after the rain sunshine will never be the same

=== – А чего хочешь ты? – спрашивает его Азирафаэль, едва успев отдышаться. Кроули лениво приоткрывает один глаз. Правило номер два: все должно делиться поровну – и боль, и удовольствие. В основном удовольствие, конечно. Правило ввел Азирафаэль. Дескать, он чувствует, что должен Кроули – ага, по гроб жизни – поэтому им надо как минимум достигать баланса в текущей ситуации. И если Кроули делает что-то приятное для него, то он хочет вернуть это практически сразу же. Чтобы Кроули не чувствовал, что Азирафаэль им опять манипулирует или что-то подобное. – Иначе это игра в одну лузу! – В одни ворота, Азирафаэль. В одни ворота. Кроули почему-то представляет гигантскую сводную таблицу, куда Азирафаэль скрупулезно выписал все случаи за шесть тысяч лет, когда Кроули либо делал ему одолжение разного масштаба, либо спасал его задницу от проблем или развоплощения. И вычеркивает их тогда, когда считает, что мелких услуг с его стороны – начиная от заварки чая и кончая поливкой цветов – накопилось достаточно. О чем и сообщает архангелу. Азирафаэль вздыхает, признается, что да, он действительно сделал нечто подобное, но ничего оттуда не вычеркивает. – Я хочу помнить, – тихо говорит он, гладя кончиками пальцев такую знакомую змейку на виске. – Дай мне время, – просит Кроули, набрасывая на себя одеяло. Он сонный, оттраханный и меньше всего ему сейчас хочется думать. Да и вообще, в данный момент его все более чем устраивает. Азирафаэль целует его в лоб, проводит ладонью по спине и отправляется на кухню. Кроули бурчит что-то невыразимо-одобрительное и только глубже зарывается головой в подушку. Завтрак в постель? Он только за. === – Хочу трахнуть тебя в книжном магазине, – тягуче шепчет Кроули на ухо Азирафаэля, прижимаясь к нему со спины. – Кажется, люди называют это «закрыть гештальт». Ты не против? Азирафаэль шумно сглатывает, и Кроули кожей ощущает его возбуждение. Отлично. === Кроули периодически косится на сидящего рядом архангела, чувствуя давно позабытое напряжение. За завтраком Азирафаэль максимально невинно – и, разумеется, ни на что не намекая – попросил подбросить его в книжный магазин. На их машине. Крепко сжал его колено под столом – Кроули аж пробрало до кончиков пальцев. Чем-то навроде предвкушения. И вот они здесь – Кроули привычно ведет Бентли по знакомым дорогам, привычно обгоняет машины, привычно щелкает пальцами, отвлекая полицейских. Только Азирафаэль больше не дергается – Кроули мельком подмечает, что тот, кажется, компенсирует подрезанным водителям стресс мелкими благословениями, но в целом сохраняет настолько монументальное спокойствие, что Кроули задается вопросом, что архангел под ним скрывает. Нервно ли ему возвращаться в магазин? Был ли он там после...всех событий? Интересно. Это они не обсуждали. Азирафаэль лишь сообщил ему, что возьмет Мюриэль на себя, и пообещал, что ему понравится. Кроули дает по тормозам, и Бентли недовольно скрипит. Они приехали. === Книжный магазин кажется родным и чужим одновременно – у Мюриэль есть индивидуальность, практически не свойственная ангелам, поэтому хоть следы предыдущего владельца и видны то здесь, то там, Кроули подмечает множество деталей, которые появились после вознесения Азирафаэля. Но сейчас в книжном они одни. Кроули задумчиво проводит пальцами по несколько пыльной столешнице – и вздрагивает, ощущая, как архангел мягко берет его за другую ладонь, переплетает их пальцы, поворачивает его к себе. Кроули молчит. Азирафаэль снимает с него очки, первым целует его и аккуратно стирает с щек непрошенные слезы. Дьявол, вот почему он всегда умудряется все испортить. – Позволь соблазнить тебя… – выдыхает Азирафаэль прямо в очередной поцелуй, тянет его за собой на ковер, прижимается к нему бедрами. Ведет ладонью по груди, по животу, ниже – Кроули чувствует, как где-то в глубине его души рвутся цепи, все это время сдерживавшие его бешеное желание обладать – по-настоящему обладать – Азирафаэлем. Чтобы он принадлежал только ему. Щелк, щелк, щелк. – Пожалуйста, – шепчет Азирафаэль, и Кроули сходит с ума. === Если бы Кроули спросили – хотя у него не так много знакомых, кто рискнул бы поинтересоваться его интимной жизнью – как это ощущалось и что происходило, он вряд ли бы смог описать происходящее в деталях. Он кусает Азирафаэля – множество раз, в разные места – не до крови, но достаточно, чтобы остались следы. Помечая – мой, мой, мой. Зализывает укусы, еле слышно поскуливая от желания. Азирафаэля много, но всегда недостаточно. Кроули хочет ещё, он хочет его полностью и еще немного сверху. Дьявол, как он вообще без него существовал. Кроули бы не отказался заиметь сейчас еще пару-тройку пар рук, чтобы иметь возможность трогать Азирафаэля везде – как внутри, так снаружи. Впрочем, он может компенсировать их отсутствие языком. Азирафаэль зарывается пальцами в его волосы и стонет в поцелуй. Кроули хочет вплавиться в него, стать с ним чем-то неделимым – он заставляет свою одежду исчезнуть, довольно облизывается, когда архангел делает то же самое с остатками своей – – Я тебя никогда не отпущу, – выдыхает Кроули прямо в рот Азирафаэля, крепко сжимая его в объятьях. – Сссслышишшшь меня? === Зеркало. Этого зеркала не было раньше, но оно приходится как раз кстати. – Сссмотри, – Кроули прижимается к Азирафаэлю грудью, практически ложится на него сверху – слегка поднимает его голову за подбородок, заставляя его посмотреть в отражение – и одновременно резко двигает бедрами. От невинного поцелуя в висок у Азирафаэля начинают светиться глаза. Кроули до боли в сердце нравится это зрелище. Зеркало узкое, в книжном царит полумрак, но две пары глаз – желтых и голубых – чертовски хорошо видно. Кроули хочет отпечатать это на своих веках до скончания веков. Он нежно проводит пальцами по губам Азирафаэля, слегка надавливая, не сводя немигающего взгляда с его отражения, и чувствует крупную дрожь – одну на двоих – когда Азирафаэль приоткрывает рот, обхватывает его пальцы губами, щекочет костяшку языком – О Боже. === Несмотря на охвативший его жар, Кроули находит в себе силы сконцентрироваться на двух вещах – на их – общем, на двоих – удовольствии – и на том, чтобы это удовольствие растянуть как можно дольше. О, он собирается взять от этого дня в своей чертовски долгой жизни всё. Архангел лежит в центре комнаты, распростирая белые крылья, тяжело стонет, и Кроули наклоняется, чтобы слизнуть капельку пота с его шеи. Божественно вкусно. Кроули мельком думает, что как раз здесь Азирафаэль пытался поговорить с Ней. Где-то здесь он ругался с ангелами и демонами. Но больше нет ни Рая, ни Ада. Есть только они. Кроули раскрывает свои черные крылья и с внезапным горьким вызовом смотрит на Азирафаэля в упор, не прекращая двигаться – Видишь, архангел? Я такой, какой есть. Я не стыжусь этого. Ничего не будет как раньше, Азирафаэль. Слышишь? – Я так люблю тебя, – просто говорит Азирафаэль, гладит его по тем перьям, до которым может дотянуться – – Будет только лучше. Я обещаю тебе. и Кроули затапливает удовольствием. === Когда Мюриэль возвращается в книжный магазин, они успевают привести себя в порядок и чопорно – как старые супруги – распивают одну бутылку вина на двоих из старых запасов Азирафаэля. Мюриэль просто лучится от счастья. Кроули смутно надеется, что Азирафаэль не уведомил нынешнего владельца магазина об истинных причинах их визита. Бедный ребенок не заслуживает этой травмы. – Я чувствую так много любви! Она...она везде! – Мюриэль улыбается и широко разводит руками, явно пытаясь объять необъятное. Кроули хочет съерничать, даже успевает открыть рот, но Азирафаэль накрывает его руку своей. За окном весна, и пение соловьев разносится по всему Сохо. ===