! — она достала из кармана блокнот и принялась листать страницы. — Вот, у меня отмечено. Букет для махаматры Сайно, доставить в Академию Сумеру, кабинет четыреста двадцать восемь. Особые приметы получателя: невысокий, светлые волосы, носит шапку в виде шакальей головы. Я что-то перепутала? Удерживая букет одной рукой, Сайно тронул торчащее на шлеме фетровое шакалье ухо. — Нет, вы ничего не перепутали, просто… А кто отправитель, не подскажете? — Извините, это анонимное отправление, не имею права. — Что значит анонимное? — вскинулся Сайно. — Это незаконно! — Законно! — Незаконно! — Законно! — Незаконно, чего с махаматрой спорите?! — Законно, говорю! — Кирара взмахнула хвостами снова. — Это наша особая услуга, мы не раскрываем имен наших клиентов, если они того пожелают. Ну, за дополнительную плату разумеется. Слушайте, мне до обеда еще восемь посылок надо доставить, я тороплюсь. Вы распишитесь, что получили? Не глядя, Сайно черканул ей в блокнот вместо подписи какую-то закорючку. Кирара расплылась в благодарностях, напомнила о возможности оставить положительный отзыв и, бросив напоследок: «Спасибо, что пользуйтесь услугами Комания-экспресс!» оставила Сайно одного. Сайно стоял на пороге с букетом в руках и слушал, как ее быстрые шаги растворяются эхом в пролетах лестницы. — Нет, это точно какая-то ошибка… — сказал он сам себе почему-то вслух. — Так не бывает. *** Следующий час Сайно работать не мог. Глядя на вазу с цветами, занявшую треть письменного стола (вазу пришлось одолжить у методисток из кабинета этажом ниже), он перебирал версии в голове. Первым делом Сайно проверил, не подвох ли это. Переворошил все цветы, но ни записки с угрозами, ни шпионского мини-терминала Акаши в букете не оказалось. Версию с издевкой он тоже отбросил — для таких шуточек нужны зрители, а Сайно в кабинете был один. Вариант с тайным поклонником оставался самым вероятным, но казался неубедительным. Нет, не может быть, какие еще тайные поклонники? Только не у Сайно, Кусанали упаси! Самое ужасное было то, что букет ему нравился. Кто бы его не составлял, в искусстве флористики он разбирался. Букет был выдержан в трех тонах: красном, золотом и лиловом, крупные цветы уравновешивались маленькими (надо будет спросить у Тигнари, как они называются, Сайно таких ни разу не встречал), композиция тоже была, что надо. Как будто специально для Сайно составляли, прикидывая, что ему понравится, какие он любит цвета, что он почувствует, когда увидит… Пока Сайно чувствовал недоумение и угрозу, но их подтачивало изнутри то странное ощущение, которое романтичные натуры, вроде Кавеха, называли бабочками в животе. «Тебя кто-то любит! — твердило оно Сайно. — Не все боятся тебя, как грозного махаматру, кому-то ты нравишься!» Выругавшись себе под нос, Сайно запер кабинет и побежал в буфет на первом этаже. Ему срочно требовалась ударная доза кофеина. Время обеда еще не настало, и в буфете было почти пусто. Сайно попросил самую большую порцию крепкого кофе без сливок и шоколадную вафлю на закуску и устроился за столиком в дальнем углу. Несколько студентов у окна с опаской покосились в его сторону, но сверлить их ответным злобным взглядом Сайно не стал. Не было настроения читать нотации. Он вспомнил, как несколько лет назад пытался отругать Тигнари, тогда еще студента последнего курса, за прогул философии, и получил хвостом по лицу. Было не больно, но обидно, а щеки и скулы потом целый день пахли эфирным маслом сумерской розы. Хотя от Сайно, наверное, и сейчас пахло не лучше. Шутка ли, просидеть целый час, уткнувшись носом в букет? — Можно к тебе? — раздался голос сверху. Сайно поднял голову и увидел аль-Хайтама. Как всегда, в идеально подогнанном костюме и с кислой физиономией, он стоял возле его столика с чашкой кофе и уже тянулся отодвинуть соседний стул. — Ну, садись, — пробурчал Сайно, — что, других мест не нашлось? — Там из окон дует, — ответил аль-Хайтам. С его личного диалекта это переводилось как: «отвали от меня с дурацкими вопросами». Будто желая утомить Сайно еще больше, он завел нудный монотонный разговор о финансировании исследовательских проектов, о предстоящих выборах в ученый совет, о распределении нагрузки между профессорами. Сайно пропускал его бубнеж мимо ушей, не чувствуя никаких угрызений совести на этот счет. Аль-Хайтаму всегда было бы как будто все равно, слушают его или нет. Кавех и Тигнари шутили даже, что он мог бы читать лекции пустой аудитории. — Хайтам, ты представляешь, — позвал Сайно, дождавшись, когда он ненадолго замолкнет, чтобы отпить кофе, — мне цветы прислали. Аль-Хайтам осекся, сделал еще глоток и смерил Сайно странным взглядом. — Вот как… А кто? — Если бы я знал, — хмыкнул Сайно. — Курьер не раскололась, сказала, анонимная доставка. Идеи есть? — А, так это Кавех, наверное, — отмахнулся аль-Хайтам, — он недавно садоводством увлекся. Все подоконники в моем доме горшками заставил, ходит, поливает, про удобрения какие-то говорит, даже собрался сегодня с Тигнари советоваться. Я правда так и не понял, это у него цветы, зелень или помидорная рассада, но посмотрим, что вырастет, то вырастет… Монолог про Кавеха, помидорную рассаду и невыносимую жизнь с соседом Сайно тоже не стал слушать. — Не, Кавех не мог, — подумав, заключил он. — У него мотива нет. — Ты так говоришь, как будто прислать тебе цветы — это преступление. — Нет, ну в каком-то смысле это незаконно! Вот в правилах Академии… — Про цветы ничего не сказано, — парировал аль-Хайтам. — Я читал, я помню. Еще подозреваемые есть? Меня, кстати, можешь сразу вычеркивать, у меня тоже нет мотива. — Я тебя и не подозревал, — буркнул Сайно, — ты бы мне скорее кактусы с чертополохами пришлешь. — Вот еще, это же в пустыню тащиться за ними… Сайно, да выкинь ты из головы. Наверняка кто-то просто ошибся адресом доставки. От такого заключения Сайно почему-то стало тоскливо на душе. И захотелось треснуть аль-Хайтама по его невыносимо кислому лицу. Желательно букетом чертополоха. *** К вечеру Сайно выбился из сил. Он перебрал в уме всех знакомых, даже случайных, сопоставил их график работы, финансовое положение, черты характера, возможные мотивы. Проверил, кто имел возможность приобрести темные падисары — к такому редкому сорту доступ был мало у кого. Еще раз проверил всех недоброжелателей, на случай если букет все-таки прислали как издевку или предупреждение… К вечеру его стол был заставлен пустыми чашками из-под кофе, завален обертками шоколадных вафель, а сам Сайно не понимал, что чувствует: то ли нервное возбуждение, то ли желание лечь и не вставать несколько дней. Потому что из возможных подозреваемых оставался только Тигнари. Тигнари… Вредный и дотошный, когда дело касалось исследований, невыносимый, но до невозможности добрый, постоянно шпыняющий Сайно за пристрастие к нездоровой еде, хотя сам питающийся одними грибами, зачастую не описанными ни в одном справочнике, просиживающий в оранжерее все свободные дни, отчего Сайно его иногда неделями не видел… Кусанали сохрани, он же мог. Он ведь жаловался как-то, что цветы у него в оранжерее сильно разрослись. Что ему стоило надрать букет, вызвать ту девчонку из «Комания-Экспресс», расплатиться за доставку и докинуть сверху за анонимность — так, чисто чтобы Сайно поломал голову. Наверняка курьер эту шутку тоже оценила, и они с Тигнари вместе посмеялись, а на прощание помахали друг другу хвостами, как лучшие друзья. Небось еще представляли, как Сайно перекосит от удивления. Еще раз напоследок понюхав цветы, Сайно запер кабинет и направился к выходу. Хотелось забрать букет домой, но тащиться через территорию Академии, а потом по людным в вечерние часы улицам было неловко, не хватало ему еще ядовитых шуточек от коллег. И так зря аль-Хайтаму проболтался, впрочем, тот вряд ли стал бы сплетничать, для сплетен он слишком занят. Сайно вышел на улицу, посмотрел на горящие фонари, вдохнул теплый вечерний воздух. Пахло свежей травой, с базара доносились запахи специй и благовоний. Где в такой час может быть Тигнари? В деревне с лесными дозорными? Где-нибудь в чаще собирает грибы? Возится в оранжерее со своими коллекционными растениями? Растения, точно, вспомнил Сайно. Кавех собирался расспросить его про удобрения для домашних растений, аль-Хайтам об этом упоминал. Дома у аль-Хайтама они бы вряд ли собрались, скорее встретились на нейтральной территории, а встречаться с кем-то без чашечки-другой кофе Кавех никогда бы не стал… Мысль еще не до конца сформировалась в голове, а Сайно уже бежал в сторону кофейни. Эти двое и вправду оказались там, сидели недалеко от входа. Сайно приметил Тигнари, едва вошел, зацепился взглядом за торчащие лисьи уши. Тигнари с Кавехом увлеченно о чем-то разговаривали, спорили, смеялись, пили кофе. Напротив Тигнари стояла тарелка с недоеденным грибным ассорти. Напротив Кавеха — две пустые креманки из-под пуддинга. Сайно направился было к их столику, но ноги вдруг перестали слушаться. Так и замер на пороге, не в силах оторвать от Тигнари глаз. От темно-лилового пятнышка сзади на голове, за правым ухом. Он простоял так секунды три, растянувшихся для него на час, не меньше, прежде чем Тигнари повернулся и окликнул: — Сайно! Сайно, иди к нам! И сам встал из-за стола и кинулся навстречу. Подбежал очень близко, еще чуть-чуть, и они соприкоснулись бы носами. И Сайно готов был поклясться, что заметил, как Тигнари принюхался и улыбнулся краешком губ. Сайно хотелось обрушить на него град вопросов: зачем, как ты до этого додумался, что ты хотел этим сказать? — но все вопросы вдруг показались глупыми и неуместными. — Спасибо… — прошептал он, — мне никогда раньше не дарили цветов. Тигнари улыбнулся, и Сайно, не удержавшись, обнял его, стиснул в объятиях на глазах у всей кофейни. Кто-то начал из посетителей начал перешептываться, кто-то ахнул, Кавех из-за столика поднял большие пальцы вверх и подмигнул. — Я все думал, догадаешься ты или нет, — тихо засмеялся Тигнари ему в плечо, — Как ты понял? Сайно прочесал ему волосы за ушами и достал то, что привлекло его внимание, как только он вошел. Отстранился и продемонстрировал Тигнари находку. — Темная падисара. У тебя лепесток застрял в волосах.