9
10 октября 2023 г., 17:35
Олег, не боясь посторонних глаз (общага всё равно почти пустая перед учебным сезоном), протащил Серёжу в комнату за руку и уронил на ближайшую пустую койку, которая оказалась никем не занята, а значит, никем и не заправлена. Ватный матрас в длинную полоску, полный желтоватых разводов и нескольких совсем уж подозрительных бурых пятен. Свет в комнате остался выключенным, но Серёжа и так всё прекрасно видел. Расширенные зрачки и без того чёрных глаз, испарина на лбу, выбившаяся из чёлки тёмная прядь, по виску стекает солёная (в этом Серёжа убедился сам) капелька пота. Как же она похожа на вкус на кровь.
Серёже было всё это в новинку. В школе его воспринимали как объект насмешек, а не симпатий, в институте всё оставалось так же, но его нисколько это не смущало, потому как физическое влечение было для него чуждым. В 16-17 лет, когда все разбежались по парочкам, ему было важно найти жертву, испить крови. Поиск партнёра для сношения на этом фоне мерк и становился незначительным. Пустая трата времени.
Хотя Серёжа знал, что привлекателен — ту же Алтану он бы не заполучил в своё распоряжение так близко, не будь он ей симпатичен — но как использовать это ещё каким-либо образом, он пока не знал. Похоже, что для этого в поле зрения должны были появляться более отчаянные индивидуумы и брать дело в свои руки.
Олег в темноте не видел, но чувствовал, как Серёжа прижимается к нему в ответ, как его руки скользят по вспотевшим бокам под тканью. Чёртова жара. Олег сел верхом на Серёже и снял с себя водолазку, а затем помог выпутаться ему из безразмерной футболки. Пьяные от возбуждения пальцы заснули где-то в районе ширинки. Олег перекатился в сторону, толкая Серёжу боком, чтобы тот подвинулся.
От Олега веяло жаром. Не теплом печки, не сухим размеренным пощёлкиванием огня, обещающего уют, нет — жаром. Серёжа подумал ещё: "Если прямо сейчас не отодвинусь, то припаяет, как в микросхеме". И остался лежать. О чём он тогда думал?
О том, что не спал несколько суток, что из еды в его желудке волею того же Олега было что-то съедобное, но в основном там были энергетики и кровь Корешева. Что он очень устал. Что дал бы Олегу всё, чего тот пожелает, если только он не выскажет подозрений в том, что Серёжа пытался напасть на него спящего. Ему всё равно. Это просто тело.
— Так жарко, — озвучил Олег. — Пойдём в душ.
— Там сейчас горячей воды не дождёшься, — на автомате ответил Серёжа.
— Ну и ладно.
Общежитие делилось на мужское и женское по этажам, а значит до душа по коридору можно было спокойно дойти в трусах. Свет в коридорах был выключен, и стены освещались только внешними фонарями, оранжевый свет которых долетал из кухни с одной стороны и с общих балконов — с другой.
Серёжа, как лучше видящий в этой мгле, вёл Олега за руку в душевую, которая представляла из себя два закутка, отделанных керамическими плитами с пожелтевшими прожилками. Запихнув Олега в дальнюю из кабинок, Серёжа принялся настраивать температуру воды. Он выкрутил горячую на максимум, но оттуда упёрто лилась холодная вода. Серёжа стоял под неровной струёй. Длинноватые рыжие волосы обрамляли лицо.
— Нужно подождать, — сказал он, — и потп-п-п-леет.
Олег дёрнул его на себя, в угол, до куда не доставала вода любой температуры, и провёл руками по худым бёдрам. Серёжа тут же ответил сдавленным охом и поскользнулся. Чтобы удержать равновесие, он схватился за Олега, тело которого уже покрылось брызгами от предательски не нагревающейся воды.
— Что, если кто-нибудь войдёт? — разум Серёжи всё же взял верх.
— Полночь, на этаже почти никого нет, — от уверенного голоса Олега становилось легче. Легче на душе, но тяжелее в паху.
— Олеж, — это прозвучало неожиданно натурально. — Что мы делаем?
— Это, — с этими словами Олег поменял их местами: теперь Серёжа был зажат между кафельными стенами, а Олег опустился вниз на колени.
Серёжу сложило пополам. Макушкой он чувствовал тёплые капли нагревшейся-таки воды, членом — губы Олега. Боги, а ведь Серёжа не мог даже припомнить, когда мастурбировал. Для него это было более редким явлением, нежели, пробитие потенциальной жертвы на соответствующие условия.
Он поднял лицо и попал под груду тёплых капель. Горячая вода начала нагреваться, но не до состояния кипятка, никогда ни до состояния кипятка. Олег не дал попытаться отдышаться — притянул к себе поцелуем, мокрым от воды и пота, на его губах всё ещё можно было почувствовать вкус спермы. Олег заботливо убрал падающие на лицо рыжие волосы ловким движением ладоней. Поцеловал в макушку и резко выключил кран.
*
— В смысле отстранён от дела? — с наездом переспросил Гром.
— В прямом, — начальник следственного отдела положил перед ним бумагу и ручку. — Распишись, фамилия, инициалы. И пошёл делать мир лучше как-нибудь ещё.
— Да что я не так сделал то опять?
— Ничего. Дело отдали в вышестоящую инстанцию. Всё, — начальник вложил в руку Грома ручку и пальцем ткнул, где нужно расписаться. Гром яростно поставил свою закорючку.
Отстранили сразу после прочтения расшифровки допроса Шаманова. Что он там наговорил такое интересное? Кроме пьяного бреда. Вышестоящая инстанция. Да он быстрее их раскроет это дело, у него уже есть подозреваемый. Правда теперь нет доступа к новой информации, но старую он на всякий случай всегда распечатывает по старинке.
В отделение с утра кипишь. Родители девочки-убийцы не дают нормально работать, просят посвящать их в каждый шаг следствия. Дело ведётся с каким-то штампом полусекретности, поэтому им ничего не говорят. Мамаша орёт на капитана Майко. Тот безразлично смотрит на неё в ответ. Навидался.
Гром подходит посмотреть на этот цирк поближе, опирается на дверной косяк, рядом с которым стоит мужчина, который внезапно говорит Грому, не оборачиваясь на него:
— Я даже не смогу посмотреть на её тело.
— Простите?
— Тело нашей дочери. Если её найдут, — он исправляется, — когда её найдут, — и от этого исправления Гром как-то сразу проникается к нему сочувствием.
— Всё ещё может закончится хорошо, — пытается подбодрить он, хотя ему никогда это не удавалось.
Четверо суток с момента пропажи прошли, а значит шанс найти девушку живую минимален, но это не то, что следует знать её отцу. Мужчина поворачивается к Грому, у него влажные от слёз глаза.
— Вы тоже считаете, что она убийца?
— Нет, — честно отвечает он, это больше не его дело, и он может говорить о нём что угодно. — Всё, что у них есть, — Гром указывает на собравшихся вокруг истерившей женщины полицейских и следователей вышестоящего отдела, — путанные показания наркомана. Я видел тела, и видел фото вашей дочери, она физически не могла этого сделать.
Девочка-убийца пропала, причём за несколько дней до самого убийства. Сейчас полицейские группы прочёсывают леса рядом с гаражным комплексом, в котором всё произошло. Но искать то нужно не её. Искать нужно того парня, который якобы спас Шаманова. Ангела, мать его, хранителя. Гром знал это.
— Если что-нибудь понадобиться, — он протянул визитку мужчине. — Или посчитаете, что они, — Гром указал на собравшихся, — творят уж совсем какую-то дичь. В общем, звоните.
*
Серёжа проснулся от того, что кто-то переплетал его пальцы со своими. Он спал на животе, его рука выбилась из-под одеяла и свисала в проходе между кроватями. Этим воспользовался Олег. Он перебирал полупрозрачные в свете утреннего солнца пальцы Серёжи шершавыми подушечками своих.
Серёжа сел на кровати, натянув на голову одеяло, и стал нашаривать на столе чёрные очки. Олег вложил их Серёже в руку.
— Ты что, вампир?
— Светочувствительность, — Серёжа в очках вылез из-под одеяла. — Побочка вакцины от ковида.
— Это пройдёт?
— Пройдёт. Когда я умру.
— Оптимистично.
Олег встал с кровати, потянулся, сделал лёгкую разминку, накинул на плечо полотенце и отправился в душевые.
"Интересно, а не на одну ночь — это насколько? И на что я вообще подписался?" — подумал Серёжа, тупо глядя на смятое одеяло на кровати Олега. Отношения ему были совершенно не нужны, это отнимало много времени, плюс приходилось делиться с другим человеком мыслями, тайнами, жидкостями. Хотя вчера Серёже понравилось, он надеялся, что Олегу самому быстро надоест и он отстанет. А пока жизнь не была омрачена ни учёбой, ни жаждой, и можно было поразвлечься.
Дверь в комнату распахнулась так, что ударилась ручкой о стену коридора. Серёжа услышал, как с неё осыпалась краска. На пороге Вадим задерживаться не стал, прошёл без приглашения и уселся на не заправленную кровать Олега.
— Ооо, тёпленькая ещё, — провёл он ладонями по сероватой от множества стирок казённой простыни.
Вадим был пьян, и это ощущалось на расстоянии.
— Уютненько тут у вас, — сказал он, высунув зубочистку изо рта, и указав её кончиком на Серёжу, — даже с таким ебанько.
— Вадим, иди проспись, — безразличным тоном сказал Серёжа.
— Не указывай мне! — Вадим резко вскочил и опустил ладонь на стену рядом с головой сидящего на кровати Серёжи. — Что делать! — он поднёс зубочистку к его лицу и задел погрызенным кончиком стекло очков.
Серёжа плавно поднял руку и переломил пальцами надоевшую зубочистку. В это время вернулся Олег.
— Что здесь происходит?
— Дай, думаю, зайду к друзьям-соседям, — по-шутовски сказал Вадим, выпрямляясь напротив Олега. — А то живём на одном этаже и не общаемся даже.
Олег открыл шкаф и стал одеваться.
— Между прочим, знаете, какой сегодня день? — продолжал Вадим. — Сегодня ровно полгода, как Алтана усвистала в этот свой Гонконг, — он, хищно оскалившись, подмигнул Серёже. — Отпразднуешь со мной, Серый?
— У нас с ним планы, — деловито заявил Олег.
— Полгода прошло, — закатил глаза Серёжа, — Забей, забудь, найди другую.
Вадим резко наклонился, схватил Серёжу за волосы и дёрнул так, что с него спали тёмные очки.
— Ты, блять, выродок, — крикнул он ему в зажмуренные глаза, — всю жизнь мне испортил!
Серёжа не видел как, но Олегу удалось выпихнуть Вадима из комнаты, не побив его при этом, и даже не опрокинув ни одну табуретку. Пока он, щурясь от света, искал свои очки, решил поинтересоваться:
— И какие это у нас планы?
— Мы, — с совершенно серьёзным видом сказал Олег, — едем кататься на аттракционах.
