Прощай.

–Прощай. –Прощай?.. –Да, прощай. Мы не можем больше общаться. –... К горлу поднимается большой тяжёлый ком. Он со всей силы сдавливает, душит. Хочется кричать, но выходит лишь сдавленный хрип. Неосознанно сжимаются кулаки до побеления костяшек. Оно не может закончится так быстро и просто. Нет. Федор не мог его бросить одного. Не за что. Они пережили столько всего. Он вытащил Колю из непроглядной тьмы бессмысленного бытия, стал единственным бледным лучом света. Только не сейчас, нет. Гоголь задохнётся, умрет в тяжёлых муках, способный лишь прохрипеть на последок имя своего солнца. –Почему? – шепчет, задыхаясь, Гоголь. Из помутневших глаз уже текут слезы. Как же Коле противно от самого себя, умереть бы прям сейчас. –Так надо. Прости, Коля. – Федор разворачивается и с тяжёлым вздохом удаляется. Удаляется в темноту, туда, откуда пришел. Входная дверь невыносимо громко хлопает. Опять ничего не видно. Это в глазах потемнело, или мир и правда потерял цвета и стал черным? Гоголь не знает. Его пошатывает, все плывет. И вот он рухнул на пол. Холодный кафель. Противно, страшно и больно. Все смешалось. Неужели Коля вернулся к отправной точке? Смысл жизни потерян. Зачем дальше существовать? Правильно – незачем. Гоголя трясет. Очень сильно трясет. Он ничего не различает, но почему то уже оказался лежащим в луже алой, слегка блестящей крови. Затуманенными глазами он пытается отыскать причину кровотечения. Ха-ха, забавно, из руки торчит вилка. А вот вы знали, что столовым прибором можно проткнуть руку, даже не почувствовав этого? Коля тоже не знал, но почему то эта картина вызывает смех. Громкий истеричный смех, перерастающий в крик. Вдруг голова проясняется. Нет больше паники, удушающего кома в горле. Нет ничего, кроме лёгкости. Парень улыбается. Неужели смерть настолько приятна? Пропали все мысли. Перед глазами белизна. Ослепляюще-яркий свет. Ох, неужели он уже в раю? Так быстро? Хотя подождите, почему рай? Гоголь уверен, что заслуживает только ада. Он должен страдать. Это его призвание, даже на небесах. Коля решается оглядеться, ведь должно же хоть что то тут быть? И вдруг наконец замечает фигуру, позади. Человек, с черными, как смоль, волосами, в белой куртке и светло-фиолетовых джинсах. Он протягивает Гоголю руку и улыбается. Улыбается мягко, завораживающе. Коля узнал человека сразу, просто по силуэту. Это самый близкий, дорогой и одновременно далёкий и незнакомый человек в жизни парня. Федор Достоевский. Тот, кто спас и разбил жизнь Гоголя одновременно. Коля не думая бежит к силуэту. Осталось немного. Ещё чуть-чуть. Капельку, и он сможет коснуться руки возлюбленного. Гоголь жмуриться и падает в объятия Феди. По телу разливается тепло. Хочется, чтобы этот момент продолжался вечно. Светловолосый уже не сдерживается и рыдает в голос, пока Достоевский мягко поглаживает его по голове. Как же хорошо в раю. Почему он раньше не отправился сюда? Вдруг начинается кружиться голова. Опять темнеет в глазах. Что? Все таки ад? Но нет, нет, нет. Не хочу, не хочу – истерит Гоголь. Хочу к Феде, пожалуйста.. Резко жужжит в ушах и Коля открывает глаза. Яркий белый свет, противное пищание и отсутствие Достоевского. Что тут вообще происходит? Гоголь рассеянно оглядывается и шипит от боли, после попытки поднять левую руку. Ха-ха, он не на небе. Он в больнице, подключенный к какому то странному аппарату. Рука замотана и неприятно ноет. Опустив взгляд парень понимает, что замотана не только вышеупомянутая конечность, но и левая нога. Что ж с ним такого происходило? Ах да, неудачная попытка суицида – невесело усмехается парень. Неожиданно откуда-то слева слышится зевок. Резко повернув голову, которая неприятно ныла, Гоголь видит только проснувшегося и нелепо потирающего глаза Достоевского. После пары секунд немого не понимая, темноволосый нервно вздыхает и шепчет: –Коля?.. –Федя?.. Минутное молчание. В глазах Достоевского читается боль и какая-то непривычная теплота. В то время как у Гоголя опять капают слезы. –Коль.. прости. Я не должен был.. нет я.. я просто. Прости меня. Я обязан был. Я не мог подвергать тебя опасности. Пожалуйста, послушай меня. Можешь не прощать, ведь я был слишком жесток. Но я правда не хотел. – голос говорящего дрожит. – Через 40 минут после твоего ухода, мне позвонили твои соседи и сказали, что услышали твои крики и вызывали 112. А потом тебя увезли в больницу. Я сразу же примчался. Ты пробыл в отключке полтора дня. Я уже думал что ты.. ты... – вдруг Достоевский всхлипывает. Это настолько удивительно, что Гоголь приоткрывает рот, а потом вздохнув кладет здоровую руку на подрагивающую макушку Федора и бережно гладит. – А я тебя видел.. видел в раю. Ты меня там обнял. Мне было так хорошо, Федь. Я думал что умер, и был очень рад. Ты же меня больше не бросишь, да? Я не хочу оставаться один.. не бросай меня, Федя, пожалуйста.. хорошо? – Я тебя не брошу больше, обещаю. Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Я люблю тебя, Коль.