В Ад только перед тобой, в Рай только после тебя

Однако, на этот раз голод был куда сильнее, и заснуть не получилось. Навязчивый голос в голове не давал отключиться. К тому же, Серёжа боялся, что проснётся посреди ночи и загрызёт своего соседа. Олег, видимо со своей армейской закалкой, отрубился моментально, а Серёжа проворочался больше часа, перебивая голос в голове урчанием в желудке. Нужно было хотя бы поесть. В холодильнике нашёлся хлеб и томатная паста. Серёжа сделал бутерброд и запил его горячей водой. Стало полегче, но томатная паста своим видом только раззадорила жажду крови. Не желая (а на самом деле боясь) возвращаться в комнату, Серёжа залез на подоконник. Створка окна так и осталась открыта. Он сел, спустив ноги наружу. В общаге напротив — точной копии той, в которой он жил, — горело только два окна. В тёмных водах речки отражались огни длинной панельки, которая тянулась до самого поворота. Прохладный ночной ветер обдувал босые ноги. Серёжа замёрз достаточно, чтобы вернуться в комнату, залезть под одеяло и уснуть. Но как только он лёг, голос в голове зашипел. Сначала это было похоже на шелест листьев на ветру, но с каждой минутой шипение становилось всё более громким, всё более агрессивным. Серёжа начал различать слова. Точнее улавливать их смысл. Он отбросил одеяло и сел на кровати, взявшись за голову. Хотелось раздавить её, чтобы заставить голос заткнуться. Серёжа с плавностью хищника забрался на стол и навис над кроватью Олега. Тот спал, лёжа на животе. Его шея была на расстоянии одного резкого броска. Серёжа оскалился, оголяя клыки. "Он всё равно хотел умереть, — вот, о чём шипел голос. — Предоставь ему то, чего он желал." Доводы показались Серёже разумными. Он приоткрыл рот и наклонился ниже, но вовремя одёрнул себя. Что он делает? Нельзя делать это здесь. Он отстранился и собирался слезть со стола, но в глазах резко потемнело. * Гром из окна коридора наблюдал, как Павел Шаманов нервно докуривает вторую сигарету подряд, стоя во дворе полицейского участка. Вся его поза говорила о том, как сильно он не хочет заходить внутрь. Он опаздывал на допрос уже на четыре минуты. Дубин, который обычно приходил на работу сильно заранее, тоже опаздывал. А как только он влетел в коридор со служебного входа, его перехватил Гром. — Держи, пей, — он впихнул Дубину в руки фляжку с коньяком, которую одолжил у Ленского. — Игорь, 9 утра, ты с ума сошёл? — 9:05, если быть точным. Это штрафная. Да пей же, — настоял Гром, — это для дела. Дубин сделал неосторожный глоток, и у него на несколько секунд перехватило дыхание. — Для чего конкретно? — задыхаясь от второго глотка спросил Дубин. — Видишь нашего свидетеля? — Гром кивнул на Шаманова, который всё ещё мялся на входе в отделение. — Он же ничего не скажет сам на допросе, иначе бы сам пришёл, без повестки. Всё-таки двух его друзей убили. Поговори с ним не как мент, а как подозреваемый с подозреваемым. Когда от человека пахнет алкоголем, ему больше доверяют. Ну или не думают, что он из полиции. — Погоди, так он свидетель или подозреваемый? — Дубин, с присущей ему чёткостью следовал приказу — пил из фляжки. Гром забрал её и закрутил металлическую крышку. — Предстоит выяснить. Давай, — Гром подтолкнул своего помощника к главному выходу, — притворись торчком, побазарь как честный наркоман с наркоманом. Стой, — он одёрнул Дубина, снял с него очки и встрепал светлые волосы. — Давай. Теперь из того же окна Гром наблюдал, как Дубин, запнувшись, вылетел из отделения, развернулся к главному входу, скорчил рожу, показал два фака закрытой двери и, пятясь так назад, наткнулся на Шаманова. Они перекинулись парой слов, Дубин с ненавистью кивнул на окна отдела, так что Грому пришлось спрятаться за откос. Когда он выглянул снова, то увидел, как некурящий Дубин принял предложенную Шамановым сигарету и с удовольствием затянулся. Они ушли с обозримой из окна территории, так что Гром был вынужден вернуться в комнату для допроса и ждать своего свидетеля там. Через несколько минут дежурный завёл в комнату с противного тёмно-бежевого цвета стенами комнату Павла Шаманова. Зачитав наизусть стандартные права и обязанности свидетеля и предупредив об уголовной ответственности за отказ от показаний или дачу заведомо ложных показаний, Гром занёс личные данные Шаманова в открытый файл-шаблон на ноутбуке и начал допрос. — Вам известно, по какой причине я вас вызвал? — Не совсем. "Всё ему известно", — высветилось на экране ноутбука сообщение от Дубина. По всей видимости он сидел по ту сторону зеркала, отделяющего комнату для допроса от технической комнаты. — Не совсем? То есть что-то вам известно? — Ну про Лёшу и Женю, наверное. Вы сами сказали "заведомо ложные", "уголовная ответственность", так что не хочу, знаете, лишнего ляпнуть. — Боитесь? — почти по-дружески улыбнулся Гром. — Слушайте, я знаю, как вы работаете. Повесите на меня что-угодно за мои слова. — Ну за слова ещё никого не… — Ой блять, не заливайте. — Ладно, — согласился Гром, вспомнив, в какое время он живёт. — Давайте упростим вопросы. Где вы были 18 августа с 22:00 до полуночи? — Я был с ними. Мы искали закладку. — Уточните, что вы имеете ввиду. — Мы купили гашиш на маркетплейсе, — Шаманов начал говорить громко и чётко, — и поехали искать её в гаражный комплекс на Дыбенко. — Кого вы подразумеваете, когда говорите "мы"? — Я, Лёша Акунин и Женя Пеньков. Гром протянул посмертное фото неизвестной жертвы, Шаманов подтвердил, что это Евгений Пеньков. — Расскажите подробнее о том вечере. Что случилось, когда вы приехали в гаражный комплекс? Шаманов уже собирался что-то сказать, но сжал губы, как бы запрещая себе говорить что-либо. "Он думает, что ты ему не поверишь", — написал Дубин из зазеркалья. — Вы видели кого-нибудь? — спросил Гром. — Да, там была девушка. Когда мы вышли из такси, она стояла возле входа в гаражи. Похоже, ждала кого-то. — Опишите её. — Обычная девушка, — Шаманов замолчал. Гром тоже молчал, чтобы допрашиваемый заполнял пустоту комнаты своим голосом. — Мелкая, белые волосы, длинные такие. Я ещё подумал, что она парня ждёт, а тот опаздывает, как мудак. — Почему вы так подумали? — Она на нервяках вся была, постоянно на телефон смотрела. Попросила у Женька сигарету. Он не дал, сказал, ей рано курить. — Хорошо, что произошло потом? — Мы не смогли найти клад. Лёха начал моросить, что его сошкурили. Я продолжал копать. Женёк — он на шухере стоял, у входа… Шаманов остановился и, кажется, не собирался больше открывать рот, хотя ему явно было, что сказать. Гром не стал торопить допрашиваемого, просто молчал и ждал. — Слушайте, — снова заговорил Шаманов, — мы были уже не совсем трезвые, когда приехали на Дыбенко. Я не знаю, что там произошло. Гром ещё раз прочитал последнее сообщение Дубина: "Он думает, что ты ему не поверишь". Он отодвинул ноутбук в сторону, откинулся на спинку стула и сказал тихо, но вкрадчиво: — Давайте так. Не под запись. Что вы видели? — Я не хочу, чтобы мой бред мешал расследованию, — еле слышно сказал Шаманов. — Расскажите, что, как вам кажется, вы видели. Каким бы безумным это не было. — Та девчонка… — свидетель замолчал. Он усмехнулся тому, что хотел сказать. - Она напала на нас, — сказал он шёпотом, после длительной паузы. — Это случилось так быстро. Я не понимал, что происходит. Сначала Женю, потом… От того, как интенсивно Шаманов дёргал ногой, пошатывался стол. Он сидел, обхватив себя руками, и не моргая смотрел на фото убитого друга. Гром медленно притянул фото к себе и положил его в папку. — У неё какая-то суперсила! Она завалила их двоих моментально. Я смог убежать, только потому что этот парень появился откуда-то и отвлёк её. — Какой парень? — Гром пытался вычленить среди укуренного бреда свидетеля (или подозреваемого) хоть что-то полезное. — Ангел, мать его, хранитель. Я не знаю. Дальнейший допрос не имел никакого адекватного результата. Шаманов повторял уже сказанное, только теперь это ещё больше походило на бред. Гром с трудом удержался от того, чтобы не вызвать этому бедолаге бригаду скорой, чтобы того подвезли до ПНД. Вместо этого он передал Шаманова криминалисту, с которым они составили фоторобот девочки-убийцы (Гром с трудом сдерживал улыбку, когда мысленно называл её так). Меньше, чем через час после того, как фоторобот разослали по дежурным частям, из одного отделения поступил звонок. Девочку-убийцу искали не только они. Её родители написали заявление о пропаже сегодня утром. * Всю оставшуюся ночь Серёжа слонялся по парку в надежде, что кто-нибудь на него нападёт, и он вынужден будет обороняться. Как назло, ему не встретился вообще никто. Чёртова окраина! Пришлось поймать утку и выпить её кровь, а потом отплёвываться от пуха и умываться в речке. Он оттягивал возвращение в общагу до последнего. Не хотел идти туда совсем, но телефон сел, а ему нужно было мониторить почту, на которую уже пришли две комбинации логин-пароль для Инстаграма. Оставалось дождаться третью, и можно было запускать алгоритм поиска совпадений. Что произошло прошлой ночью, Серёжа помнил смутно. Он пришёл в себя в чужой кровати. Олегу каким-то чудом удалось сдержать его. Серёжа не знал, что сказать, как оправдываться и за что конкретно оправдываться, поэтому просто сбежал. Выбежал из комнаты, спустился по лестнице, чтобы не шуметь лифтом, и вылез через окно прачечной. Он снова вспомнил взгляд Олега. Что-то было в этом взгляде такое, что он не видел раньше никогда. Олег мог прибить его на месте, но не сделал этого. Только привёл в себя. Нет, в комнату он не вернётся, пока не утолит голод как следует. Пройдя мимо общаги, Серёжа направился в компьютерный клуб.